Вид смерти товарища всегда страшен и ужасен. Он лишает оставшихся в живых солдат мужества и смелости, ибо каждый из них невольно проецирует его страшную гибель на себя. А вид гибели от зубов кровожадного крокодила в особенности.

  Добрых несколько минут, паром безмолвствовал, прежде чем решился отвечать анархистам. От злости за гибель Джона Буля, за свой страх от внезапного обстрела, доблестные Тэдди и Бобби принялись палить по берегу, но их пули не попадали в махновцев.

  Рассредоточившись по берегу, они принялись обстреливать рубку буксира, что с трудом тащил за собой паром. С первым выстрелом получил ранение рулевой, затем от осколков разбитого стекла пострадал сам капитан. Не смея поднять голову, проклиная всех и вся, он отчаянно пытался удержать в скользких от крови руках штурвал буксира.

  Ни о какой высадке солдат в подобных условиях не могло идти речи. Не видя берега реки, капитан буксира не мог подвести его к цели.

  Видя бедственное положение десанта, на помощь буксиру пришел «Драгон». Он смело прикрыл собой опасно рыскающий по речной глади паром, он пуль неприятеля, буквально затопив левый берег своим огнем.

  Только после этого, буксир подвел паром к берегу и солдаты сошли на спасительную землю. Никто из них не хотел оказаться в воде, где плавали голодные острозубые земноводные.

  С громкими торжествующими криками, солдаты Его Величества короля Георга устремились в атаку. Предвкушая скорую встречу с врагом, они азартно потрясали своими штыками, но им так и не пришлось запачкать их русской кровью. Никанор Кривонос, увел своих людей, и англичанам оставалось лишь только раздавать пинки ногами, и тычки прикладами упавшему на землю и грустно подвывавшему местному населению.

  Началось привычное вразумление заблудших детей Африки, по своему неразумению, принявших неправильную сторону конфликта. И, как правило, этот процесс сопровождался пресловутым грабежом и мародерством.

  Впрочем, не все негры оказались трусами. Десятка два чернокожих, примкнули к бежавшим махновцам с топорами и копьями в руках. Покинув пределы Ниамеи, они укрылись в зарослях кустарника, обильно там произраставшего.

  Командующий десантом майор Фортескью не стал их преследовать. Главная часть задания была выполнена, Ниамея была захвачена и теперь у него были совсем иные задачи, чем преследование беглецов.

  Майор прекрасно понимал, что рано или поздно, главные силы армии Махно попытаются вернуть себе город. Чтобы помешать этому, англичане принялись спешно возводить на западной окраине города оборонительные укрепления. Всю тяжелую работу по рытью траншей и окопов выполняли исключительно негры.

  Провинившись перед белым господином, они должны были своим потом и кровью, искупить свои прегрешения.

  Под криками и ударами стеков работа шла очень спорно и ещё до наступления темноты, главные контуры будущей обороны уже были готовы. С чувством полностью исполненного долга, англичане приступили к позднему ужину и стали готовиться ко сну, чтобы с первыми лучами рассвета закончить начатое дело.

  Как и Махно Нейл Фортескью видел для себя главную опасность с запада. Туда были нацелены взоры усиленных нарядов часовых. Туда был нацелен прожектор «Снейка», чей луч медленно ходил взад и вперед по просторам мрака африканской ночи.

  О том, что опасность может прийти со стороны реки, никто из англичан даже не подумал. Они точно знали, что у Махно нет не только кораблей, но даже простой лодки. Весь рыбачий флот Ниамеи был захвачен британцами на берегу и теперь усиленно охранялся. Мысль же, что кто-то рискнет отправиться вплавь по полной крокодилов реке, им не рассматривалась.

  Однако, что невероятно для британца, вполне возможно у русского. Особенно, если за его плечами полная побегов и перестрелок жизнь и сердце его, снедает жажда если не мести, то желание насолить противнику.

  Эта дивная смесь, под жарким солнцем Африки сотворило настоящее чудо, полностью сорвавшее все планы чопорных британцев.

  В отличие от захватившего Ниамеи противника, Кривонос хорошо знал, что на противоположном берегу, есть склад, в котором хранились кувшины с пальмовым маслом. Поглощенные организацией обороны, англичане не успели взять под свой контроль строения правого берега. Переправиться туда на наскоро сооруженном плоту, для анархистов было рискованным, но вполне обыденным делом.

  Крокодилов они боялись, но сам факт присутствия этих опасных тварей не мог их остановить. Готовые в любой момент к схватке с кровожадными чудовищами они вошли в воду, но к удивлению, ни один из аллигаторов не атаковал их. Видимо либо спали, либо от махновцев исходил не слишком аппетитный запах.

  Также ни один из крокодилов не посмел заступить им путь, когда плоты с анархистами поплыли к вражеским кораблям, с твердым намерением сжечь их. Разбавленное керосином по рецептуре Мони Задова, находящиеся в глиняных горшках масло, было прекрасным горючим средством для исполнения этого смелого плана.

  Как уже было сказано, все внимание англичан было приковано к берегу. Никто из экипажа канонерок, будь то вахтенный или просто матрос, вышедший к краю борта по легкой нужде, не обратил внимания на плоты с притаившимися на нем храбрецами.

  Один из них плыл к стоявшему на якоре «Драгону», другой целил на приткнувшийся к причалу паром. На нем не было солдат, лишь одинокие часовые, меланхолично вышагивали вдоль причала, изредка, чтобы не заснуть перебрасывались словами.

  Занятые борьбой со сном, они не заметили, как на реке зажглась спичка, от неё загорелись фитили и вслед за этим на паром полетели горшки с маслом. Ещё минута назад, по правому борту парома все было тихо и спокойно, как вдруг возникла стена огня, которая стала неудержимо разливаться во все стороны.

  Вслед за горшками с плота полетели гранаты, одна из которых упала на палубу буксира и оглушительно взорвалась.

  Свет огня, крики часовых, выстрелы и взрывы гранат, пробудили от сна экипаж «Драгона». Не успел капитан прочистить глаза, выслушать сбивчивый доклад вахтенного и понять в чем дело, как атаки подвергся и его корабль.

  На долю «Драгона» досталась меньшая часть масла, оказавшегося в руках махновцев. Вспыхнувшее на палубе канонерки пламя было гораздо меньше, чем то, что полыхало на пароме, но зажжено оно было весьма удачно.

  Горшки с маслом упали как раз в том месте, где находился боезапас пулеметных расчетов. Не прошло и двух минут, как промасленные пачки патронов вспыхнули, и они начал рваться.

  К огромному счастью англичан находившиеся на корме и в районе капитанской рубки орудия полностью расстреляли свой боезапас. По этой причине добычей огня стали пустые ящики из-под нарядов. Окажись в огне хотя бы один снаряд и «Драгон» отправился бы на дно Нигера.

  Другим радостным фактом для канонерки, оказалось то, что большинство команды спало на палубе, а не в душном трюме. Благодаря этому, англичанам удалось отстоять свой корабль от языков пламени. Быстро выбросив за борт рукав помпы, матросы принялись заливать огонь водой и не дали ему далеко продвинуться.

  Кроме боезапаса, от огня серьезно пострадали три пулемета и два орудия. Одно из них сильно повредили языки пламени, в другое угодила, брошена с плота граната. Силуэт орудия четко просматривался над водой, и попасть в него гранатой для Семена Пустосвята было делом простым и легким.

  Из участников ночной атаки мало кто выжил. Противный «Снейк» лучом своего прожектора выхватил из спасительной темноты сначала один плот, затем другой, по которым с остервенением застучали пулеметы.

  Видя, как гибнут товарищи на атаковавшем паром плоту, Пустосвят выхватил из-за пояса наган и не обращая на свистящие над головой пули противника, принялся стрелять по прожектору. Он успел выпустить шесть пуль, прежде чем его прошила очередь из пулемета. Сраженный анархист рухнул в воду, но вслед за этим погас прожектор, и спасительная тьма накрыла оставшихся на плотах людей.

  Потери противника от ночной атаки были куда серьезнее. Паром основательно выгорел вместе с оставшимся на нем части снаряжения, и к моменту наступления утра, представлял собой страшное зрелище. Также, от взрыва гранаты серьезно пострадала рубка буксира. Было нарушено рулевое управление судна, и оно не могло самостоятельно двигаться.

  Канонерка «Драгон» лишилась половины своей огневой мощи, и в ближайшее время могла поддержать действия десанта лишь двумя орудиями и одним пулеметом. Что касается брошенной Пустосвятом гранаты, то к огромной радости англичан, она не смогла разрушить обшивку судна. Стальные листы выдержали удар, но в нескольких местах были повреждены соединительные швы. Открылась течь, через которую внутрь канонерки стала просачиваться вода. Все попытки экипажа её полной ликвидации не привели к успеху. Вода медленно, но верно проникала внутрь корабля, под горестные ахи и охи механика «Драгона».

  Меньше всех кораблей пострадал «Снейк». Его не коснулось, горящее масло, ни взрывы гранат и на его плечи ложилась поддержка десанта, но не это было главным.

  Худшим для англичан было то, что среди солдат появился страх. Быстро сложив два плюс два, они поняли, что в случаи отступления не всем может хватить места на кораблях. Махно ещё не появился у Ниамеи, а вопрос об отступлении активно обсуждался офицерами и солдатами.

  Положение было откровенно шатким. Было достаточно одного неосторожного слова, чтобы его нарушить и сделал это капитан «Драгона» Роберт Пенс.

  На экстренном заседании штаба, посвященному ночному нападению, он заявил Фортескью, что не гарантирует присутствие своего корабля в Ниамеи в ближайшие двадцать четыре часа.

 - Я не могу дать таких гарантий, ибо поступление воды в трюм не ослабевает. Пока мы стоим на якоре, мы справляемся с поступлением воды, но никто не знает, как поведет себя течь при движении «Драгона». Скорее всего, она усилиться и тогда, я буду вынужден уйти в Порт-Харкорт на ремонт – честно признался капитан и его слова ввергли в уныние остальных.

 Сразу вслед ему выступил капитан «Снейка» Фарагут. Первым, что он сказал, это предсказал возможность нового нападения русских на корабли.

 - Если их не остановила угроза быть съеденными крокодилами прошлой ночью то, что им помешает повторить атаку этой ночью. К сожалению мой «Снейк» лишился прожектора, но в случае нападения каторжников мы сможет защитить себя, чего нельзя сказать о буксире лейтенанта Элиота. Он полностью лишен управления, и ничто не помешает русским сжечь его, как они сожгли паром.

  Слова Фарагута мгновенно породили в умах слушателей самые мрачные картины, но капитан не собирался останавливаться.

 - Кроме этого, я должен сказать, что на моем корабле возникли проблемы с двигателями. Наши машины находились на ремонте, когда мы получили приказ идти на Ниамеи. Всю дорогу сюда у нас возникали проблемы в машинном отделении, продолжаются они и сейчас. Поэтому не исключено, что не сегодня – завтра, мой корабль вслед за «Драгоном» может отправиться в Порт-Харкорт на ремонт.

 - Вы отдаете отчет своим словам, капитан Фарагут!?- возмущенно воскликнул Фортескью, под которым от слов моряка качнулась земля.

 - Да, сэр, полностью. И говорю вам это сейчас, чтобы это не стало для вас трагическим известием, когда к городу подойдет Махно с главными силами.

 - Ну, а что скажите вы, Майлз? – обратился майор к своему заместителю.

 - Наши солдаты готовы к отражению нападения каторжников, сэр. Однако не погрешу против истинны, сказав, что события прошлой ночи не добавили им бодрости духа – честно признался капитан.

 - Генерал Хинкли в случаи необходимости обещал прислать пароход с пополнением. Нужно немедленно отправить сообщение о нашем успехе и подробно обрисовать сложившуюся обстановку.

 - Нашей главной задачей было захват Ниамеи и уничтожение Махно, и об успехе говорить не приходится. Да, мы захватили Ниамеи и готовы её защищать, но положение наше таково, что нам лучше отступить. Будь у нас полноценная огневая поддержка, и я слова бы не промолвил об отступлении, но доклады капитанов Фарагута и Пенса не внушают оптимизма – сокрушенно признал Майлз. - Дальнейшее события могут сложиться таким образом, что мы с вами окажемся в ловушке. Паром с частью снаряжения сгорел, и мы можем не дождаться обещанного генералом Хинкли парохода с подкреплением. Что касается Махно, то он опасный противник. Со слов допрошенных нами негров его войско постоянно растет и в этом не приходится сомневаться.

  Все эти разговоры оставили на Фортескью тягостное впечатление. Каждый из собеседников говорил о своих проблемах, а принимать окончательное решение предстояло ему.

  Последней каплей переполнившую чашу терпения англичан стало сообщение наблюдателей о появлении вражеской кавалерии. В первой половине дня они трижды наблюдали появление небольшой группы всадников, которые появлялись с запада и направлялись к северу от Ниамеи.

  Вне всякого сомнения, это был авангард Махно, который каким-то образом узнал о захвате города. По требованию Фортескью «Драгон» обстрелял место предполагаемого нахождения кавалерии противника, но в результате маневра канонерки течь усилилась, и Пенс объявил о своем намерении немедленно покинуть район Ниамеи.

  По этому поводу вновь был созван военный совет, на котором было принято решение оставить город до наступления темноты.

  Обе канонерки и буксир были облеплены солдатами, подобно урожайной яблоне. Для уменьшения пассажиров, моряки предложили использовать паром, ещё державшийся на воде, но плыть на нем никто не соглашался.

  Из-за угрозы перегруза судов, ни о каких трофеях не могло быть и речи, поэтому Фортескью приказал уничтожить склады Ниамеи. Для этого была отряжена специальная команда, но едва англичане принялись поджигать склады, как попали под удар.

  Первыми на них напали негры вооруженные топорами и копьями, а затем к ним присоединились анархисты. Воспользовавшись тем, что англичане убрали часовых, они проникли в город и не дали уничтожить склады.