Совсем иное положение было у местных писателей и в особенности у поэтов. Есенин, Маяковский, Асеев, Брюсов, присутствовали на съезде в ранге живых полубогов. В этот же ранг на место недавно умершего Блока активно рвался Алексей Толстой, прозванный соратниками по писательскому цеху «самозваным графом». Его произведения понравились Сталину, и было принято решение издать его трехтомник за счет государства. Вместе с ним туда стремились попасть одесситы Багрицкий и Юрий Олеша.

  Несколько особняком держались Гумилев, Ахматова, Цветаева, Хлебников, Пастернак и Максимилиан Волошин имевших свою долю славы с известностью. По этой причине они не торопились поставить свою лиру и перо на службу государству, однако посчитали необходимым принять приглашение Горького. Нейтральную позицию занимали Тэффи, Иванов, Бальмонт, Белый, Мандельштам и примкнувший к ним Северянин вместе с бывшим медиком, а ныне начинающим писателем Булгаковым. Они внимательно слушали Горького, но не спешили выносить на всеобщее обозрение свое мнение относительно всего происходящего.

  Кто открыто высказался против создания Союза писателей еще до его открытия, так это Мережковский, Гиппиус, Замятин и Аверченко. Для них, свободнорожденных людей, объединение призванное помочь государству в создании «нового человека» было отвратительно и противоестественно. Разных по взглядам и жизненной позиции их объединял лозунг, позаимствованный из рубаи Омара Хайяма, гласящий, что лучше голодать, чем, что попало есть, и лучше быть одному, чем с кем попало.   

  В значительной степени соответствовать выбранному лозунгу и образу, этим непримиримым британское посольство в Москве. Приглашенные на встречу с послом, в случае совпадения взглядов на жизнь и положение в стране, господа литераторы немедленно получали денежную помощь и предложение на издание их произведений в Британии и странах британского Содружества. В подобных условиях очень даже можно было участвовать во фронде и твердо стоять за свои душевные принципы.               

  Через подобных агентов британцы пытались активно влиять на умы российской интеллигенции и влияли довольно успешно. За три недели до открытия съезда в газете «Слово» непримиримые начали активно шельмовать его участников. Сначала дискуссия носила чисто полемический характер, но очень быстро выступления скатились к беспочвенным обвинениям.

  Благодаря хорошему владению пером, непримиримые стали повышать градус обсуждения, умело сея сомнения и недоверие к съезду как у своих собратьев по цеху, так и у простых обывателей. Обстановка стремительно накалялась, но чекисты были на чеку.

  Уже после второго номера посвященного учреждению Союза писателей газета «Слово» получило предупреждение от министерства печати о недопустимом тоне дискуссий, но это только подлило масло в огонь. В новом номере Аверченко опубликовал фельетон, в котором спрашивалось, ради чего вернулся Горький в Россию.

  Само произведение было талантливо построено и все сказанное автором можно было толковать двояко, но цензоры не стали вникать в тонкости эзоповых перлов и «Слово» было оштрафовано, за оскорбление великого писателя. Вместе с этим, министерство разослало во все газетные издания письма с предупреждением о необходимости соблюдения рамок культуры и приличия при проведении публичных обсуждений в печати.   

  После этого любая попытка непримиримых продолжить дискуссию на страницах других изданий была обреченная на провал. Уж слишком большими цифрами штрафов грозили министерство издателям в случае выявления министерством подобных нарушений.

  Удар был сильным, но литераторы не отступили. Они решили написать открытое письмо к писателям России, отпечатать в частной типографии и распространить его среди знакомых.

  На Руси всегда жалеют сирых и гонимых. Подобный ход наверняка имел бы успех, но власти сработали на опережение. Не прошло и дня, как в газете объединенных  профсоюзов «Труде» появилась статья, подробно раскрывающая схему финансирования непримиримых литераторов из британского посольства.

  Статья имела ошеломляющий успех, а все попытки господ литераторов хоть как-то обелиться, оказались напрасными. Для многих своих товарищей они стали не рукоположенными.

  После столь мощной прелюдии, открытие съезда прошло на «ура». Открывшему заседание Горькому устроили бурные овации. За все три дня работы не было произнесено ни одного слова сомнения в нужности создания Союза писателей.

  В заключительный день отметился Алексей Толстой, произнесший пламенную речь с трибуны съезда.

 - Мы приглашаем всех для проведения нужной и полезной работы в Союзе писателей России, но при этом не собираемся никого насильно рекрутировать в свои ряды. Союз дело добровольное, но пусть потом те, кто не пожелал в него войти, не сетуют на тяжелую долю писателя индивидуалиста, отвергнувшего протянутую руку коллектива литераторов. Я твердо убежден в том, что собравшись все вместе, мы сможем создать подлинную организацию писателей. Что будет способна не только поддержать состоявшихся литераторов, но и откроет дорогу молодым талантам, которыми так богато наше Отечество.   

  В том же ключе звучали выступления Багрицкого, Брюсова и молодых литераторов Николая Тихонова и Михаила Шолохова. Последним выступил Максим Горький, коротко поблагодаривший всех гостей и участников съезда, после чего началось тайное голосование. Патриарх российской литературы специально настоял на подобной процедуре не желая получить упреки в давлении на мнение участников.

  К всеобщему удивлению, подавляющее число принявших в работе съезда писателей проголосовало за создание союза. Уж слишком богатые дары сулило государство создаваемому профсоюзу. Уж слишком грамотно были расставлены выступающие в последний день съезда, чей пафос речей сумел переломить сомнения колеблющихся участников. Почетным председателем Союза писателей единогласно был избран Максим Горький, а его заместителем Брюсов. Секретарем Союза, в обязанности которого входило за взаимодействие с государством, по предложению Горького съезд утвердил Андрея Жданова, работника секретариата президента России.

  Сразу после объявления итогов голосования все участники съезда, вне зависимости от их позиции, были приглашены на торжественный банкет в ресторане «Метрополь». Там, под звук оркестра, торжественных речей, тостов и пожеланий начался сколачивание тайных союзов и дележ портфелей руководителей секций. Одним словом началась нормальная творческая жизнь.   

  Другим событием, взбудораживавшим внутреннюю жизнь Москвы и вместе с этим всю страну, было выступление Сталина на партийной конференции, посвященной грядущим парламентским выборам.   

  Для президента и его сторонников это было пробным шагом, что должен был показать расстановку сил внутри страны и степень популярности провозглашенной им программы. Взвешенный и прагматичный Сталин никогда не торопил развитие событий, но если чувствовал свою правоту и силу, то был готов действовать быстро и решительно, без оглядки, ни на кого.   

  Главной темой конференции по инициативе президента стал крестьянский вопрос. Он по-прежнему будоражил страну, несмотря на то, что помещичьи угодья были практически ликвидированы и составляли около 1% от всех пахотных угодий республики. Скинув помещика, крестьяне желали справедливого раздела земли, которая была государственной собственностью. Этого хотели бедняки, этого хотели середняки, этому активно противились кулаки. Вопрос о земле был очень важным, и говорить о нем в канун выборов мог либо политический самоубийца, либо человек, твердо знающий решение, которое гарантировало бы ему миллионы голосов избирателей.

  Многие партийные функционеры отговаривали Сталина от выступления на конференции, но тот уверено шел своей дорогой.

 - Крестьянский вопрос давно перезрел, и откладывать его решение на потом, может дорого обойтись нашей стране, где крестьяне составляют 68% всего населения, - громко и решительно начал свою речь Сталин и весь зал слушал его затаив дыхание.

 - На данный момент в деревне сложилось ненормальное положение, когда плодами общего труда пользуется не вся община, а небольшая группа лиц прозванная в народе - кулаками. Обычно под этим термином подразумевали крепко мужика хозяйственника, который благодаря своему характеру и умению имеет большое хозяйство, дающее хороший урожай и значит прибыль. Человек, который накормит страну добротным белым хлебом и даст работу живущим на селе людям.

  Именно таким рисуют кулака на страницах своих изданий господа либералы, но этот образ не соответствует истине. Господа кулаки существую за счет поденного труда общинников, которых они умело спекулируя на нуждах и трудностях простых тружеников, опутали крепкой сетью долгов и займов, присвоили себе их земельные наделы. Зачастую получается так, что являясь собственником земли, трудясь на нем весну, лето и осень, крестьянин вынужден отдать кулакам весь собранный урожай за долги. Ни о какой прибыли в такой ситуации не идет речь. Дай бог на оставшиеся крохи перезимовать, не умереть с голоду и сохранить зерно для новой посевной. В нынешних условиях сделать это очень трудно и крестьянин попадает в новую кабалу к кулаку. Недаром в народе этим людям дали ещё одно прозвище, которое как нельзя точно отражает их сущность – мироеды. Живущие за счет крестьянского мира - общины.

  Сталин сделал специальную паузу и в тот же момент из зала раздались крики: - Верно, говорит! Так все и есть! Кабала вечная!

  Были это заранее подготовленные голоса или были настоящими откликами задетых за живое представителей деревни. Просматривая списки будущих делегатов конференции, Сталин потребовал, чтобы представителей деревни на ней было больше половины.

 - Как можно решать судьбу крестьянства без его представителей!? Крестьяне обязательно должны быть на этой конференции иначе будут говорить, что государство вновь решает за кулисами их судьбу – приказал президент и крестьяне, составили 61% от всех делегатов.

  - Кулаки не только живут за счет мира, они хищнически разоряют нашу пахотную землю. Много ли так называемых крепких мужиков заботится о её состоянии? Стремятся повысить её плодородие удобрениями? Применяют передовые методы землепользования и последние новинки техники при вспашке и уборке урожая?

 - Какая техника?! Все в ручную убираем! Дешево и сердито! – вновь раздались выкрики из зала. Сидевшие в президиуме партийные функционеры недовольно поморщились, но Сталин был явно не против подобного общения с делегатами. Чуть протянув вперед свою правую руку, он как бы обратился к невидимому собеседнику.

 - А как много агрономов на селе? Как происходит внедрение новых сортов пшеницы, которые не только приносят больше урожая, но ещё и морозоустойчивые? Это для наших широт, которые ученые называют зоной рискованного земледелия очень и очень важно. Как идет борьба с сорняками и прочими вредителями? – Сталин уверенно кидал в зал вопросы и каждый из них попадал точно в десятку, создавая о нем впечатление знающего о проблемах села не понаслышке человека. И это в большей мере так и было. Перед своим выступлением Сталин самым тщательным образом изучил проблему крестьянства, обсудив её со многими ведущими специалистами и представителями деревни. Имея столь богатый материал президент, умело распоряжался им и в ответ ему из зала неслись одобрительные крики.   

 - Конечно, среди кулаков действительно есть крепкие хозяйственники, о которых с таким упоением говорят господа либералы, но их на всю Россию раз, два и обчелся. Остальные представителя этого сословия - ростовщики и кровососы, живущие на теле трудового крестьянства. Сдадут ли такие люди государству хлеб по твердой цене, которая позволит накормить страну дешевым хлебом? Я очень в этом сомневаюсь. Они скорее предпочтут его сгноить, уничтожить, чем лишиться барыша и помочь бедным людям.

 - Верно! Верно! – соглашался с президентом зал и тот только поправлял усы, скрывая улыбку радости.

 - Что же нам делать? Как поступить с этим важным для всей страны вопросом? Мы долго думали над этим. Самый простой и эффективный метод – это провести тотальное раскулачивание и выслав в Сибирь ликвидировать кулаков как класс, однако нам это не подходит. Нельзя стричь всех под одну гребенку. Могут пострадать действительно толковые и дельные люди. Нам видится другой путь. Он не так скор и быстр как раскулачивание, но может достойно разрешить крестьянскую проблему. Выбрав его мы достигнем того результата, когда и овцы будут целы и пастухи сыты.

  Президент специально изменил окончания известной поговорки и зал ответил ему добродушным смехом.

 - Мы считаем, что единственным достойным выходом из сложившейся обстановки – это создание коллективного хозяйства при поддержке государства. Вступившие в коллективное хозяйство крестьяне объединяют все имеющиеся в их распоряжении земельные доли в одно единое хозяйство, которое они будут самостоятельно обрабатывать, собирать урожай и продавать его государству по твердым закупочным ценам. Государство в свою очередь будет помогать коллективным хозяйствам техникой; тракторами, механическими сеялками, молотилками и зерноуборочными комбайнами. Кроме этого в села будут направлены агрономы, которые будут помогать крестьянам в их нелегком труде.

  Каждый из членов коллективного хозяйства в зависимости от своего труда получит определенное количество зерна для собственных нужд, а также на содержания личного хозяйства. Руководить коллективным хозяйством будет правление, избираемое из числа крестьян вступивших в колхоз, открытым и прямым голосованием. Правление будет ежегодно переизбираться, что даст крестьянам возможность самим отстранять от власти нерадивых руководителей.

 - А как же лошади, коровы и прочее хозяйство!? – незамедлительно донеслось из задетого за живое зала.

 - Не торопитесь, дойдем и до этого момента, - успокоил делегатов Сталин. - Согласно, предлагаемому проекту, вся живность, сельхозинвентарь, запасы семян также переходят в общую собственность коллектива. Что это за коллективное хозяйство, когда общая только земля, а коровы и лошади нет? Если человек решил вступать в колхоз значит должен предоставить все свое трудовое имущество. Нельзя быть слегка беременным. Так, извините, не бывает.