Несмотря на то, что в свое время этот процесс прошел полностью бескровно и эмир согласился с решением президента Алексеева об упразднении Бухарского эмирата, в этой части Туркестана были люди несогласных с этим решением. Подобно углям потухшего костра, они тлели и тлели, готовые при удобном случае вспыхнуть ярким пламенем.

  Во многом, этому процессу способствовал ветерок, который постоянно дул из-за высот Гиндукуша, а точнее из британского посольства в Кабуле. Не будь его непримиримые беки и беи, которым сладкоголосы английские певуны, обещали независимую Бухару и Хиву, давно бы смирились с предначертанной им судьбой Всевышним.

  Градус ожидания поднимал ещё тот факт, что новоназначенный генерал-губернатор был уроженцем города Пешпека, в котором он провел свои молодые годы. Это обстоятельство очень радовало жителей Туркестана, ибо какой бы национальности не был бы человек, родившись и выросший в местных краях, он навсегда впитывает в себя восточный менталитет. Так считали люди, и Михаил Фрунзе полностью подтвердил это.

  Сойдя со ступенек литерного вагона, он произвел самое благое впечатление на людскую толпу запрудившую пирон ташкентского вокзала. В парадной форме генерал-лейтенанта, с новеньким орденом «За заслуги перед Отечеством» II степени с мечами, он подобно магниту  притягивал к себе внимание окружающих, вызывая в их сердцах если не восторг, то уважение.

  К этому следует добавить уверенность в себе, что буквально струилась волнами от нового генерал-губернатора. Создавалось такое впечатление, что он вернулся в родные пенаты после долговременного пребывания на чужбине.

  Встречавший Фрунзе полковник Осипов почтительно приветствовал его, взяв саблей на караул, прошел вместе с ним вдоль почетного караула, а затем стал представлять немногочисленную делегацию местной власти. Новый правитель Туркестана охотно жал протянутые ему руки, приветливо кивал головой на представления и к всеобщему удивлению поцеловал руку жене начальника вокзала.

 На лице его была приятная открытость, глаза излучали доброжелательность, но в их глубине шел скрытый от публики процесс. Там находилось невидимое решето, что быстро и цепко просеивало людей пришедших на встречу с губернатором. С одного взгляда, Фрунзе определял потенциальные достоинства и недостатки представляемых ему людей, а также их пригодность для своего прочного становления на посту генерал-губернатора.

  Этим же, Михаил Васильевич занимался и на торжественном приеме, который давал его предшественник по поводу своего отъезда. Знакомясь с представителями высшего света Ташкента, он с интересом сравнивал свои личные ощущения с той информацией, что получил по линии ГПУ и изучением которой занимался все последние двое суток.

  Стоя в окружении верховных сановников генерал-губернаторства, Фрунзе с удовлетворением отмечал, что чекисты не зря едят свой хлеб. В подавляющем числе представленные ими характеристики полностью совпадали с его собственными выводами.

  Среди тех, кто был представлен в этот день генерал-губернатору, был помощник начальника пограничной службы Туркестанского округа, подполковник Рокоссовский. Он был переведен сюда из Маньчжурии по приказу командования в виду особых причин.

  Тайна налета на заимку резидента японской разведки, стала известна противнику. В «конторе где-то протекло» и, узнав виновника смерти своего офицера, японцы объявили охоту на Константина Рокоссовского.

  В течение полутора месяцев на жизнь молодого командира было предпринято два покушения, но по счастью, оба неудачные. Первый раз, пуля, выпущенная убийцей почти, что в упор, попала в пряжку портупеи на груди у пограничника и срикошетила в сторону. В другой раз граната, брошенная в окно гостиной, в тот момент, когда семья офицера садилась ужинать, никого не задела кроме прислуги. По прихоти судьбы, служанка не успела вовремя подать на стол, и Рокоссовского вместе с женой и маленькой дочерью не было в гостиной.   

  Не желая испытывать Фортуну молодого офицера в третий раз, командование срочно отозвало Рокоссовского из Харбина, направив его в далекий Туркестан.

  Опытный глаз Фрунзе сразу выделил подполковника из общей массы приглашенных офицеров. Подтянутый и серьезный, он производил впечатление человека дела среди тех, которым выпало несчастье служить в Кушке, Термезе и Мары.

  Вечером, когда прием закончился, Фрунзе поднялся к себе в кабинет и по памяти, быстро набросал список тех людей, кто обратил на себя его внимание. В их числе был и Рокоссовский. На каждого человека из списка он потребовал от начальника местного ГПУ Акрамова подробные сведения, дав на исполнение сроку в три дня.

  Пока местные чекисты работали в поте лица, выполняя приказ генерал-губернатора, он сделал свой первый шаг, который потряс весь Туркестан.

  Все предполагали, что следуя протоколу Фрунзе, станет приглашать к себе для беседы представителей власти, интеллигенции и встретиться с духовенством, однако этого не произошло. Своим первый визит, новый генерал-губернатор решил нанести человеку, которому вся вместе взятая элита Туркестана в подметки не годилась. Утром следующего дня Фрунзе объявил, что намерен отправиться Самарканд, чтобы посетить мавзолей Гур-Эмир и поклониться могиле Тамерлана.               

  Стоит ли говорить, что его слова породили бурю эмоций в сердцах и душах местного населения. За все время существования Туркестанского края никто из генерал-губернаторов целенаправленно не посещал усыпальницу Тимуридов, тем более в самом начале своего правления.

  Улицы Самарканда были запружены огромными толпами людей, желавших своими глазами увидеть русского правителя, всенародно завившего, что великий завоеватель с давних пор был его кумиром. Появление Фрунзе было встречено громкими криками, которые не смолкали до пор, пока он не скрылся за дверями древнего мавзолея.

  Что происходило внутри усыпальницы, знало малое количество лиц. Фрунзе предпочитал общаться с духом почившего завоевателя без лишних свидетелей, но это по большому счету уже не имело значения. Уже к вечеру Самарканд обсуждал н все лады это событие.

  Одни говорили, что подойдя к могиле Тамерлана Фрунзе, снял свой головной убор и, почтительно склонив голову, простоял так несколько минут. Другие добавлял, что он по-узбекски приветствовал великого воителя, назвав его своим наставником и учителем. Третьи заявляли, что в знак своего уважения к повелителю Самарканда Фрунзе преклонил колено и  прикоснулся к нефритовой плите саркофага с её легендарным пророчеством.

  Самые рьяные спорщики утверждали, что в этот момент в мавзолеи был слышан незримый голос. Он призвал нового правителя Туркестана править честно и справедливо, не обижать вдов и сирот и не притеснять поборами простой народ.

  Желая показать разносторонность своих пристрастий, Фрунзе посетил могилу Улугбека, великого просветителя и ученого узбекского народа. Стоя возле его саркофага, Михаил Васильевич также выказал должное уважение к внуку великого завоевателя. Это нашло горячий отклик в сердцах представителей интеллигенции Самарканда возглавляемой талантливым узбекскими поэтом Хамзой Ниязи.

  Последним важным деянием наместника Туркестана в этот день, было проявление им озабоченности нынешним состоянием усыпальницы Тимуридов. Окинув хозяйственным взглядом обветшалые стены Гур-Эмира, он предложил сопровождавшим его муллам составить список всего необходимого для ремонта величественного мавзолея.

 - Как только эта бумага поступит в канцелярию, доложить мне в любое время дня и ночи, и проследить за выделением денег – приказал Фрунзе секретарю и тот поспешно стал строчить в походном блокноте.

  Но не только к мертвым было обращено внимание губернатора. Отдав дань уважения усопшим, он обратил свой взор к живым людям и в первую очередь к простым жителям любимого города Тамерлана, спросив главу города о количестве школ и детских садов. Услышав ответ на свой вопрос, Фрунзе назвал такое положение дел недопустимым и приказал удвоить число столь важных для людей объектов. Он приказал приступить к строительству школ и детских садов немедленно, определив срок выполнение своего приказа к началу сентября.   

  Следуя восточным традициям, первые люди Самарканда преподнесли генерал-губернатору подарок, в виде сабли из дамасской стали, с золотыми ножнами и богато украшенной рукояткой. Михаил Васильевич с благодарностью принял подарок и сказал, что принимает саблю не как подарок, а как знак доверия народа Туркестана, новому генерал-губернатору.

  Конечно, некоторые скептики усмотрели в словах и действиях Фрунзе только помпезность и парадность, но для подавляющего большинства жителей Туркестана, его поездка в Самарканд было очень и очень значимой. Отныне, для них он был не только генерал-губернатором, назначенным далекой Москвой, но также правителем, что получил благословление на верховную власть в Туркестане от самого великого Тимура.

  После возвращения в Ташкент Фрунзе с головой ушел в работу. Двери его канцелярии открылись перед всеми желающими, которые дружно хлынули к ним широкой рекой, чтоб донести до уха нового правителя свои нужды и чаяния.      

  Кто только не перешагнул порог губернаторского кабинета, и представители купечества, и глава Российско-Азиатского банка, и директор местной гимназии, и вдова с четырьмя детьми не имеющих средств к существованию. Михаил Фрунзе принял всех, с каждым он был приветлив и внимателен и если не мог сразу решить проблему визитера, то обязательно брал на контроль и обещал сообщить в течение нескольких недель.

  Благодаря грамотной работе секретаря губернатор Виктора Трещова, которого тот привез с собой из знойной Африки, весь поток просителей проходил сито тщательной фильтрации. Перед тем как принять просителя, Фрунзе имел не только ясную картину о сути вопроса, но зачастую и возможный вариант его решения.

  Это сильно облегчало ему работу и сохраняло силы для решения главной задачи, которую перед ним поставил Сталин перед отправкой.

 - Вам надлежит завершить установления на всей территории Восточного Туркестана, в особенности в бывшем Бухарском эмирате светской формы правления, товарищ Фрунзе. При этом необходимо действовать, очень продуманно и взвешено, чтобы не дать повода сторонникам эмира к выступлению и удержать «младотуркестанцев» в строгих рамках законности. В противном случае может произойти массовое пролитие крови, к огромной радости наших недоброжелателей по ту сторону Гиндукуша.

  Господа британцы только и ждут, чтобы у вас и у губернатора Западного Туркестана господина Маркина произошли массовые волнения среди местного населения, для подавления которых будет применена военная сила. Это позволит им с трибун Лига наций во всеуслышание обвинить нас в неумении управлять этими территориями со всеми втекающими последствиями.

  Учитывая, что в Афганистане влияние Англии больше чем в Иране, можно предположить, скорее всего, они сосредоточат свое внимание на Бухаре и Ташкенте, чем в Красноводске и Ашхабаде. Правительство России очень надеяться, что находясь на посту генерал-губернатора, вы сумеете размотать этот сложный и непростой британский клубок.   

  Михаил Васильевич только начинал преступать к выполнению приказа президента, когда судьба подкинула ему проблему, требующую немедленного решения.

  Подходил к концу девятый день пребывания Фрунзе на посту генерал-губернатора, когда начальник местного ГПУ Акрамов переступил порог его кабинета с тревожной вестью.

 - Вы приказывали докладывать вам обо всем, что связано со сторонниками бывшего эмира Бухары. Так вот, сегодня, в Ташкенте задержан Ибрагим Мирзоев. Это связник и доверенное лицо Бернарда Лоу, помощника британского посла в Кабуле, кадрового разведчика. Под видом представителя кабульского отделения торгового дома своего дяди, за полгода он трижды приезжал в Туркестан, и каждый раз посещал Бухару. Там, согласно сообщениям чекистов Бухары, он постоянно встречался с одним из главных сторонников бывшего эмира Фаридбеком и передавал тому крупные суммы денег в золотых монетах, рублях и английских фунтах.

  Мы специально не задерживали Мирзоева, надеясь таким образом выявить всех тайных друзей мистера Лоу, и оказались правы. Он побывал в Бухаре, Хиве, Коканде и Ташкенте, где встречался больше чем с тридцатью человек, из числа сторонников бывшего эмира. Все они состоятельные люди, пользуются влиянием среди простого населения и по агентурным сведениям готовы выступить с требованием к властям о возрождении эмирата и отнюдь не с пустыми руками.

 - Почему же вы арестовали его, не выявив всех сепаратистов? – не удержался от банального вопроса Фрунзе. - Почувствовал слежку?

 - Совершенно верно, Михаил Васильевич – для прочного и доверительного контакта, Фрунзе приказал окружению называть себя по имени отчеству, а не губернаторским титулом. - После посещения лавки башмачника Хафизулы, он что-то заподозрил и попытался скрыться, но был задержан и сейчас сидит в тюрьме.

  Закончив доклад, чекист напрягся, ожидая праведного начальственного гнева на свою голову, но этого не произошло. Пока.

 - Когда он в последний раз пересек границу?

 - Восемнадцать дней назад.

 - А до этого?

 - Полтора месяца – быстро ответил Акрамов, не прибегая к помощи записей.

 - Значит, он неспроста явился к нам сейчас. Деньги при аресте нашли?

 - На момент ареста у Мирзоева обнаружена небольшая сумма в рублях. Золота и валют при нем не оказалось.

 - Хорошо искали?

 - Обижаете, Михаил Васильевич – обиделся за своих сотрудников чекист.

 - Хорошо, денег у арестованного нет. Тогда зачем он так неожиданно пришел с той стороны? Меня поприветствовать с вступлением в должность или передать что-то важное сепаратистам от господина Лоу?

 - Скорее всего, второе, но мы проверили каждый шов его одежды и стельки его сапог. Там ничего нет, а проглотить или уничтожить послание, у него не было времени.