- Так ли?

 - Мирзоев все время был под плотным наблюдением, Михаил Васильевич. Он не заходил в лавку Хафизулы, и взяли его в переулке, когда он попытался убежать – решительно покачал своей одутловатой головой с короткими черными усами Акрамов и Фрунзе не стал с ним спорить с собеседником, в котором чувствовался профессионал своего дела, а не просто большой начальник.

 - Значит, оно у него в голове. Судя по вашим словам Мирзоев, не профессиональный разведчик. Иначе бы попытался скрыться незаметно, а не бросился бы бежать. Его следует разговорить, и чем быстрее, тем лучше.

 - Прикажите подвергнуть его обработки? – предложил чекист. Знающие работу по убеждению к быстрому сотрудничеству люди у Акрамова имелись, но губернатор покачал головой.

 - Давайте я сначала посмотрю на него, а потом будем принимать решение – приказал Фрунзе, отчего у Акрамова удивленно поползла бровь. Он искренне считал, что не дело губернатора допрашивать арестованного, однако не стал перечить наследнику Тамерлана и поспешил исполнить его волю.

  Возможно, в тот момент сказалась тоголезская привычка, когда губернатор был вынужден вникать во все проблемы российской колонии и Фрунзе просто не успел перестроиться. Дело житейское, но отдав приказ, губернатор не пожелал его отменять и через сорок минут, арестованный уже был в его кабинете.

  Со скованными руками и настороженным взглядом, он предстал перед правителем Туркестана, сидящим в высоком кресле за широким столом. С первого взгляда было видно, что арестант удивлен и обеспокоен столь неожиданным интересом к своей персоне со сторон Фрунзе, но откровенного страха на его лице не было видно.

 - Кто тебя послал!? К кому, и с каким поручением ты шел!? Отвечай!! – грозно потребовал от него Акрамов, стремясь вселить в сердце арестанта страх и неуверенность, быстрее сломить его волю, благодаря эффекту неожиданности.

  Прием был весьма действенным, многие ломались от вида высокого начальства, но на этот раз он не сработал. Мирзоев быстро пришел в себя и чем сильнее чекист давил на него, тем тверже становилась его решимость молчать несмотря ни на что.

  За время, проведенное на Востоке, Фрунзе хорошо научился разбираться в менталитете живущих там людей. Среди них были такие, что в разговоре один на один с сильным и властным противником, они могли быстро сломаться и покориться его воле, но вот в присутствии постороннего зрителя обретали незаурядное мужество и упорство, и были готовы стоять до конца.

  Михаилу Васильевичу хватило двух минут, чтобы понять, что случай с Мирзоевм относиться именно к этой категории. Не спуская с арестованного холодного властного взгляда, он быстро определил модель дальнейшего проведения допроса, и стал ждать, пока Акрамов не поднимет градус напряжения до нужного уровня.

 - Что, ты молчишь, собака!? Хочешь, чтобы тобой занялись знающие мастера и развязали твой презренный язык!? – гневной спросил чекист, схватив арестованного за край ворота. – Будь спокоен, они это сделают. Ты все расскажешь, но тогда будет уже поздно. Они переломают тебе все пальцы на руках и ногах. Прижгут твое мужское достоинство, и ты не только станешь калекой, но и перестанешь быть мужчиной! Подумай об этом!

  Акрамов верно вел свою партию. Его слова были значимы и весомы, но возбужденный арестант, охваченный высокими эмоциями, был глух к голосу рассудка.

 - Мне не страшны твои угрозы!! – гордо вскинул черную бороду, тонким голосом вскричал Мирзоев. - Они годятся только для женщин и стариков, а настоящие мужчины презирают их!

 - Смелый!? А вот мы сейчас и проверим, чего стоит твоя храбрость  – осклабился Акрамов и, положив руку на кобуру, вопросительно посмотрел на Фрунзе. Чекист хотел при помощи оружия сделать бывшего студента сговорчивее, но тот воспринял его слов и жест по-своему.

 - Предатель! Продался русским! За мундир и сапоги руки и ноги готов им целовать! Хочешь отвести меня в подвал и отдать в руки своих палачей?! Что же давай, веди, я готов к этому!

  Слова арестованного разозлили Акрамова. Он замахнулся на Мирзоева, но Фрунзе властно хлопнул в ладоши и кулак чекиста завис на полпути.

 - Никто и не собирается отправлять тебя в подвал и подвергать там пыткам – губернатор мягко поднялся на ноги и, опершись на крышку стола, вперил свой взор в Мирзоева.

 - Зачем нам это делать? Разве мы не знаем, кто его сюда прислал? Знаем – Бернард Лоу. Разве мы не знаем, с кем он встречался? Тоже знаем – с сепаратистами, пытающимся опорочить светлое имя бывшего эмира Бухары и вызвать беспорядки в Туркестане. Сколько их удалось выявить благодаря полугодовой слежке за господином Мирзоевым?

 - Тридцать восемь человек – моментально откликнулся Акрамов.

 - Тридцать восемь человек мы уже знаем, и примерно столько же думаю, будет выявлено в ходе дальнейшего розыска. Я не ошибаюсь?

 - Думаю, будет больше, Михаил Васильевич.

 - Больше – это всегда хорошо. Поэтому нам с вами хвалить и награждать надо господина Мирзоева, а не в подвал отправлять – с усмешкой констатировал Фрунзе. Разговаривая с арестантом, он неторопливо подошел к нему и, встав за спиной Мирзоева, доставил ему большое неудобство.

 - Единственное чего мы не знаем –  это то,  что приказал передать господин Лоу заговорщикам. Письма при тебе никакого не нашли. Выбросить ты его не выбросил и значит, все нужные нам сведения у тебя здесь – сказав Фрунзе и неожиданно, с силой ткнул пальцем в стриженый затылок Мирзоева, от чего тот непроизвольно съежился.

 - И ты нам о них сейчас расскажешь. Ну! – требовательно воскликнул губернатор, но Мирзоев не был настроен на диалог.

 - Нет! Никогда! – арестант хотел выкрикнуть эти слова решительно и гордо как подобает настоящему патриоту Туркестана. Однако от волнения, в нужный момент спазм предательски перехватил его горло, отчего сказанные слова взвали унизительный смех у его недругов.

 - Расскажешь, - уверенно заявил Фрунзе. – При этом тебя не будут бить, ломать тебе кости, прижигать горячими углями и раскаленным железом части твоего молодого тела и наносить какое-либо увечье. Ни один волос не упадет с твоей замечательной головы, будь в этом уверен. Более того, завтра утром ты будешь выпущен из тюрьмы и сможешь идти на все четыре стороны. А чтобы никто в Туркестане не смел, чинить тебе никакого вреда, на всех площадях и улицах Ташкента будет объявлено, что губернатор благодарит Ибрагима Мирзоева за помощь, оказанную им властям в борьбе с сепаратистами, и берет его под свое покровительство.

  Губернатор сделал эффектную паузу, чтобы Мирзоев полностью понял смысл сказанных им слов, а затем продолжил.

 - Стоит ли говорить, что после этого, твое имя будет навсегда опорочено в глазах твоих друзей и близких. И вместо сана героя и мученика за свободу Туркестана, ты получишь звание его предателя, и оно будет прибито к твоей спине крепче гвоздей.

 - Они не поверят этому!! – срывающимся голосом воскликнул Мирзоев, но Фрунзе прервал его и стал уверенно загонять острые иглы сомнения в душу арестанта.

 - Слышал ты б себя сейчас со стороны – с укоризной сказал он Мирзоеву. - Но хорошо. Допустим, что ты прав и те, кто тебя хорошо знают, не поверят в возможность твоего внезапного предательства. Неплохо зная сущность людей, я в этом сильно сомневаюсь, но ладно. Они не поверят словам о твоей измене, но вот что они будут думать, когда мы подкрепим слова делом?

  Задав риторический вопрос, Фрунзе замолчал, и чем дольше была пауза, тем сильнее Мирзоева охватывала предательская дрожь. Могучий червь сомнения с каждой секундой неудержимо сокрушал столпы уверенности в душе молодого человека.

 - И знаешь, что мы для этого сделаем? Мы просто арестуем всех тех, к кому ты заходил в Бухаре, Хиве, Коканде и Ташкенте и все будут думать, что сделано это благодаря тебе. Списки готовы? – губернатор требовательно посмотрел на Акрамова и тот мгновенно включился в игру, слета уловив замысел Фрунзе.

 - Ждут только вашего утверждения, Михаил Васильевич! – без всякой задержки ответил чекист и для большей достоверности постучал по пухлой папке, лежавшей на столе.

 - Думаю, что для полноты дела, стоит взять и тех, кто состоит в разработке и находится под подозрением. Пусть арестовывают всех тех, кого только посчитают нужным арестовать. Ничего страшного. После расследования перед теми, что окажутся невиновными извиняться и отпустят на свободу, но кого это к тому моменту будет интересовать – Фрунзе сочувственно развел руками.

 - Дело будет сделано. Народная молва разнесет известие об арестах по всему Туркестану и  у твоих друзей, близких, а также твои английские хозяева уже не будет сомнения в твоем предательстве. В порыве праведного гнева они осудят тебя, вынесут приговор и что-то мне подсказывает, что среди бывших твоих знакомых найдется много желающих привести его в исполнение.

 - А твоя любимая жена Гюльшат, станет падшей женщиной. Никто не захочет иметь дело с женой предателя и ради пропитания будет вынуждена торговать собой – со знанием дела вставил свои пять копеек Акрамов и его слова сломали душу Мирзоева.

  С приглушенным рыком, он бросился на чекиста желая поквитаться с ним за сказанные слова, однако тот был начеку. Словно коршун он налетел на пышущего яростью и гневом арестанта, и цепко схватив ворот одежды, стал его душить. При этом Акрамов душил свою жертву аккуратно. Стремясь не лишить Мирзоева жизни, а лишь сбить накал его ярости и сломить волю к сопротивлению.

  Лишенный доступа воздуха несостоявшийся герой Туркестана хрипел, пыхтел и кашлял, а рядом с ним скрестив руки на груди, стоял Фрунзе, и как ни в чем, ни бывало, продолжал говорить.

 - Однако всего этого можно избежать. Ты честно отвечаешь нам на вопросы, и мы представляем тебе выбор. Если хочешь, мы делаем из тебя героя мученика и организуем побег. Хочешь, дадим новые документы, деньги и отправим Ашхабад, Верный или любой другой город республики. Выбор за тобой.

  Видя, что арестант выдохся в цепких руках чекиста, губернатор взглядом указал на стул, куда тот его и свалил, словно ватную куклу. Дав Мирзоеву отдышаться, он властно повернул его лицо к Фрунзе и потребовал: - Выбирай! Время уже позднее и мне надо ещё успеть отдать приказ о завтрашних арестах.

 - Точнее сказать уже о сегодняшних арестах – уточнил губернатор, взглянув на массивные часы с маятником.

 - Да, уже о сегодняшних арестах, - согласился с Фрунзе чекист. - Ну, торопись, ибо нужда в твоих сведениях может быстро отпасть. Рано или поздно кто-то из арестованных заговорит и тогда твоя участь, и участь твоей жены будет незавидна.

  Слова Акрамова вызвали муки на лице арестанта. Он облизнул пересохшие губы и, приняв для себя решение, обратился к Фрунзе.

 - Какие гарантии того, что вы выполните обещанное?

 - Мое слово – властно отчеканил наследник Тамерлана и бросил на Мирзоева взгляд, что тот моментально пропало желание торговаться. Ибо противостоять праведному гневу правителя Туркестана вызванного неуместным сомнением в крепости его слова было невозможно. Михаил Васильевич так точно вошел в образ восточного правителя, Мирзоев в мгновения ока сник как пробитый воздушный шарик и, покорившись своей судьбе, стал отвечать на вопросы Акрамова.

  В ходе беседы, быстро выяснилось, что сведения, которыми располагал арестованный, имели большую ценность, и губернатор не зря потратил на него свое время и внимание. Мирзоев действительно вез из Кабула устное послание для сторонников эмира.

 По получения его, они должны были поднять восстание в Бухаре и Хиве с целью отделения от России. Лоу приказал передать Фаридбеку, что англичане поддержат восставших и сразу после получения известия о восстании объявят, о признании независимости Бухары и Хивы.

  Услышав эти слова, Акрамов выразил сомнение в том, что сторонники эмира согласятся поднять восстание в одиночку.

 - Я хорошо знаю эту публику. Выстрелить в спину и ударить из-за угла, вот и все на что способны эти люди, кроме праздной болтовни. Выступить с оружием в руках против центральной власти и продержаться некоторое время пока их не признают англичане, для них большой риск. Вот если им пообещают вооруженную помощь, вот тогда смелость и решительность у них прибавится в разы. Когда нам следует ждать в гости Джунаид-хана и его нукеров? – спросил чекист, у которого были свои счеты с главарем басмачей.

 - Джунаид-хана не придет – выдавил из себя Мирзоев.

 - Как это не придет?! А кто будет?! Мумин-бек? Так после того как мы его потрепали в последний раз у него осталось сотни две всадников, не больше. Джафар Джон? Мулла Омар? У них в лучшие времена больше трехсот человек на двоих никогда не было – уверенно перечислял Акрамов лидеров басмачей. - Или ты хочешь сказать, что действия заговорщиков поддержит сам Надиршах?

  Чекист требовательно заглянул в лицо Мирзоеву и тот поспешно замотал головой.

 - Нет, Надиршах не будет участвовать в этих событиях, так как со дня на день против него должен выступить Джунаид-хан. Лоу сказал, что переворот в Кабуле и будет сигналом для начала восстания.

 - Не может быть, чтобы англичане вот так просто отказались от своего ставленника? Нет, здесь что-то не так - усомнился Акрамов.

 - Я говорю правду – стоял на своем Мирзоев, но его слова не убедили чекиста и тот вопросительно посмотрел на Фрунзе, ожидая его поддержки.

 - Когда это должно случиться?

 - Через два дня – выдал последнюю тайну арестованный и обреченно уткнулся взглядом в пол.               

 - Значит, подождем и проверим. А пока, – губернатор указал взглядом на Мирзоева, - этого в тюрьму под особый контроль и сейчас же отправьте телеграфом за моей подписью приказ об аресте заговорщиков Бухары, Хивы и Коканда.   

 - Не волнуйтесь, Михаил Васильевич, к шести утра местные отделения ГПУ выполнят ваш приказ – заверил Фрунзе чекист и отправился приводить в действие, механизм репрессивной машины.