Одним словом боевая награда не приносила доктору Городчиковой большой радости, но носить её, она носила.

  Всего этого маршал не знал и не догадывался, искренне радуясь за маленького доктора.

 - Долго будите загорать, товарищ водитель? – обратился он к шоферу застывшему перед ним по стойке смирно.

 - Думаю, что не меньше получаса, товарищ маршал – честно признался тот. - Карбюратор барахлит будь он неладен.

 - Ясно - кивнул головой Рокоссовский и решительно шагну с обочины дороги прямо на её средину, навстречу могучему «студебеккеру» с властно поднятой рукой.

  Сидевшему за баранкой водителю грузовика подобные действия командующего пришлись не по душе и, остановив машину буквально в трех шагах от Рокоссовского, он начал говорить о нем все, что только думал в этот момент.

 - Да куда ты лезешь!!... Совсем ополоумел!!?… - возмущался боец, но быстро понял, что перед ним высокое начальство, замолк на полуслове и насколько ему позволяла грузная комплекция выскочил из машины, под грозные очи маршала.

 - Извините, товарищ… генерал, так резво под колеса шагнули, едва успел остановить – стал оправдываться водитель. На Рокоссовском в этот момент был простой офицерский полушубок без погон, но генеральская папаха.

 - Я вижу, что вы товарищ водитель налегке едите? – к грузовику был прицеплен ЗиС-3, а в кузове находился его боевой расчет.

- Можно сказать и так, товарищ генерал.

- Нужно помочь товарищу доктору, у неё грузовик сломался. Цепляйте его тросом, а свое орудие крепите к нему. Задача ясна? – тоном нетерпящим возражения спросил Рокоссовский.

- Так точно, товарищ генерал. Но только не знаю, сможет ли мой «студер» потянуть все это, тяжеловато для него будет. Все-таки больше двух положенных тон, - ответил шофер, по лицу которого было хорошо видно, что ему меньше всего хотелось оказывать помощь неизвестной врачихе. - Может, я съезжу в часть и пришлю им помощь, товарищ генерал? - жалобно заныл водитель.

  Будь на месте Рокоссовского простой штабной генерал, он бы согласился с предложенным вариантом, но Константин Константинович хорошо знал, что «студебеккеру» вполне по силам и четыре с половиной тоны груза. Уловив шофера в явном обмане, маршал не стал крыть его матом, грозить расстрелом или применять методы физического воздействия. Все это было глубоко противно такому человеку как Константин Рокоссовский. Вместо этого он решил действовать по-другому. Спокойно, но весьма эффективно.

 - Значит, тяжеловата будет для вашего «зверя» такая упряжка? – буднично спокойно спросил он водителя.

 - Тяжеловата, товарищ генерал – радостно подтвердил тот. - Давайте я доскочу до базы и пришлю помощь. Час, не больше – шофер попытался преданными глазами заглянуть в лицо Рокоссовскому, но тот повернулся в сторону водителя старого «газа».

 - Товарищ водитель, подойдите – приказал он и когда шофер исполнил его команду, спросил его.

 - Как по вашему, потянет этот «студебеккер» ваш грузовик с грузом, орудием и бойцами?

 - Так точно, потянет, товарищ Маршал Советского Союза – браво отрапортовал водитель, узнавший от врача личность неожиданного благодетеля.

 - Я тоже так считаю. Поэтому приказываю вам принять этот грузовик, а свой грузовик передать товарищу водителю. Вашему начальству передайте, что этот обмен произошел по приказу командующего фронтом Маршала Рокоссовского. Ясно?

 - Так точно – пролепетал изумленный водитель.

 - Вот и хорошо. Юлия Сергеевна, как доберетесь, дайте знать, мы буду в штабе у комдива. Алексей будет ждать вашего звонка – маршал кивнул в сторону адъютанта. - Так Комаров, перецепляйте орудие и в путь, у нас мало времени.

  Пока Алексей командовал бойцами расчета, Рокоссовский подошел к маленькой докторше, заглянул ей в глаза и, пожелав всего хорошего, мило попрощался. Конечно, польскому дворянину, куда боле привычно было бы поцеловать протянутую ему на прощание руку, но он не стал конфузить маленького доктора. Всему есть мера.

  Расставаясь со старшим лейтенантом медицинской службы, маршал совершенно не предполагал, что эта мимолетная встреча окажется очень важной в его жизни, а столь царский подарок медицинскому пункту Н-ского полка, спасет ему жизнь.

  Главные исполнители операции «Магнолия» не были представители специального полка «Бранденбург», немцы, хорошо знающие русский язык. За время войны, численность этого подразделения заметно сократилось и по своей сути оно пережило свою полезность.

  Лучший вариант на начальном этапе войны для захвата мостов, уничтожения штабов, штабных колон и распространения панических слухов, полк «Бранденбург» оказался не у дел, когда война приобрела позиционный характер. А когда Восточный фронт стал подобно раку медленно, но верно пятиться на запад, про него и вовсе забыли.

  Свою ставку штандартенфюрер Либо сделал на выходцев из Советского Союза и белоэмигрантов, у которых были свои кровные счеты с Советской властью и которые делом доказали свою преданность и полезность Третьему Рейху.

  Ещё одна причина, по которой к операции «Магнолия» не были привлечены лица немецкой национальности, заключалась в сложности подготовке диверсанта. Конечно, любого человека можно было научить правильно говорить, выучить обычаям и традициям того места откуда он якобы был родом, но на все это уходило много времени и денег. Тогда как бывших граждан СССР учить было уже ничему ненужно, кроме азов разведки или точнее диверсии.

  Во главе диверсионной группы находился сын полковника Белой армии Семен Аркадьевич Туровцев. Он имел на своем счету двенадцать удачных забросок в тыл Красной Армии, за что получил от германского командования два Бронзовых креста и один Серебряный крест с мечами. Также за особые заслуги и в качестве исключения, Гитлер запретил присваивать офицерские звания лицам не арийского происхождения, звание майора Абвера.

  Отправляя Туровцева на задание, Либо посулил ему в случае удачного выполнения Золотой крест и небольшое поместье в пригороде Берлина. Услышав столь щедрые обещания, Туровцев пошутил, что готов обменять пригород Берлина на пригород Парижа, так как его меньше бомбят, на что штандартенфюрер пообещал ему рассмотреть этот вариант.

  Под стать командиру группы были и два его помощник Дмитрий Борщенко и Тагир Ахметзянов. Они перешли на сторону немцев летом сорок первого года и, пройдя обучение в Варшавской школе Абвера, были заброшены за линию фронта. Всего на их счету было четыре удачных заброски и узнав о той награде которую им пообещал Либо в случае успешного выполнения задания сильно обрадовал. Такие деньги на дороге, просто так не валялись.

  Последним участником диверсионной группы Туровцева был радист - поляк Станислав Комаровский. Бывший прикордонник, он хорошо знал местность, где предстояло действовать группе и, где у него имелись старые связи.

  Переброшенные через линию фронта с документами советских военнослужащих, диверсанты сразу разделились на две группы. Одна из них во главе с Туровцевым отправилась на явку, чтобы наладить контакты с местными националистами сотни «Хмеля». Другая пара отправилась за передатчиком, который был спрятан в тайнике в разрушенном костеле, устроенный немцами перед самым отступлением.

  Кроме украинских националистов, у группы был ещё один тайный помощник, который должен был помочь им выйти на Рокоссовского. Это был один из офицеров связи штаба фронта, прибывший на 1-й Украинский фронт в качестве пополнения. Перед самым наступлением на Житомир узел связи штаба фронта попал под бомбежку и понес потери. Именно он должен был вывести диверсантов на маршала Рокоссовского, когда тот покинет штаб фронта и отправиться в войска.

  «Группа капитана Ефимцова выполняющая задание командования» - как было сказано в командировочном удостоверении, не могла долго находиться в советском тылу под видом снабженцев. Рано или поздно они попали бы в поле зрения, если не «СМЕРШа» то комендатур и потому, Туровцев решил поторопить события. По его запросу, немецкое командование предприняло разведку боем на северном фланге 60-й армии генерала Чибисова.

  Разведка боем длилась в течение двух дней и была она проведена столь энергично, что было непонятно что это - бой ли это местного значения или начало полноценного наступления.

  Расчет оказался верен, Рокоссовский незамедлительно покинул штаб фронта и на двух машинах отправился в штаб 60-й армии. Это был рядовой выезд, по привычному и проверенному маршруту, где казалось, ничего не предвещало опасности, кроме разве что внезапного налета вражеской авиации, от которого никто не был застрахован.

  Машина командующего вместе с машиной охраны ехала, не встречая никаких препятствий, но в трех километрах от деревни Таракановки, она была остановлена неизвестно откуда взявшимся комендантским постом.

  Он состоял из четырех человек, один, как и положено, находился на правой стороне дороги, проверяющий офицер стоял слева, а в стороне от него на обочине находилась легковая машина. В ней сидели два бойца, расчет трофейного пулемета МГ, чей ствол был задран высоко в небо. Одним словом самый обыкновенный пост, призванный для проверки документов у людей и перевозимых грузов.

 - В чем дело!? Вы, что читать не умеет!? – гневно выкрикнул сидевший на переднем месте офицер порученец капитан Нефедов, властно тыча рукавицей на прикрепленный к стеклу пропуск с надписью «Проезд везде».

 - Извините товарищ капитан, ищем немецких диверсантов. Их вчера вечером выбросили на парашютах в этом районе – стал виновато объяснять офицер с погонами капитана и васильковыми кантами.

 - Вот и ловите, а это машина командующего. Дайте проехать! – потребовал Нефедов, на что капитан отреагировал несколько своеобразно. Сначала он попытался заглянуть в салон автомобиля, а затем почему-то высоко вскинул левую руку. Нефедов собрался сделать ему замечание за задержку, но не успел. Капитан схватил висевший на груди ППШ и короткой очередью срезал порученца.

  Одновременно с этим открыл огонь, находившийся на правой половине дороге часовой, точным выстрелом из винтовки убивший водителя командующего. Не отстал от него и пулеметный расчет, обрушивший шквал огня на машину охраны Рокоссовского.

  Сидевшие в ней бойцы прошли хорошую школу борьбы с вражескими диверсантами, но и им нужно было необходимо время для открытия ответного огня. На это у них ушло мало времени, но этого хватило для того, чтобы игравший роль офицера Туровцев, успел сместиться в бок к машине засады и длинной очередью прошил правый бок автомобиля Рокоссовского. Ту сторону, где обычно находилось высокое начальство.

  Не отставал от него и мнимый часовой в исполнении Тагира Ахметзянова. Передернув затвор винтовки, он принялся стрелять по левой половине автомобиля командующего, всаживая одну пулю за другой.

  Казалось, что наступают последние минуты славного сына Советского народа Константина Рокоссовского, но Судьба сулила ему иное. Как это часто бывает, исход схватки решила одна единственная пуля, выпущенная охраной в сторону диверсантов. Она попала в бензобак нападавших, который на их несчастье был заполнен под завязку.

Рвануло так, что не только разбросало в разные стороны пулеметный расчет диверсантов, но и огнем и осколками накрыло находившегося неподалеку Семена Туровцева.

  Столь стремительный расклад сил незамедлил сказаться на общем итоге боя. Оставшись в одиночестве Ахметзянов, попытался скрыться, но был уничтожен огнем охраны. Когда уцелевшие солдаты охраны вместе с помощником начальника охраны капитаном Спиридоновым подскочили к автомобилю Рокоссовского, им предстало ужасное зрелище.

  Порученец Нефедов и шофер Красков были мертвы. Не подавал признаки жизни начальник охраны Заморенный, так и не успевший достать пистолет. Смертельное ранение получил адъютант командующего Алексей Комаров, скончавшийся на руках у Спиридонова, буквально захлебнувшийся кровью из простреленной груди.

  Не миновал вражеских пуль и сам командующий получивший двойное ранение. Одно было в плечо, куда угодила одна из пуль выпущенных Ахметзяновым. Другое ранение было в область бедер, по которым прошлась автоматная очередь вражеских диверсантов.

  Трясущимися от волнения руками Спиридонов наложил на раны повязки пытаясь остановить кровь, но командующему требовалась врачебная помощь. Машина охраны в результате перестрелки получила повреждение, но к счастью для Рокоссовского его автомобиль был на ходу и его срочно повезли в ближайший медпункт.

  Охваченный тревогой Спиридонов гнал машину, что было мочи, не подозревая, что ещё не вся опасность для жизни командующего устранена. Она притаилась в стороне от дороги, за деревьями в лице семерых бандеровцев, которых «Хмель» привел к засаде по требованию Туровцева.

  Поначалу, бандеровцам было приказано наблюдать за дорогой и открыть огонь, если охраны будет больше одной машины или кто-то третий попытается прийти на помощь Рокоссовскому. Когда же внезапный взрыв машины привел к гибели диверсантов, «Хмель» побоялся открывать огонь, посчитав свое положение очень невыгодным для боя. Проявив крестьянскую рассудительность, он затаился, но полностью из дела не вышел.

 - Батька, я знаю, куда раненого генерала повезли, - торопливо заговорил помощник «Хмеля» Сагайдак. – В Таракановку, там, у красных ближайший медпункт.

 - Верно, - откликнулся «Хмель», - им на своих машинах в круголя километра три с гаком ехать. Мы туда на лыжах успеем добраться и их перехватить. Поднимайтесь хлопцы, и за дело. Сто тысяч марок на дороге не валяются.

 - А охрана, батька – заныл один из бандеровцев, но «Хмель» разом оборвал его. - Ты как был, дураком Охрим, так им и остался. Не видишь, половина охраны на дороге осталась. Место боя охраняют, а тех, кто с генералом поехал, мы перебьем. Второго нападения они не ожидают, вот мы их и приголубим и денежку заработаем. Вперед!