Первыми стали перебрасывать на ту сторону Азовского моря штурмовые орудия, застрявшие в Ейске по воле фюрера прошедшей зимой. В полной уверенности, что русские бросят на штурм Ейска танки, Гитлер запретил их эвакуировать, когда у Клейста была такая возможность. Теперь, когда выяснилось, что главная ударная советских армий заключалась в артиллерии, то необходимость в присутствие штурмовых орудий в Ейске отпала, то фюрер согласился на их вывод.

  Штурмовые орудия вывозились на баржах под прикрытием истребителей, чье присутствие срывало работу краснозвездных штурмовиков и пикирующих бомбардировщиков. К огромной радости для немцев советские летчики не имели опыта перехвата морских целей, а также атаковали конвои небольшими силами и не регулярно.

 - Если бы у русских хватило мозгов бросить против нас целую дивизию или армию, то мы не смогли бы вывезти из Ейска ни одного солдата, ни одного орудия – доверительно говорили друг другу за чашечкой вечернего кофе немецкие генералы, и в их словах была большая доля правды. Получив сведения о том, что противник начал переброску в Мариуполь, генерал Масленников не смог помешать противнику, осуществить свои намерения.

  Конечно, советские самолеты атаковали вражеские конвои и одиночные транспорты. Наносили им ущерб, часть из них выводили из строя, а некоторые даже топили, но полностью закрыть воздушное пространство на трассе Ейск-Мариуполь они не смогли, в первую очередь из-за своего ограниченного количества.

  Когда же Масленников смог добиться переброски под Ейск дополнительных соединений авиации, немцы стали проводить переброску своих частей в ночное время, что никак не повлияло на грузовой поток. Расстояние от Ейска до Мариуполя составляло всего семьдесят километров, а опыта работы в ночных условиях у советских летчиков не было.

  Весь август, немцы и русские были заняты своеобразной игрой. Если раньше Масленников, пытался «отгрызть» кусочек вражеского плацдарма, то теперь Клейст был занят «скармливанием» противнику того или иного участка обороны. Основная особенность этой игры заключалась в том, чтобы делать это крайне осторожно, чтобы не позволить русским прорвать оборону и выйти к Ейску.

  Видя, что противник методично перебрасывает свои соединения на противоположный берег Азовского моря, Масленников предпринял попытку наступления с целью захвата Ейска и тем самым лишить противника возможности эвакуации оставшихся на этом берегу частей.

  Вновь был создан ударный кулак из артиллерии, минометов и реактивных установок «Катюш», который сумел перемолотить немецкую оборону и бросить в прорыв на Ейск танковую бригаду полковник Судинцова. Не встречая серьезного сопротивления, советские танкисты устремились к Ейску и, спасая положение, фельдмаршал Клейст пошел на отчаянный шаг. Приказал снять с позиций вкопанные танки и бросить их в контратаку.

  Полностью уверенные, в том, что у немцев нет танков, танкисты полковника Судинцова не выставили боковое охранение, за что жестоко поплатились. Ушедшая в прорыв бригада была отсечена от основных сил и попала в окружение. С большим трудом, полковник Судинцов смог прорваться обратно, понеся чувствительные потери.

  Угроза прорыва была ликвидирована, но это не смогло спасти «крепость Ейск» от разгрома. Отход немецких танков с занимаемых позиций был замечен комбатом майором Мамоновым, который решил провести разведку боем, закончившуюся прорывом линии фронта в районе станицы Федоровской, что являлась одной из ключевой точкой немецкой обороны.

  Падение Федоровской запустило механизм распада всей немецкой обороны на подступах к Ейску, чье отныне падение, было предрешено. Только мастерство Клейста и откровенная нервозность Масленникова, постоянно ожидавшего новый контрудар со стороны противника, позволило немцам переправить в Мариуполь свои основные соединения 17-й армии.

  Пожертвовав молоху войны шестнадцать тысяч солдат и офицеров не успевших покинуть Ейск, Клейст прибыл в Берлин, где получил от фюрера благодарность, мечи к Рыцарскому Кресту и отправился в отставку для поправки здоровья. По мнению Гитлера, фельдмаршал не проявил должного рвения при выполнении порученного ему задания.

  Гарнизон «крепости Ейск» сумел благополучно избегнуть печальной судьбы «крепости Сталинград» и пополнить потрепаннее ряды группы армий «Юг», однако существенного изменения расклада сил на Восточном фронте не произошло. Тотальная мобилизация, объявленная Гитлером в средине 1943 года, не могла поправить пошатнувшееся положение Вермахта, понесшего колоссальные потери за 1941-42 год.

  Когда светлые головы из отдела резервов ОКВ доложили фюреру, сколько немецких солдат погибло на Восточном фронте и в Африке за два года войны, Гитлер поначалу наотрез отказался верить представленным ему цифрам.

 - Четыре миллиона человек!!? – взревел Гитлер, подобно раненому зверю. - Четыре миллиона немцев погибло за два года от рук русских дикарей – это немыслимое явление!! Слышите вы, Гиллебранд! Это НЕМЫСЛИМО!! - отчеканил, по словам фюрер, стараясь вбить их подобно железным гвоздям в дурную голову докладчика.

 - Согласно вашему опусу получается, что это мы, а не русские забрасывали окопы трупами своих солдат во время наступления! Что это у нас миллионы солдат попавших в плен и пропавших без вести, а не у них!! – патетично воскликнул Гитлер, в праведном гневе с негодованием потрясая перед лицом генерала сжатыми в руке листами статистики боевых потерь. - Эти бумаги могли составить либо полностью некомпетентные в своем деле люди, либо тайные враги рейха!! Желающие посеять сомнения в сердцах моих солдат и опорочить их честное имя перед германским народом!

  Фюрер вперил полный злости взгляд в Гиллебранда, как бы предлагая выбрать ему один из предложенных вариантов. Выбор был очевиден, но собеседник не уловил сигналов, что посылала ему Судьба.

 - Но мой фюрер, - принялся отстоять честь мундира своей службы Гиллебранд, - к началу 1941 года у нас под ружьем состояло семь миллионов человек. За два года в Рейхе было мобилизовано шесть миллионов человек, на данный момент в Вермахте числиться девять миллионов вместо тринадцати миллионов, которые должны получиться путем сложения двух цифр. Нехватка – четыре миллиона человек, очевидна. Извините, но как говорится факты упрямая вещь.

 - Есть маленькая ложь, есть большая ложь, а есть статистика! – Гитлер в гневе швырнул листы на пол и начал их яростно топтать каблуками своих ботинок, - за два года войны мы потеряли всего полмиллиона человек! Полмиллиона и не одной тысячью человек больше! Вам ясно, полковник Гиллебранд!?

 - Так точно, мой фюрер – пересохшими от страха губами пролепетал Гиллебранд, ещё минуты назад бывший генералом.

 - Вот и прекрасно! Зарубите это себе на носу! Идите и скажите это своим высоколобым неучам, которые не могут правильно составить простейшую справку! - взгляд, фюрера столь явственно излучал смертельную опасность для Гиллебранда, что тот буквально вылетел из кабинета Гитлера. Опасаясь своего дальнейшего разжалования до майора или даже капитана, или ещё хуже, оказаться в подвалах гестапо с клеймом «пораженца».

 Трагическая судьба полковника Редлиха, который под воздействием винных паров сказал малознакомому майору, что фюрер не бог, и он не может из одного солдата сделать двух, была хорошо знакома теперь уже полковнику Гиллебранду.

  И вся беда была в том, что весь разговор Редлиха с майором был записан работниками гестапо в кафе «Аполло» и немедленно передан в разработку, которая принесла награду и повышение в звании.

  Пользуясь своей властью, фюрер легко разобрался с неудобной статистикой, но людскую убыль простым приказом и метанием молний восстановить невозможно. Именно по этой причине под гребенку тотальной мобилизации в Германии угодило все мужское население от 16 до 65 лет, а также женщины от 17 до 45 лет должны были отправиться на военные предприятия и невоенные отрасли хозяйства взамен тех, кто был призван на военную службу.

  Вместе с ними на заводы и фабрики рейха были привлечены сотни тысяч иностранных рабочих, а в сферы сельского хозяйства направлены миллионы насильственно угнанных в Германии восточных гастарбайтеров и военнопленных. Одновременно повысился объем продукции заводов и фабрик Франции и Чехии, выполняющих военных заказы рейха. Увеличились поставки сырья из нейтральной Швеции, Испании, Португалии, Турции и Швейцарии.

  В своих выступления доктор Геббельс с пеной у рта призывал немцев быть мужественными и научиться смотреть в глаза опасности «красной угрозы» нависшей над Германией. Следуя примеру Черчилля, Геббельс открыто заявил, что время быстрых побед закончилось. Что Германию ожидает длительная и затяжная война, главным критерием которой является не расширение жизненного пространства на востоке, а вопрос существования немецкой нации, немецкого государства вступившего в смертельную схватку с русским большевизмом и англосаксонской плутократией.

Третий рейх отчаянно пытался не допустить коренного перелома в войне на Восточном фронте, но ему это плохо удавалось. На южном фланге он отчаянно трещал, несмотря на все усилия.

  Во второй половине августа пользуясь тем, что главные силы «Юга» были скованы борьбой с наступлением Степного и Юго-Западного фронтов в районе Змиева, Балаклеи и Изюма, к активным действиям перешел Южный фронт генерала Толбухина. Советские войска удачно форсировали Миус и прорвали оборону 29 армейского корпуса, пользуясь тем, что Манштейн перебросил танковые соединения СС «Мертвая голова» в район Харькова.

  Столь удачный выбор с началом наступления, генерал-полковник Толбухин был во многом обязан разведки, что вовремя заметила переброску танковых соединений с берегов Миуса на север. Агентурная сеть на железнодорожной станции Горловки дала точную и исчерпывающую информацию о действиях немцев и Толбухин, незамедлительно воспользовался выпавшей ему удачей, взять неприступный «Миус-фронт».

  Изрядно потрепанный предыдущими боями, так и не успевший восстановить свою штатную численность 29 армейский корпус генерала Холлидта не смог противостоять наступлению советских войск. Попав под мощный сокрушительный удар 2-й гвардейской армии генерала Захарова, немецкие соединения были вынуждены откатиться на запад, оставив свои неприступные позиции.

  Очередной прорыв советских войск немецкой обороны вызвал новую бурную перепалку между Гитлером и Манштейном. Фюрер по своему обыкновению требовал удержать Донецкий бассейн любой ценой, в ответ фельдмаршал требовал незамедлительно отправить ему шесть танковых дивизий. В противном случае, он намеривался отвести фронт с уязвимого выступами Миуса настолько, насколько это было необходимо, для создания выгодной оборонительной линии способной остановить наступление противника. одним словом, фельдмаршал просил в Главного командования сухопутными войсками Германии свободу действий.

  Стоит ли говорить, что словосочетание «свобода действий» в условиях 1943 года действовали на Гитлера также как красная тряпка на быка. Он незамедлительно пришел в ярость и запретив Манштейну всякие самостоятельные действия, срочно вылетел в свою ставку под Винницей. Туда же отправился фельдмаршал Манштейн, его начальник штаба Вёллер и командующий 6-й армией генерал Холлидт.

  С первых минут совещания, Гитлер по привычке стал призывать генералов выполнить свой долг перед Рейхом, но Манштейн сам перешел в наступление, взяв на вооружение столь нелюбимые фюрером цифры статистики.

 - За четыре месяца боев войска группы армий «Юг» потеряли 133000 человек убитыми и ранеными, получив взамен пополнение только в составе 33000 человек. Дефицит войск составляет 100000 человек. 6-я армия генерала Холлидта за месяц боев с русскими потеряла 23830 человек, на место которых поступило 3312 человек. Дефицит войск: 20000 человек. Танковая армия генерала Макензена за этот же период потеряла 27291 человека, тогда как пополнение составило 6174 человека, нехватка в 21000 человек. Таково положение дел, мой фюрер, - трагическим голосом произнес фельдмаршал и, не давая времени Гитлеру, что-либо сказать, поспешил передать слово генералу Холлидту. О чем с ним было заранее договорено.

 Тот с радостью подхватил эстафету и, не утруждая себя заглядывать в бумажку, принялся резать правду матку Главному командующему сухопутными силами Рейха.

 - В моем 29-м корпусе на сегодняшний день осталось 8702 солдат и офицеров. Перед ними согласно данным разведки находятся 69000 русских. В 17-м корпусе находятся 9284 человек, которым, противостоя 49500 русских. Мой 4-й корпус относительно благополучен. В его составе имеются 13141 человек против 18000 русских. В целом на сегодняшний день у меня 31133 солдата против 136500 человек у русских. Примерно такое же соотношение в танках. Согласно данным разведки Толбухин бросил против нас примерно 165 танков, тогда как у нас 7 танков и 38 штурмовых орудий.

  Холлидт замолчал, давая возможность фюреру осознать жуткое неравенство сил на южном участке группы армий «Юг», однако его надежды были напрасными. Гитлер молчал, но он молчал от того, что не мог заткнуть рот собеседнику с той, же легкостью, с которой он заткнул Гиллебранда.

  В отличие от Холлидта, мало общавшегося с Гитлером, Манштейн быстро понял состояние фюрера и незамедлительно продолжил свое наступление.

 - Со вчерашнего дня, противник резко усилил свой натиск против 6-й армии. Силами, которыми мы располагаем удержать Донецкий бассейн невозможно, мой фюрер. Все переброшенные из крепости Ейск соединения распределены между танковой армией генерала Макензена и 8-й армией генерала Бласковица, которые пытаются остановить армии генерала Малиновского на Среднем Донце в районе Изюма. В сложившейся ситуации, нам необходимо двенадцать дивизий для удержания Донецкого бассейна, либо его придется оставить.

 Припертый к стене жесткими фактами, Гитлер попытался уйти от принятия решения.