Будь в распоряжении Махно полноценная батарея с полным боекомплектом, и он имел бы шанс наголову разбить противника. Однако у него было всего три миномета с ограниченным запасом мин, благодаря чему он мог нанести неприятелю чувствительный урон, но никак не мог разгромить врага.
Как не сильна была возникшая паника среди французов, как бы яростно не атаковали его кавалеристы со страшным криком «Махно!» при поддержке вооруженных копьями и саблями негров, добиться полноценной победы он так и не смог.
Выучка и численное превосходство противника вновь оказались тем фактором, что закрыл Нестору Петровичу дорогу к триумфу над врагом. Потеряв двести шестьдесят три человека убитыми и ранеными, часть обоза и снаряжения, французы все же смогли отразить нападение махновцев на свой лагерь.
Твердо веря, что ещё не отлита предназначенная ему пуля, батька Махно дважды вел своих кавалеристов на врага, и каждый раз был вынужден повернуть обратно. Первый раз, когда махновцы ворвались в лагерь, и завязалась рукопашная схватка, в самый решающий момент к изнемогающему под натиском махновцев противнику подошла подмога.
Вместо того чтобы прятаться от страха перед «русским дьяволом», один из младших офицеров сплотил вокруг себя солдат и стремительно ударил махновцам во фланг. Сделано это было так неожиданно, что махновцы растерялись и были вынуждены отступить, несмотря на гневные крики атамана.
Второй раз, попавшие под удар французы не оказали серьезного сопротивления анархистам, и они дошли почти до средины лагеря, где находился штаб отряда и палатка генерала Брисака. В зареве огня Махно хорошо различал нещадно сеченную разрывами мин палатку и флагшток с трехцветным знаменем. До заветной цели оставалось совсем чуть – чуть, как атамана в руку ранила вражеская пуля.
От пронзившей локоть острой боли Махно сжался в седле, припал к гриве своего коня и этого, оказалось достаточно для срыва атаки. Сразу же раздались истошные крики «Батьку убили, батька погиб», наступательный дух моментально покинул войско атамана и махновцы отступили.
Разъяренный неудачами Махно был готов вести своих товарище в третью атаку. Скрипя зубами от боли, он вскочил на коня, но раненая рука не позволяла ему взмахнуть саблей. Тогда атаман взял в руки маузер, но и он оказался слишком тяжелой ношей для его руки.
С громким проклятьем Махно бросил на землю изменившее ему оружие и собрался скакать на врага безоружным, но стоявшие рядом с ним махновцы силой остановили своего атамана. С криками: - Остановись батька, не твой сегодня черед, - они стащили рыдающего от бессилия Махно и отступили.
Так закончилось это сражение, между войском Французского Судана и гражданами Вольной республикой анархистов. Несмотря на все надежды и усилия атамана, генерал Брисак остался жив. В самом начале обстрела, осколок мины перебил ему голень ноги. Благодаря этому, генерал упал на пол штабной палатки и уцелел. Разорвавшаяся вслед за этим мина выбила не только весь штаб отряда, но и пришедших на совещание старших офицеров.
Когда утром Брисаку донесли о потерях его войска, генерал не раздумывая ни секунды, дал приказ к отступлению на Бамако. Конечно, даже после этой атаки Брисак мог продолжить поход к берегам Нигера, до которых оставалось всего три дня пути, но доктор очень опасался возникновения у генерала гангрены и Брисак благоразумно отступил. Лучше быть живым неудачником, чем мертвым героем.
Документы того времени.
Выписка решения из протокола заседания трехсторонней комиссии управления подмандатными территориями Ближнего Востока от 10 июня 1925 года.
Внимательно изучив вопрос, представленный к рассмотрению специальной комиссии российской стороной о создании из части подмандатных территорий Англии, Франции и России, с компактным проживанием лиц курдской национальности единой автономной области, Высокая комиссия большинством голосов (три против одного), дала отрицательное заключение. Верховные комиссары подмандатных территорий Сирии и Месопотамии, а также специального представителя Генерального секретаря Лиги наций посчитали, что постановка данного вопроса к рассмотрению преждевременна и носит сугубо популистский характер.
Учитывая, что никогда ранее компактно проживающие на территориях находящихся под управлением трех держав победителей курдские племена не имели своей государственности, а также низкий культурный уровень этих племен, Высокая комиссия высказывает опасения, что создание единой автономной области может привести к большим нежелательным последствиям.
Принимая во внимание позицию российской стороны направленную на предоставление представителям курдской национальности большей самостоятельности, Высокая комиссия считает возможным разработать и утвердить специальную программу, которая позволит представителям курдского народа принять участие во внутреннем управлении территорий с их компактным проживанием. Программа должна быть представлена к рассмотрению Секретариату постоянных членов Лиги нации и вступит в действие после её утверждения на заседании Секретариата.
В качестве территории, на которой эта программа должна будет пройти свою апробацию, Высокая комиссия считает необходимым определить азиатские территории бывшей Турецкой империи находящиеся под мандатным управлением России.
Срок разработки и подачи проекта данной программы, определяется годом с момента опубликования этого решения в сборнике официальных документов Лиги наций. Срок рассмотрения и утверждения, определяется в шесть месяцев с момента поступления проекта программы в Секретариат Лиги наций. Срок действия этой программы с момента её утверждения Генеральным секретарем Лиги наций сэром Джеймсом Драммондом три года, с возможным продлением срока действия программы ещё на два года.
Осознавая всю серьезность и важность этого вопроса в жизни Сирийского и Иракского арабского королевства, а также Персидского государства, Высокая комиссия считает, что повторное возвращение к рассмотрению этого вопроса возможна только через шесть лет. В случаи, если российская сторона предпримет какие-либо шаги, направленные в обход принятого решения, то Высокая комиссия считает себя вправе поставить на Заседании Лиги наций вопрос о прекращении действия мандата России на управление курдскими территориями.
Председатель трехсторонний комиссии Родни Вульферт.
Глава VIII. Республика наносит ответный удар.
Известие о неудачах генерала Брисака всколыхнули Париж. Едва только телеграф принес первые сообщения об отступлении колониальных войск, все передовые страницы столичной прессы заполнились траурными заголовками.
- «Позор французскому оружию!», «Каторжник Махно разбил генерала Брисака!», «Африканское Ватерлоо!», «Император Наполеон не вынес бы такого позора!» - громко кричали юные продавцы газет, призывая испуганных обывателей поскорее купить газетный листок со столь хлесткости и зловещими заголовками. И их охотно брали. Лишний раз, подтверждая старое правило журналистики - чем страшнее и ужаснее звучит название передовицы, тем её охотнее возьмут.
Газетные волнения незамедлительно нашли отклик и в стенах французского парламента. Уже к вечеру следующего дня, был поставлен вопрос о приглашении на парламентское слушание министра по делам заморских территорий. В день, когда это случилось, в гостевой ложе парламента яблоку было негде упасть, а все коридоры были полны журналистов. Все ожидали услышать из уст министра сенсационные подробности неудачи французских войск на Нигере и прочие откровения, но этого не произошло.
Господин Гастон Месмер ограничился сухой констатацией того, что направленные на подавление действий беглого каторжника Махно, колониальные войска Французской Республики были вынуждены отступить в Бамако, не дойдя до Ниамее, менее ста километров.
Как не пытались парламентарии выудить из министра дополнительную информацию относительно событий во Французском Судане, они не добились своего. Министр скупо признавал наличие факта вооруженного столкновения с мятежниками, но без каких-либо подробностей. На все требования дать развернутое объяснение, Месмер призывал дождаться возвращения Брисака в Бамако, ссылаясь на отсутствие у него необходимой информации.
Разочарованные журналисты и парламентарии попытались выяснить положение дел в военном министерстве, но и там их ждало разочарование. Военные в категоричной форме отказались давать комментарии, ссылаясь на то, что колониальные войска не входят их подчинение.
Пять дней столица Франции бурлила в ожидании новых вестей из Африки, определяя в главные виновники, неудачи французского оружия в Судане Брисака. Отсутствие ясности не позволяло газетчикам требовать скальпа генерала, но кучу различной гадости и помоев, они успели вылить на его голову.
Новости, проливающие свет на события в Африке пришли вечером шестого дня но, к огромному сожалению, они опоздали. Опоздали, так как неудача на Нигере уже мало интересовала жителей столицы и всей метрополии. За сутки до этого ужасное преступление потрясло Париж, и все внимание обывателей было приковано к поискам кровавого маньяка зарезавшего четырех проституток в Булонском лесу.
Важность событий на Нигере и убийством жриц свободной любви по своей значимости были несопоставимы, но таковы были реалии двадцатых годов. Французские потребители спешили жить полноценной на их взгляд жизнью, в которой эпатажная выставка авангардиста была важна и интересна жизни всего государства в целом.
К событиям в Судане вернулись ровно через две недели, после опубликования правительством специального коммюнике и тональность статей разительно поменялось. Теперь Брисак представил не заклятым неудачником не сумевшим одержать вверх над заурядным каторжником, а мудрым военачальником. Лишившись старших офицеров в результате коварного нападения мятежников на свой штаб, генерал принял единственно верное в сложившейся обстановке решение отступить, дабы не подвергать риску уничтожения всего войска. Как не храбры и отважны были оставшиеся младшие офицеры, но в полной мере заменить выбывших товарищей они не могли.
Это была концептуальная основа военного дела во Франции, и перешагнуть через неё могла только такая смелая и одаренная личность как Наполеон Бонапарт или Евгений Савойский в разгаре их воинской славы. Все другие рискнувшие это сделать, автоматически попадали в разряд якобинцев и карбонариев со всеми вытекающими из этого последствиями.
Теперь главной фигурой газетной критики становился Нестор Махно. «Страшное чудовище!», «Распространитель заразы анархизма в Африке!», «Русский черт!» - такими громкими эпитетами наградили его редакторы главных французских газет. Причем последний эпитет плавно перетек в утверждение о наличие «русского следа» в неудачах Брисака.
- Откуда у беглых каторжников гранаты и минометы!? – гневно вопрошали газеты и тут же сами отвечали, - это оружие Махно получил от губернатора Фрунзе!
Стоит признать, что подобные утверждения были недалеки от истины и гневные требования парижан, наказать потерявших честь вчерашних союзников являлись вполне правомерными. Однако тут, как это часто бывает в Большой политик, включился хитрый дипломатический принцип: «не пойман – не вор». Можно сколько угодно говорить гневные «филиппики» в адрес подозреваемого, но без веских доказательств, все громкие слова превращались в пустое сотрясание воздуха в стенах парламента и за его пределами.
Реакция Москвы на возникшие обвинения была быстрой и жесткой. Едва только парламентарии заговорили о своих подозрениях, не дожидаясь официального запроса со стороны министерства иностранных дел Франции, русский посол в Париже господин Максимов выступил со специальным заявлением.
Умело изобразив оскорбленную грязными подозрения бывших союзников невинность, господин посол потребовал провести экспертизу осколков мин с места последнего сражения с Махно. Даже если французы не проводили обследование места боя, они наверняка извлекли их из тел своих раненных и убитых солдат и офицеров. Это были стандартные действия, и отсутствие их наводило тень сомнение на самих пострадавших.
Настаивая на предъявления осколков мин, господин Максимов ничем не рисковал, ибо заранее знал, что они будут какого угодно производства, только не русского. Многолетний опыт дипломатической работы прекрасно позволял ему читать между строк, пришедшего из Москвы сообщения.
Предчувствие не обмануло посла. После непродолжительной заминки, французские дипломаты с большой неохотой и задержками объявили, что мины поразившие солдат генерала Брисака были германского и английского производства.
Это сообщение раскололо столичные газеты на два лагеря. Бульварная пресса разразилась массой статей посвященных разоблачению коварного заговора Москвы, тогда как солидные издания стали требовать серьезного и всестороннего расследования.
Каждая из сторон усиленно доказывала своим оппонентам и читателю свою правоту и на этом фоне, отступление Брисака уже не казалось страшным позором для французского оружия. О ней вспоминали сквозь зубы как о неприятном дне в истории страны, предоставив военным и дипломатам самим разбираться в ней до конца.
Постепенно интерес к событиям в Африке утратил свою остроту у французских обывателей. Жизнь подкинула им новые проблемы и сенсации, но в отношениях двух великих держав Европы по едкому замечанию одного ярославского деятеля, осадочек остался.
Начиная со времен Плантагенетов, между Англией и Францией постоянно шли бесконечные споры, кто из двух стран главнее. В годину лихих испытаний, когда двух стран появлялся общий враг, дух соперничества угасал, но едва наступал мир, все возвращалось на круги своя.
Каждое государство занималось исключительно собственными интересами, мало заботясь об интересах своего вчерашнего союзника. Единственно, что могло уменьшить трение их интересов – это появление интересов третьего лица, чье присутствие на мировой арене вызывало недовольство и у Лондона и у Парижа.