Слова президента вызвали смех в переполненном зале.

 - Вопрос коллективизации очень важен, но в этом деле не стоит перегибать палку, как это у нас любят делать. Не удивлюсь, если некоторые горячие головы предложат коллективизировать не только инвентарь и скот, но и свиней, птицу и даже домашнюю утварь. Мы категорически против такого подхода. У каждого крестьянина должно быть домашнее хозяйство и приусадебный участок, который он может использовать по своему усмотрению. Кроме этого предлагаемая нами программа не является догмой. Будет правильно, если выборное правление само будет определять, что и в какой пропорции следует вносить крестьянам в колхоз. Им на месте лучше видно, чем нам сидящим в Москве.

  В нашей стране есть много районов, где основной способ пропитания крестьян является не земледелие, а скотоводство. В этом случае в коллективном хозяйстве главный упор следует делать на создание и развитие ферм. Для этого государство готово оказать помощь коллективным хозяйствам в виде беспроцентных займов и безвозвратных субсидий, которые будут направлены на постройку ферм для скота и других комплексов в зависимости от вида производимой сельхозпродукции того или иного региона страны. Предлагаемые нами коллективные хозяйства рассчитаны на бедные слои деревни, а также средника. Именно они, созданные по принципу, провозглашенному ещё апостолом Павлом – «Кто не работает, тот не ест» должны выбить почву из-под ног кулаков мироедов, отделив их от действительно умных и грамотных хозяйственников.

  Пусть они на деле покажут, кто чего стоит. Действительно ли они крепкие и рассудительные собственники или только и умеют как опутывать трудового человека долгами и наживаться на его трудностях.

 - Правильно! Пусть докажут делом! – раздались крики вперемешку с шумными аплодисментами.

 - Предлагаемый нами проект создания коллективного хозяйства мы намерены вынести на всенародное обозрение. Он будет опубликован в газете «Известия» отдельной вкладкой. Нам нечего скрывать от народа – Сталин обвел рукой всю аудиторию зала. - Учитывая то, что в наших селах высокий процент неграмотности, правительство решило направить в каждую деревню специальных комиссаров, которые на месте доведут до населения наши предложения. Также на них будет возложена организация проведения голосования по вопросу создания коллективного хозяйства.

  Под громкое рукоплескание зала Сталин сошел с трибуны и поставленный на голосование вопрос о проведении коллективизации получил всеобщее одобрение.

  Третьим и самым сильным потрясением жителей столицы в средине августа стало появление дешевых продуктов в государственных магазинах. Как по мановения волшебной палочки появился белый и серый хлеб, сайки, калачики, плюшки и прочие кондитерские изделия. На полках магазинов возникло свежее мясо нескольких видов, различные сорта колбасы и различные мясные деликатесы.

  В эмалированных бидонах находилось свежее молоко, на прилавках в ожидании своего часа стояли стеклянные бутылки с кефиром и простоквашей. Рядом с ними располагалась сметана различной степени жирности, а на специальных подносах находились огромные куски масла, от которого было невозможно отвести глаз.

  Было также в изобилии и подсолнечное масло, чей янтарный цвет заполнил многочисленные стеклянные бутыли, так высоко ценимые хозяйками в домашних делах.

  Появились многочисленные наименования конфет, пастилы и других соблазнительных сладостей наподобие экзотического рахат-лукума. Присутствовал ставший дефицитным после войны шоколад, несколько сортов меда начиная липовым и заканчивая цветочным медом. Имелись малосольные огурцы, помидоры, а также всевозможные маринованные и соленые грибы.

  Москвичам и гостям столицы в свободном доступе были предложены свежие овощи и фрукты. В многочисленных лотках лежали яблоки, груши, сливы и виноград, а над всеми ними красовались экзотические ананасы. Своей черной короной они напоминали жителям севера о существовании далекого юга, равно как и изюм, имбирь, перец, корица и кориандр.

  Однако главным гвоздем были тяжелые дубовые бочки. Они, как правило, стояли по углам магазинных прилавков и были доверху наполненные красной и черной икрой.

  Все это можно было купить у вежливых и опрятно одетых продавцов, стелившихся перед любым покупателем вне зависимости от того как он был одет и сколько денег было в его кошельке.

  Попав в это продуктовое Эльдорадо, бедные покупатели сначала щипали себя, стремясь убедиться, что это не сон. Потом осторожно интересовались ценой, а затем решали крайне тяжелую задачу, что купить из всего этого изобилия на имеющиеся у них деньги.               

  Стоит ли говорить, какие очереди выстраивались в магазинах и на их подступах. Ничего не понимающие люди стремились купить как можно больше, боясь, что завтра уже ничего не будет, но оно наступало и ничего не менялось. Магазинные полки были полны товаров и цены на них не повышались.

  Подобная картина происходила в Петрограде, Киеве, Одессе, Минске, Орле, Ярославле, Саратове и прочих городах Российской Республики. Миллионы людей ломали головы, пытаясь разгадать эту загадку, строя множество ответов и только десятки знали истинную причину этого чуда.

  Его главный творец был ныне покойный президент Алексеев. По его приказу в тайне готовились эти продуктовые запасы, с тем, чтобы их можно было пустить в дело перед президентскими выборами. Выполняя волю президента по всей стране собирались стратегические запасы, чтобы в нужный момент поразить людей огромным изобилием и заставить их отдать свои голоса, за президента.

  Тогда, в далеком двадцать втором году Алексеев намеривался баллотироваться на второй срок, однако судьба решила все иначе. Огромный запас продуктов достался Сталину, который посчитал правильно использовать его не на президентских, а на парламентских выборах.      

  По прогнозам специалистов собранных запасов должно было хватить до ноября при разумных тратах.

  Москва наслаждалась моментом выпавшего ей счастья, когда в столицу было доставлено тело бывшего императора и его супруги.

  Во избежание ненужных эксцессов, власти приказали направить поезд не на Курский вокзал, куда пребывали все поезда с юга, а на маленький Павелецкий вокзал. Встречал поезд градоначальник Москвы, а также госпожа Покровская. Она была хорошо знакома с бывшей княжной Татьяной и Марией, что сопровождали погибших родителей и умершего брата.

  Гробы были отправлены в морг Первой градской больницы, где имелись специальные холодильники, а всех прибывших из Таиланда, Наталья Николаевна отвезла в гостиницу «Метрополь», где им были забронированы номера.

  На следующий день, состоялось отпевание в храме Христа Спасителя. Его провел патриарх Тихон в присутствии президента и членов правительства. После чего гробы вновь погрузили на поезд и отправили в Петроград, где уже находилась мать бывшего императора и его сестры.

  Вместе с бывшими княжнами в северную столицу отправился Молотов, который должен был представлять государство на похоронах. Они прошли в Петропавловском соборе с воинскими почестями, так как покойный государь был Главнокомандующим в прошедшей войне. Все три тела были погребены в мраморных саркофагах, два из которых были увенчаны двуглавыми орлами.

                Документы того времени.   

                Срочное сообщение посла России в Лондоне Рыбкина Н.П. президенту Сталину от 5 августа 1926 года.

                Перевод денег от российского профсоюза шахтеров профсоюзу бастующих горняков Уэльса вызвал резко отрицательную реакцию со стороны английского правительства. В телефонном разговоре со мной, первый помощник министра иностранных дел Джозеф Абдайк заявил, что премьер министр расценивает подобные действия как откровенно недружественные, направленные на гражданский раскол общества. На мое заявление о том, что деньги поступившие бастующим шахтерам не имеют никакого отношения к официальным государственным структурам, Абдайк сказал, что этот факт для английского правительства ничего не значит. Любые денежные переводы, поступившие из-за рубежа бастующим, расцениваются кабинетом министров как откровенное вмешательство во внутренние дела королевства.

   Крайне недружелюбную позицию в отношении России заняли центральные британские газетные издания и в первую очередь «Таймс». Последний воскресный выпуск вышел под заголовком «Русский медведь угрожает спокойствию короне». В ней все руководство профсоюзов шахтеров и поддержавшие их действия рабочие названы тайными агентами Кремля. При этом никаких конкретных фактов, кроме громогласных обвинений газета не приводит. На 7 августа мне назначена встреча с министром иностранных дел Остин Чемберлен. По сведениям, полученным из закрытых источников для вручения ноты протеста по поводу перевода денег бастующим шахтерам.

                Посол Российской Республики Рыбкин И.П.

                Из телеграммы 3-го помощника посла России в Великобритании Черняка Я.И. от 6 августа 1926 года.

                Согласно поступившим сведениям от агента «Крокус» положение правительственного кабинета премьер-министра Стэнли Болдуина расценивается как неустойчивое. Его действия направленные на подавление забастовочного движения внутри Англии расцениваются как чрезмерно агрессивные и не находят поддержки в парламенте. Против Болдуина выступаю как лейбористы Макдональда, так и часть консерваторов. Намеченное на 15 августа голосование в парламенте по поводу недоверия правительства может обернуться вынесением вотума недоверия.

                Помощник посла России в Великобритании Черняк Я.И.

                Глава XII. Африканское Бородино.

                Накануне встречи с главными силами французов, Родиона Малиновского неоднократно ловил себя на том, что вспоминал стихотворение «Бородино» Михаила Лермонтова. Конечно, никто из тех, кто ждал генерала Виданлека не точил штык, ворча сердито, и не собирался стоять головою за свои позиции, но дух сопротивления витал над махновцами и их чернокожими союзниками.

  Он ощущался не только в словах, шутках окопавшихся на берегу Сахаб анархистов, он был заметен в том с каким обстоятельством, они это делали. Уже по одному этому можно было понять, что пришедшие сюда люди намерены сделать все, чтобы устроить противнику «горячую встречу».

  В виду того, что негры не имели понятия об окопной войне, траншеи были заняты махновцами вооруженными огнестрельным оружием. Местным союзникам поручили роли подносчиков патронов, санитаров и курьеров связи. Основные силы чернокожего ополчения были отведены ко второй линии обороны, и Махно предполагал их использовать как пушечное мясо в рукопашной схватке.

  Первыми к переправе через Сахаб вышли разведчики авангарда под командованием лейтенанта Максимилен. Находившийся вместе с ними проводник остался недоволен тем, что увидел.

 - Случилось то, о чем я вам говорил, господин. От недавних дождей Сахиб набрал силу, и перейти будет не так просто. Мы опоздали из-за своей медлительности, - сказал проводник, указав на разлившуюся реку. - Неделю назад его можно было перейти, не замочив колен, а теперь вода будет выше пояса.

 - Ничего страшного. Здесь идти не более двухсот шагов – пренебрежительно бросил сидящий на лошади француз.

 - Их ещё надо пройти – возразил проводник, которому явно не нравился противоположный берег. Интуитивно он чувствовал, что в нем что-то не так. Он был слишком тих и спокоен, что вызывало законное подозрение, но лейтенант пропустил слова проводника мимо ушей.

 - Кое-кому это купание пойдет на пользу, а то слишком завоняли от долгой дороги - пошутил Максимилен. Проводник предостерегающе вскинул руку желая привлечь внимание офицера к чему-то на противоположном берегу, но не успел. Из-за Сахиба прогремел одиночный выстрел, и проводник рухнул как подкошенный.

 - Махно! – в панике воскликнул француз, судорожно дергая кобуру пытаясь достать из неё револьвер.

 - Мон дьё, Махно! – подхватили другие всадники, и дружно дав залп скорее для острастки, чем надеясь попасть в кого-либо конкретно, поспешили покинуть переправу.

 - Все целы!? – спросил Максимилен, когда отряд отошел на безопасное расстояние. Его сердце бешено колотилось от пережитого страха, ибо он был полностью уверен, что стреляли именно по нему.

 - Все, господин лейтенант. За исключением проводника – уточнил сержант Ожеро, кивнув в сторону темной точки, что немым укором осталось лежать скрюченным у кромки воды.

 - Черт, с ним. Мавр сделал свое дело, мавр может удалиться, - блеснул знанием литературной классики Максимилен. – Нам надо как можно быстрее доложить командующему, что там кто-то есть.   

  Доклад разведчиков вызвал у генерала Виданлека сильное раздражение. В глубине души он надеялся, что будет удачливее Барсака при переправе через Сахаб, но все приметы говорили об обратном. Совершая утренний туалет, генерал порезался, а растяпа денщик пролил кофе и повредил край его любимой фарфоровой чашки.

  Все это можно было отнести к обычным бытовым неурядицам, но Виданлек видел во всем этом недоброе предзнаменование и вот доклад лейтенанта.

 - Во время осмотра места переправы через Сахаб мы были обстреляны противником и были вынуждены отойти, господин генерал. Никто из моих людей от огня противника не пострадал, за исключением проводника – коротко доложил лейтенант, с боязнью наблюдая, как наливается кровью лицо его властного собеседника.

 - Сколько каторжников вас обстреляло?

 - Не могу сказать точно. Возможно, пять человек, возможно больше - честно признался Максимилен. - Мы только подошли к реке, начали осматриваться, как по нам дали залп, мы ответили и отступили.

 - И вы отступили перед несколькими бандитами?

 - Скорее всего, это была такая же, как мы разведка Махно, господин генерал. Что касается нашего быстрого отступления, то из-за сильного повышения уровня воды, мы не могли быстро форсировать реку, и я был вынужден приказать отступить, чтобы зря не рисковать солдатами.