- Это не свадебная песня, не свадебная – продолжал твердить свое погонщик, не выпуская стремя офицера.

 - Не свадебная песня, - переспросил лейтенант, - а какая, похоронная что ли?

 - Боевая, боевая песня, господин! - воскликнул погонщик, но смысл его слов не дошел до сознания Бертрана. Он с удивлением посмотрел на поющих негров, затем на доносчика и собрался задать ему вопрос, как все неожиданно стало ясно.

  Подошедшая к полковнику невеста сунула правую руку под одеяние, словно собиралась подарить ему свой пояс и в тот же момент, неожиданно откинула скрывавшую лицо чадру.

  К огромному удивлению Кюлюса, вместо смазливого девичьего личика, он увидел лицо молодого белого мужчины. От недоумения брови полковника поползли вверх, но узнать разгадку столь необычного превращения, ему не было суждено. Правая рука лже-невесты уже выдернула из одежды наган и выпущенная из него пуля, разнесла голову любителю местных обрядов.

  Сразу за этим, сидевшие рядом с женихом гости распахнули свои одежды и, выхватив спрятанное оружие, открыли огонь по сопровождавших полковника верховых. Не успели французы прийти в себя, как из окна выходящей на площадь хижины ударил ручной пулемет и в кавалеристов полетели гранаты.

  По своей численности, напавшие на французов махновцы, в разы им уступали, но открытый ими шквальный огонь ошеломил кавалеристов, захватил их врасплох. Одновременно с каторжниками, на солдат Кюлюса напали и негры, палками и мотыгами добивая упавших на землю всадников.

  Подобное поведение прежне покорных воле белого человека африканцев изумило французов ничуть не меньше, ложной невесты и её гостей. Вид с остервенением дерущихся чернокожих жителей деревни, так поразил кавалеристов, что они поспешили ретироваться с деревенской площади.

  Оставив тела погибших товарищей, кавалеристы бросились прочь из смертельной ловушки, но не успели достичь окраины селения, как столкнулись с колонной, которую вел сам генерал Брисак. Между французами возникла давка и неразбериха, под истошные крики беглецов «Махно! Махно!».

  Оказавшись в столь непростой ситуации, когда казалось мирная деревня, превратилась во вражеский оплот, Брисак проявил себя как настоящий командир. Остановив движение колонны, он приказал солдатам спешиться и занять оборону для отражения атаки, наседавшего противника.

  Завязалась яростная перестрелка, в ходе которой была выявлена численность захватившего деревню неприятеля, а также был получены рапорты о случившейся в селении трагедии.

  Едва картина стала более ясна и понятна, Брисак решил произвести фланговый обход деревни с целью окружения и уничтожения засевших в ней махновцев. Силы и средства для выполнения этого маневра имелись и вскоре войска перешли к действию.

  Ввязавшийся в перестрелку с главными силами противника, командующий махновцами Аркадий Лихобаб слишком поздно заметил нависшую над его отрядом опасность. В прошлом актер самодеятельности, он блестяще совершил уничтожение полковника Кюлюса, исполнив роль чернокожей невесты.

  Следуя приказу Махно, сразу после устранения командира французов, он должен был покинуть деревню, которую махновцы захватили за несколько часов до появления разведчиков Бертрана. Угнав жителей Каложи прочь под конвоем пяти верховых, Лихобаб вместе с примкнувшими к анархистам африканцами разыграл перед французами ложную свадьбу.

  Весь акт прошел как по нотам, и это сыграло с атаманом злую шутку. Видя, как трусливо бегут французы от горстки его людей, Лихобаб не удержался от соблазна пощипать гордого галльского петуха. Сняв с тела убитого им Кюлюса планшет с документами и добавив к нему бумажник полковника, он решил продолжить преследование отступающего врага.

  Обманчивая легкость, с которой махновцы изгнали из деревни неприятеля, быстро обратилась для них горьким похмельем. Уж слишком много против них было врагов и слишком быстро они навели порядок в своих охваченных паникой рядах.

  Всего, под командованием атамана было тридцать четыре человека. Негров занявшихся грабежом деревни и трупов убитых французов, Лихобаб в расчет не принимал. Едва ему стала понятна нависшая над отрядом угроза, он отдал приказ к отступлению, оставив прикрывать отход десять человек под командованием Климаря.

  И вновь, ночь встала на сторону махновцев. Упав черным сваном на несчастную Каложи и её окрестности, она позволила Аркадию Лихобабу выскочить из деревни под самым носом у французов.

  Измазанный вперемешку черной смесью превратившей его в негритянку и кровью от раны в боку, Лихобаб яростно подхлестывал коня нагайкой, спеша доставить батьке Махно радостное сообщение о выполнении его задания.

  Оставшийся прикрывать отход атамана Климарь действовал резко и решительно. Отчетливо понимая, что даже при помощи оставленного ему пулемета он не сможет остановить французов, махновец прибег к помощи простого, но вполне эффективного способа.

  По его приказу, махновцы стали жечь сделанные из травы и соломы дома африканцев. Буйный огонь и удушливый дым от разразившегося пожара оказались куда более надежной защитой от солдат Брисака, чем подходившие к концу пули и гранаты махновцев.

  Последний акт этого сражения разыгрался на окраине Каложи, где столкнулись ворвавшиеся в деревню кавалеристы лейтенанта Мефруа и отступающие махновцы. Схватка было яростная и короткая, где численный перевес оказался решающим фактором.

  Те, кто не погиб от сабель французских кавалеристов, были загнаны в одну из хижин деревни и окружены. Прекрасно понимая, что рассчитывать на снисхождение им не придется, махновцы дрались до последнего, стремясь уничтожить как можно больше врагов.

  Когда патроны закончились, двое из оставшихся в живых махновцев сделав вид, что хотят сдаться, подпустили к себе французов и подорвали себя.

  Взрыв был такой силы, что вспыхнул пожар. Вместе с уже бушевавшим огнем, он уничтожил большую часть селения, несмотря на отчаянную с ним борьбу французов.

  Весь следующий день, несмотря на гневное бурчание Брисака, его войско не двинулось вперед, оставшись на пепелище Каложи. Уставшие от изнурительной борьбы с огнем больше чем от сражения с махновцами, солдаты нуждались в отдыхе, и генерал был вынужден подчиниться обстоятельствам.

  Кроме этого, нужно было с почестями придать земле тела убитого Кюлюса и погибших вместе с ним людей. Всего от рук махновцев в Каложи погибло двадцать пять человек и вдвое больше получили всевозможные ранения.

  Вынужденный потерять день на похороны и зализывание ран полученных в результате коварного нападения «дьявола Махно», генерал занялся свершением суда.

  Первыми перед его грозными очами предстали африканцы, попавшиеся в руки французам при захвате селения. Не желая утруждать себя выяснением, являются ли они бунтовщиками против власти Французской Республики или мирные жители, генерал приказал вздернуть пленных, в назидание другим чернокожим.

  После того как его решение было исполнено настал черед белых. Всю ответственность за гибель полковника Кюлюса и его солдат, Брисак полностью возложил на лейтенанта Бертрана, обвинив его в неисполнении отданного ему приказа. Злость, от понесенных потерь и вынужденного простоя была такова, что Брисак разжаловал молодого офицера в рядовые до конца боевых действий, в назидание другим офицерам.

  Однако, не только один Брисак прибывал в этот день в скверном настроении. Настроение Нестора Ивановича Махно также не было радужным и веселым. Присланный Фрунзе переводчик, по предъявленным ему документам быстро установил, кого на самом деле убил в Каложи Аркадий Лихобаб.

  Горечь от неудачи по устранению генерала Брисака усиливалась от потери в схватке с врагом двенадцати человек вместе с самим атаманом Лихобабом. Добравшись до ставки Махно, отважный анархист умер через несколько часов от сильной кровопотери.

  Лишившись старого и верного товарища, батька сильно переживал эту потерю, но взяв у него Лихобаба, судьба послала Махно утешительный приз. Тайно прибывшие к нему комбриг Котовский привел свежее пополнение численностью в шестьдесят два человека, а также партию оружия. Оно должно было существенно помочь Нестору Ивановичу в его борьбе с Брисаком.

 - Не журись, батька. На этот раз выбьешь эту французскую фигуру с одного удара. Очень хорошую биту я тебе привез. Надо только поточнее прицелиться и все будет хорошо – подбадривал Махно Котовский, сравнивая его охоту на вражеского генерала с игрой в городки.

 - Знаю я ваше, все будет хорошо – сварливо отвечал Махно, потрясая длинными, давно не стрижеными волосами. – Все норовите больше каштанов из огня руками моими ребят достать, своих не замарав.

 - Обижаешь, Нестор Иванович – с укоризной молвил собеседник. - У нас с тобой все по-честному, мы ни в чем тебе не отказываем. И оружие, и пополнение пропускаем, как договаривались. Что касается потерь так это война, без них она сам знаешь, не бывает. Ты и твои хлопцы заранее знали, на что идете.

 - Знали, знали. Да только слишком много людей у Брисака оказалось, чем ты мне говорил, ваше высокоблагородие. Сложно воевать – больно кольнул Котовского, Махно намекая на его генеральский чин.

 - Если ты воевать не хочешь, так скажи сразу, не тяни и иди с миром. Как говорится вот Бог, а вот порог, мы тебе замену быстро найдем – осадил анархиста комбриг.

 - И кого это вы там найдете? – иронично спросил Махно, но по его лицу была хорошо видна настороженность словами Котовского.

 - Да хотя бы атамана Григорьева. Ему за его художества под Белой Церковью вечная каторга присуждена, так он с большим удовольствием сменит её на эти вольные просторы. Или пан Антонюк с Волыни, душевный человек. Больше ста человек лично за душу брал.

 - Так они вам с губернатором таких дел натворят, что потом сами будете не рады, что связались с ними. Душегубы – одно слово. Раскатает их генерал в пух и прах и порушит все ваши планы – быстро дал задний ход хитрый атаман. Ссора с Фрунзе не входила в его нынешние планы.

 - Я от своих слов не отказываюсь, но только не могу я наугад шарить и терять своих людей. Скажите, где точно находится этот треклятый Брисак и тогда я его кровь из носу, а достану – заявил атаман, зло, клацнув своей шашкой.

 - Ну, это совсем другой разговор,– усмехнулся комбриг. - Сейчас допросим твоих пленных и все узнаем. Только прикажи им на всякий случай глаза завязать.

 - Да не бойся. Поговорим и отпустим на волю – криво усмехнулся атаман, сделав многозначительный жест, но это не успокоило Котовского.

 - Береженного, Бог бережет – комбриг инкогнито находился на французской территории и не хотел иметь лишних свидетелей своей незаконной деятельности.

  Интенсивный допрос привезенных Лихобабом пленных действительно дал необходимый результат. Теперь махновцы знали отличительные признаки генеральской палатки, и оставалось лишь её уничтожить.

  Три дня после событий у Каложи, анархисты не тревожили французов своими нападениями. Все это время их не было ни слышно и не видно, но этот факт нисколько не повлиял на действие генерала Брисака. Каждый день его войско двигалось в полном боевом порядке, готовое в любой момент вступить в схватку с врагом.

  Любая переправа даже через обмелевшую или засохшую речку, вступление в деревню или разбивка лагеря, были сродни военной операции. Обжегшись на молоке, генерал усиленно дул на воду, несмотря на то, что темп продвижения его войск заметно снизился.

  Французы усиленно ждали появление Махно. Они точно знали, что его разведчики наблюдают за войском и на третью ночь это случилось.

  В любом деле, главную роль играют малозначащие на первый взгляд детали. Так произошло и на этот раз. Обычно, французы разбивали лагерь незадолго до наступления ночи и следившим за их действиями махновцам, трудно было определить, в каком месте находится палатка генерала Брисака. Не помогали даже морские бинокли, специально привезенные для этого дела Котовским.

  В день нападения махновцев на французский лагерь, приказ об остановке на ночлег был отдан на час раньше прежнего времени. Тряска по ухабистой дороге сильно истомила находящихся в повозках раненых, и генерал был вынужден уступить требованию врачей.

  Именно это обстоятельство, помогло махновцам узнать точное местоположение палатки Брисака и известить об этом атамана.

  Ещё не было полуночи, когда махновцы стянули к лагерю противника все свои силы. Предстояло решающее сражение, и главная роль в нем была отведена оружию, что недавно привез атаману комбриг Котовский. Оно не являлось чем-то особенным, но при правильном использовании, могло сыграть решающую роль в противостоянии генерала Брисака и батьки Махно.

  Весь лагерь был оцеплен плотным кольцом караулов, через которое с большим трудом могли проползти незамечено несколько человек. Для десяти и более человек это было невозможно, но махновцы не собирались с боем прорываться к генеральской палатке.

  Вместо них эту работу должны были сделать мины, которые выпустили по французскому лагерю люди, прибывшие в стан анархистов вместе с Котовским. Выпущенные умелой рукой, они принялись неистово кромсать белые палатки спящих французов.

  Ночь, которая всегда была на стороне махновцев, теперь изменила им. Она не позволяла артиллеристам вести прицельный огонь и потому, они били исключительно по площадям.

  Разрывы мин и возникшие пожары были слабым подспорьем, но стоявшие у минометов люди хорошо знали свое дело. Ни одна выпущенная ими мина не разорвалась просто так. В плотном скоплении белых палаток, каждый взрыв находил своих жертв, раня и убивая солдат противника.

  Появление у махновцев артиллерии было настоящим шоком для французов. Привыкшие воевать либо с плохо вооруженным соперником, либо имевшим сходное с ними вооружение, солдаты заморских территорий в ужасе разбегались, заслышав пронзительный свист падающих на них мин.