Из команды поджигателей на корабли никто не вернулся. В отместку за это обе канонерки открыли по складам огонь из своих орудий. Пятью своими орудиями они бы раскатали бы эти строения в пух и прах, но опасный перегруз и проблемы с движением, не позволили им сделать это.

  Уничтожив всего один склад и повредив другой, англичане покинули Ниамеи, сопровождаемые выстрелами с берега. Майору Фортескью сильно удивился, если бы узнал, что никакого Махно вблизи города не было, и он попался на банальную хитрость со стороны противника.

  Желая ввести англичан в заблуждение и нагнать на них страху, Никанор Кривонос приказал своим людям создать видимость прибытия подкрепления, с чем махновцы блистательно справились.

  Единственное, что огорчало радость одержанной победы, было то, что во время обстрела, атаман получил смертельное ранение в живот. Он прожил полутора суток, так и не дождавшись прихода Нестора Махно, чтобы лично доложить ему о том, как были выкурены англичане из временной столицы «Махновии».

  Но не только одна Африка переживала в это время военные потрясения. Другой точкой на планете, куда был прикован взор Москвы - был Китай.

  Там к противостоянию маршалов Чжан Цзолиня и Чан Кайши с сидевшим в Пекине чжилийским генералом Фэн Юйсянем, добавилась ещё одна сила в лице китайских коммунистов. После шанхайской резни и предательского удара со стороны нового руководства Гоминдана в лице Чан Кайши, красные китайцы были вынуждены уйти в подполье, но оружие не сложили.

  Главным действующим лицом, в деле создания собственных вооруженных сил, стал Чжоу Эньлай. Не имея сильных внешних союзников и покровителей, он принялся энергично создавать из сочувствовавших коммунистам крестьян военизированные отряды. Плохо вооруженные, не имевшие навыков войны, им предстояло стать костяком будущей Народной Освободительной Армии Китая. Так согласно решению съезда китайских коммунистов должны были называться их вооруженные силы.

  Талант организатора, неистощимый оптимизм и твердая уверенность в успехе, были тремя составными элементами, которые позволили Чжоу Эньлаю продвинуться вперед в этом трудном и нелегком деле. Но не только это двигало молодого китайца.

  В любом значимом деле всегда присутствует личностный фактор, и Чжоу не был исключением. Чудом, избежав гибели в Шанхае, бывший офицер Национальной Революционной армии, за голову которого Чан Кайши назначил огромную награду, поклялся отомстить коварному предателю.

  К средине августа 1925 года, общая обстановка в Китае, казалось, благоприятствовала для нанесения ответного удара. Сам Чан Кайши к этому моменту покинул страну и находился в Токио. Там его поочередно обхаживали японцы и американцы, стремясь перетянуть его на свою сторону.

  Не сидели в тени и русские представители. По своей активности, они несколько уступали другим «купцам». Пообещать тех денег и средств, что сулили маршалу Токио и Вашингтон они не могли,  но при встрече постоянно напоминали председателю о тех успехах, что одержала армия Гоминьдана с помощью русского оружия и специалистов.

  Чан Кайши внимательно слушал визитеров, охотно соглашался с их словами, но с принятием окончательного решения не торопился. Этого качества в характере китайского лидера не было.

  На время отсутствия председателя, его замешал генерал Ван Цзинвей. Он не пользовался популярностью среди солдат Гоминдана, что было на руку коммунистам.

  Их пропагандисты сумели посеять сомнение и недовольство среди солдат гарнизона города Хэфэй, столицы провинции Аньхой. Именно он был выбран красными китайцами в качестве главной цели своего ответного удара.

   Коммунистическая партия Китая пользовалась большой поддержкой в сельских районах провинции. Многие местные крестьяне входили в военные отряды, создаваемые Чжоу Эньлаем, что было немаловажным фактором. Он надеялся, что узнав о захвате Хэфэя, его армия получит массовое пополнение из числа колеблющихся и сомневающихся крестьян.

  После захвата Аньхой, коммунисты намеривались совершить поход к Нанкину и получить выход к морю. Это позволило бы быстро и напрямую получить военную помощь из России. О такой возможности лидер местных коммунистов Чжан Готао, договорился с тайным эмиссаром из Москвы. Видя в Чан Кайши ненадежного партнера, Кремль решил переориентироваться на коммунистов и начал осторожно зондировать почву.

  Вся беда красных китайцев заключалась в том, что на тот момент у них не лидера подобно Сунь Ятсену. Партия только создавалась и как любая молодая организация страдала от различных  течений и уклонов. Также сказывался фактор местничества. Каждый из коммунистических лидеров имел влияние только в своей провинции и плохо воспринимался в соседних провинциях. Поэтому прибывшие из Москвы эмиссары были вынуждены ориентироваться на военных лидеров КПК, в руках которых были реальные силы.

  Восстание началось рано утром 15 августа, когда в город ворвались вооруженные дружины рабочих и крестьянские отряды самообороны. Благодаря умелой агитации солдат и поддержки со стороны офицеров левого крыла Гоминьдана, повстанцам удалось быстро взять Хэфэй под свой полный контроль, не встречая серьезного сопротивления.

  Потери со стороны повстанцев были минимальные. Случаев вооруженного столкновения солдат и дружинников были единицы. В большинстве своем, солдаты либо стреляли в воздух, имитируя вооруженную перестрелку, либо просто сдавали оружие и покидали город.

  Эта хитрость потом неоднократно применялась в ходе гражданской войны в Китае. Благодаря этому отцам командирам  удавалось, и честь соблюсти и капитал приобрести.

  Отряды, ведомые командирами Чжу Дэ и Линь Бяо, в течение нескольких часов разоружили главные силы гарнизона города, в состав которого входили соединения 3 и 8 корпусов войск Гоминдана. Лишь у отряда Лю Бочэна возникли трудности. Охранявшие штаб гарнизона солдаты оказали ожесточенное сопротивление, не веря, что остальные соединения перешли на сторону восставших.

  Только после длительных переговоров, когда к штабу привели одного из командиров сдавшихся полков, засевшие в здании солдаты согласились оставить здание. Не желая пролития лишней крови, Чжоу Эньлай не стал требовать, чтобы они отдали оружие. Тем, кто не пожелал присоединиться к восставшим дали свободный проход из города.

  Сразу после захвата города, повстанцами был образован Революционный комитет, который расположился в местном «Гранд Отели». В его состав вошли как представители компартии в лице Чжоу Эньлая и Чжан Готао, так и левые гоминдановцы Не Чжэнь и Го Мажо.

  Ими была принята и опубликована декларация, в которой ревком говорил о своей верности заветам Сунь Ятсена и объявлял провинцию Аньхой революционной базой для подготовки нового «Северного похода» против «генералов милитаристов» Чжан Цзолиня и Фэн Юйсяня. Сам председатель Гоминдана Чан Кайши и его заместитель Ван Цзинвей специально не были отнесены в стан врагов. Хитрый Чжоу Эньлай намерено сделал это, тем самым показывая всем членам Гоминдана, что дверь для них оставлена открытой.

  Этот ловкий политический маневр сделал свое дело. Когда напуганный потерей Хэфэй генерал Цзинвей отдал приказ о подавлении восстания, в армии началось брожение. Многие солдаты и офицеры не понимали, зачем им идти против тех, кто видит в них братьев по борьбе с милитаристской кликой.

  До открытого неповиновения приказа дело не доходило, но откровенного саботажа полученного приказа хватало с избытком. Брошенные против повстанцев войска плелись еле-еле, постоянно сообщая в штаб о массе трудностей возникших у них на марше.

  С большой неохотой шли полки Гоминдана к Хэфэй, в котором находилось до двадцати тысяч человек. И чем сильнее гнал их Ван Цзинвей, тем больше среди командиров было разговоров о том, что надо сесть за стол переговоров, а не цепляться друг другу в горло на радость «старому маршалу».

  Возможно, что этим все и закончилось бы, но в дело вмешался ставленник Чжан Цзолиня генерал

Чжан Цзунчан – по прозвищу «собачье мясо». Это был опытный и опасный противник, один из лучших генералов «старого маршала».

  Свое необычное прозвище он получил за пристрастие к азартным играм, которые, по мнению китайцев, были сходны с дразнением голодных собак куском мясо. Страсть к играм и жестокость к своим противникам, удивительным образом уживалась в нем с прагматичностью и расчетливостью.

  Так во время празднования дня рождения Чжан Цзолиня, вместо богатых подарков которыми другие генералы буквально завалили именинника, он прислал ему две пустые корзины. Более того, генерал не пришел на праздник, передав через своего офицера, что ждет приказ «старого маршала».

  Столь неожиданный подарок сначала вызвал недоумение и раздражение у Цзолиня. Недруги Цзунчана потирали от радости руки в предвкушении скорой опалы, но они рано радовались. «Старый маршал» вскоре понял смысл необычного подарка и пришел от него в восторг.

  Пустые корзины обозначали, что генерал Чжан Цзунчан готов нести на своих плечах любую ношу, которую в них положит. И «старый маршал» решил испытать его.

  Чжан Цзунчану было приказано занять важную стратегическую провинцию Шаньдун, находившуюся под властью генерала Пейфу. Общая численность войск противника значительно превосходила численность армии Чжан Цзунчан. Большего его патрон дать не мог, но  генерал «собачье мясо» с блеском исполнил поставленный перед ним приказ.

   Несмотря на превосходство в силах, Пейфу был наголову разгромлен северянином в короткой, но жестокой схватке вблизи порта Циндао. После этого, солдаты противника начали массово сдаваться Чжан Цзунчан и Пейфу, ничего не оставалось, как отвести остатки войска в Нанкин.

  Узнав о восстании в Хэфэй Чжоу Эньлая и о его намерении захватить Нанкин, «собачье мясо» не стал дожидаться, пока красные китайцы окрепнут, развернуться, и начнут новый поход на север.

  Первой его жертвой стал отряд Е Тина, численностью в полторы тысячи человек. Он прикрывал подходы к Хэфэй с севера, в районе города Хуайбэй и по своему составу был не однороден.

  В состав отряда входили в основном недавно мобилизованные крестьяне не имеющих навыков ведения войны. Попав под массированный удар превосходящих сил противника, отряд не выдержал натиска и, лишившись управления, отступил.

  Стремясь действовать на опережение коммунистов, Чжан Цзунчан применил неожиданный прием, который ранее в гражданской войне не применял ни один из китайских генералов. Много общаясь с европейскими военными, он смело перенимал их опыт, их знания.

  Против войск Линь Бяо занимавших важные стратегические позиции на подступах к Хэфэй, он бросил бронепоезд, созданный по образцу русских бронепоездов прошедшей войны.

  Массированный огонь батарей четырехдюймовых орудий установленных на открытых платформах сыграл решающую роль в этом сражении. Привыкшие к тому, что артиллерию слишком долго подвозят по непролазным местным дорогам, защитники Хэфэй были изумлены, когда попали под огонь девяти полевых орудий.

  Сорок минут, артиллеристы из числа бывших немецких военных методично обрабатывали склоны позиций солдат Линь Бяо. Каждый взрыв разрывного снаряда находил свои жертвы среди мечущихся от страха молодых крестьян. Потеряв голову, они не слышали приказы и команды своих офицеров и в беспорядке сновали по позициям, стремясь найти спасительное для себя место.

  Бывшие канониры императора Вильгельма на славу потрудились у своих орудий. Когда солдаты Чжан Цзунчан пошли в атаку, они встретили разрозненное сопротивление со стороны противника. От артиллерийского огня у Линь Бяо уцелело всего два пулемета, за один из которых лег сам молодой командир.

  Занятая им позиция позволяла держать под огнем подступы к дороге, ведущей к Хэфэй. Пулемет Линь Бяо стал для солдат противника костью в горле, не позволяя им пройти ни на шаг. Сколько врагов положил в этот день молодой командир, осталось неизвестным.

  На помощь к захлебнувшейся атаке пехотинцев подошел бронепоезд и вскоре один из разрывов снаряда накрыл пулемет Линь Бяо. Взрывная волна вперемешку с осколками, буквально смела храброго пулеметчика с его пулеметом. Когда поднятая пыль взрывом улеглась, солдаты нашли своего командира. Изрядно оборванный и посеченный осколками, он лежал без сознания, так и не выпустив из своих рук пулеметные ручки.

  Не обращая внимания на свистящие вокруг них пули, солдаты вынесли раненого командира с поля боя, которое осталось за противником.

  Не встречая особого сопротивления, войска Чжан Цзунчана заняли Бочжоу, и подошли к Хуайнань, последнему городу на подступах к Хэфэй. После этого встал вопрос о том защищать столицу провинции Аньхой или отступить.

  Многие из китайских коммунистов требовали дать бой «проклятым милитаристам», но мудреный опытом Чжоу Эньлай решил оставить город. Одной из причин побудившего его к этому шагу было то малое количество артиллерии, которое было в распоряжении революционных войск.

 - К сожалению, ни громкий голос, ни ярость к врагу и даже не винтовка решают сейчас на поле брани. Оно принадлежит артиллерии и с этим нельзя не считаться. Благодаря ей и пулеметам, генерал Чжан Цзунчан одержал победы над нашими товарищами, Линь Бяо и Е Тином. Многие из тех, кто погибли, имели у себя винтовку и их решимость и твердость мало чем отличалась от вашей. Я твердо знаю что, в конечном счете, мы одержим победу над врагом, но сейчас нам следует отступить – приказал Чжоу своим товарищам и они были вынуждены согласиться с ним. Разбившись на несколько отрядов, повстанцы покинули Хэфэй.

  Двадцать девятого августа коммунисты оставили город, который вечером того же дня занял авангард Чжан Цзунчана. В преследовании отступающего противника он не видел особого смысла. Сделав поворот на восток, он двинулся на Нанкин, который достался ему без боя.

  Войска генерала Пейфу не захотели сражаться за неудачника и дружно перешли на сторону «собачьего мяса», охотно принимавшего к себе на службу солдат бывшего своего противника. Судьба бывшего властителя почти половины было незавидной. Брошенному, своими европейскими покровителями, преданному собственными солдатами, ему ничего не оставалось, как уйти в изгнание и покинуть страну.