- Не будем торопиться. Дайте подтверждение о благоприятной обстановке в месте высадки, а потом будем говорить дальше.

 - Мы можем упустить время, Константин Константинович. Ведь как вы точно заметили, нужна подготовка десанта. Разрешите отдать приказ о приведении бригад в боевую готовность – предложил Черняховский.

 - Хорошо, - после не долгого раздумья ответил Рокоссовский. - Пусть готовятся, но без подтверждения разведгрупп, я приказ о выброске десанта не отдам. Надеюсь, что мы друг друга поняли.

  Казалось, что все точки расставлены, но у товарища Хрущева было иное мнение. Он не хотел ждать и где только мог, пытался придать высадке десанта дополнительный импульс ускорения.

  Естественно, командующий фронтом не был в восторге от подобной деятельности Никиты Сергеевича. Однако нынешний статус Хрущева, как первый секретарь ЦК компартии Украины он прибыл осмотреть освобожденную Полтаву, не позволял Рокоссовскому снять трубку телефона и позвонить Сталину. Не такое было у него воспитание.

  Неизвестно во, что бы вылилась вся эта «освободительная» деятельность, если бы в дело не вмешалась простая бытовая история, которые сплошь и рядом присутствовали в любой жизни и истории.

  Рокоссовский уже закончил утреннее заседание штаба, когда к нему в кабинет вошел генерал Зенкович.

 - У вас что-то срочное, Александр Аверьянович? – спросил Рокоссовский, которого ждал генерал Орел. Предстояла поездка в одну из танковых бригад.

 - Надо поговорить, Константин Константинович – произнес Зенкович и по тому тону, с каким это было сказано, генерал понял, что разговор предстоит очень серьезный.

 - Слушаю, вас – Рокоссовский жестом предложил особисту сесть и тот не заставил себя ждать сел, положив на стол небольшую папку.

 - Позавчера, Никита Сергеевич Хрущев был в дивизии Круглова. Он с ним хорошо знаком по Юго-Западному и Сталинградскому фронту. По поводу встречи Круглов организовал стол, куда были приглашены близкие к комдиву и Хрущеву люди. В том числе и представители женского пола, которых привел начальник тыловой службы дивизии подполковник Рященко.

  Зенкович сделал паузу, давая возможность Рокоссовскому понять, о чем пойдет речь в дальнейшем, а также собраться с мыслями.

 - Продолжайте, товарищ Зенкович.

 - Кроме связисток Быковой, Тищенко и Лопухевич, Рященко по просьбе Хрущева пригласил понравившегося ему военврача, лейтенант медицинской службы Городчикову Юлию Сергеевну. Та на приглашение подполковника ответила решительным отказом, а когда Рященко стал ей угрожать, достала пистолет и пообещала отстрелить энное место сначала Рященко, а затем и кавалеру, который посмел ей сделать подобное предложение.

 - Смелая женщина, - усмехнулся Рокоссовский, что дальше?

 - Дальше, обозленный подполковник обратился сначала к Круглову, а потом к начальнику медслужбы дивизии полковнику Жбанову, с целью принудить Городчикову прийти на ужин. Та повторно ответила отказом, на что Жбанов пригрозился силой привести лейтенанта и принудить к близости. В ответ, Городчикова пообещала застрелиться и напуганный Жбанов, отстал от неё, пригрозив стереть Городчикову в пыль. Все это указанно в рапорте капитана Семичастного и подтверждено свидетельскими показаниями некоторых участников застолья.

  Зенкович аккуратно пододвинул папку Рокоссовскому, но генерал не торопился её брать, так как испытывал откровенную неприязнь к тому, что в ней находилось.

  Прекрасно понимая состояние комфронта. Александр Аверьянович не стал навязывать ему решения и только деликатно уточнил.

 - Передадим в Москву или примем решение на своем уровне?

 - А кто это за Городчикова? Что она собой представляет, если ей делают подобные сомнительные предложения? – поинтересовался Рокоссовский.

 - Лейтенант Городчикова, 1921 года рождения, комсомолка, активистка. Пошла на фронт добровольцем в апреле 1943 года после окончания ускоренных медицинских курсов. По отзывам знающих её людей, характеризуется положительно. В порочащих связях замечена не была, под судом и следствием не состояла. Что касается сделанного ей предложения, то Никита Сергеевич случайно увидел её из окна машины и попросил Рященко узнать кто это такая. Все остальное инициатива подполковника, который ранее приглашал на посиделки приглянувшихся Хрущеву женщин.

 - Понятно, - генерал хрустнул пальцами. - Оставьте папку, Александр Аверьянович. Я думаю, что мы сумеем разобраться с этим инцидентом на своем уровне. Что касается лейтенанта, то поговорите со Жбановым и сделайте ему хорошее внушение. Думаю, что у вас найдутся вразумительные слова для полковника.

 - Найдутся, товарищ командующий.

 - Вот и отлично. Предупредите его, о недопустимости каких-либо действий в отношении лейтенанта Городчиковой, а также проследите за этим.

 - Все ясно, товарищ генерал, разрешите идти?

 - Идите – кивнул Зенковичу Рокоссовский. Генерал взглянул на часы, а потом вызвал адъютанта и попросил связаться с Хрущевым и пригласить его на беседу.

  Никита Сергеевич не заставил себя долго ждать и уже через два часа появился в штабе Рокоссовского.

 - Что случилось, товарищ Рокоссовский? – учтиво поинтересовался Хрущев. - Решили предпринять решительные шаги для скорейшего освобождения Киева?

 - Об освобождении Киева мы думаем день и ночь, Никита Сергеевич, но сейчас дело не об этом. Как вы себя чувствуете? Как спите? – учтиво спросил командующий.

 - Чувствую себя хорошо, ночью спал прекрасно, а к чему подобные вопросы? – насторожился Хрущев. Он чувствовал скрытый подвох в словах собеседника, но никак, не мог понять, откуда дует ветер.

 - А позапрошлую ночь, тоже хорошо спали? – также учтиво осведомился Рокоссовский и неторопливо положил на стол папку, полученную от Зенковича. За время своего нахождения в «Крестах» генерал насмотрелся на многих следователей и хорошо помнил, как они вели себя на допросах, что делали, чтобы сломить волю допрашиваемого человека.

  Ему откровенно претило уподобляться своим бывшим мучителям, но дело того требовало. Рокоссовский сделал все правильно и точно. По тому, как он откинулся на стул, как положил руку рядом с папкой и как посмотрел поверх головы, Хрущев сразу почувствовал, что у генерала есть против него сила. Она притаилась в этой коричневой папке и могла больно ударить по нему.

  Упоминание о прошлой ночи сильно напугало Никиту Сергеевича. Напугало не столько присутствием на них женщин, сколько тем, что приняв на грудь в честь встречи со старым товарищем, он «слегка» дал волю своему языку. Хрущев помнил, что вроде бы ничего плохого в адрес Ставки и Сталина он не говорил, но полностью в этом он не был уверен. Уж слишком вызывающе сидел перед ним Рокоссовский, всегда прежде сдержанный и осторожный при общении с Никитой Сергеевичем.

  Сейчас перед Хрущевым сидел совершенно другой генерал Рокоссовский. На его губах виднелась плохо скрываемая пренебрежительная улыбка, а пальцы с нетерпением постукивали по краю стола, готовые в любой момент раскрыть папку и вытащить на свет божий компромат.

  В том, что там находился компромат в виде агентурной записи его пьяной беседы у Круглова, Никита Сергеевич ни минуты не сомневался. Оставалось только выяснить силу этого компромата и попытаться договориться с его обладателем.

 - Что вы этим хотите сказать, Константин Константинович? – осторожно, словно ступая по минному полю, спросил Хрущев.

 - Мне кажется, что вы серьезно устали, Никита Сергеевич, и вам необходимо хорошо отдохнуть. В Москве – холодно уточнил командующий, положив таки пальцы на треклятую папку.

 - И только это? – Хрущев напряженным взглядом сверлил лицо Рокоссовского но, ни один мускул не дрогнул на лице прославленного генерала. Только легкая улыбка зримо обозначилась на его губах, своим видом подчеркивая полную уверенность полководца в этом иносказательном разговоре.

 - Да, только это, Никита Сергеевич – с расстановкой ответил командующий и в комнате воцарило молчание. Сделай генерал одно неверное движение, прояви суетливость и слабость, партаппаратчик моментально бы сдал назад и все усилия по выпроваживанию «дорогого гостя» пошли бы прахом, однако Константин Константинович мастерски довел конца. Всем своим видом он показывал высокому гостю, что не желает вынимать меч из ножен, но при этом намерен идти до конца.

 - Пожалуй, вы правы. Наверно я действительно сильно устал – осторожно выдавил из себя собеседник, внимательно отслеживая реакцию на сказанные слова генерала Рокоссовского. Он ожидал увидеть все что угодно от откровенной радости до открытого презрения, но так и ничего не увидел.

 - В таком случае не смею вас задерживать, – командующий с холодной неторопливостью протянул руку к телефонной трубке и соединился с адъютантом.

 - Семочкин, позвоните на аэродром полковнику Перегудову. Никита Сергеевич Хрущев улетает в Москву, нужен самолет и сопровождение истребителей. Когда вы хотите улететь, товарищ Хрущев? Сейчас или после обеда?

 - Думаю, что лучше сейчас. Обедать будем в Москве – с плохо скрываемым раздражением произнес Хрущев.

  Он никогда не прощал нанесенных ему оскорблений, но сейчас это мало заботило Рокоссовского. Ему нужно было любой ценой ликвидировать очаг беспокойства, успокоить Черняховского и обдумать свои дальнейшие шаги по форсированию Днепра и освобождению Киева.

 - Сейчас, Семочкин, - командующий положил трубку и неторопливо поднялся во весь свой немалый рост и расправил широкие плечи. - Позвольте пожелать вас счастливого пути, Никита Сергеевич. Будем рады видеть вас снова, как только возьмем Киев.

  Небрежным жестом, Рокоссовский отправил папку в стол и, подойдя к Хрущеву, пожал ему на прощание руку. Ладонь бывшего каменотеса была крепкой, сильной и, несмотря на то, что жал он руку Хрущеву очень осторожно, тот поспешил поскорее завершить обмен рукопожатий.

 - До свиданья, товарищ Рокоссовский. До видзенья – едко уколол Хрущев генерала и поспешно вышел вон.

                Глава XI. Днепровская купель – II.

                Константин Константинович Рокоссовский всегда был чужд к зависти по отношению к своим собратьям во Христе и полковой упряжке. Нет, у него, конечно, было здоровое честолюбивое желание отличиться на поле брани и получить Маршальскую звезду. Однако ради этого он не был готов идти по головам, как готовы были сделать некоторые другие генералы из когорты выбранных Сталиным военачальников.

  Когда генерал Черняховский пришел к нему с откровенно сырым планом захвата переправы через Днепр, он отказал ему в поддержке, но при этом не закрыл перед ним дверь. Видя азарт и напор Черняховского, он дал возможность молодому командарму переработать предложение. Провести работу над ошибками, учесть высказанные замечания и когда тот вновь обратился к Рокоссовскому с предложением о захвате переправы через Днепр, слушал его с большим вниманием. Задавая вопросы по ходу доклада.

 - Что с место высадки десанта? Есть подтверждение отсутствия там войск противника?

 - Да, товарищ командующий. Разведгруппа подтвердила, что в квадрате 41-12 отмечаются только патрули полевой жандармерии. Появление регулярных соединений врага не зафиксировано.

 - Задействована только одна разведгруппа? – незамедлительно спросил Рокоссовский, хорошо помня свое поручение Черняховскому.

 - Две разведгруппы, товарищ командующий. Вторая расположилась в районе отметки 516 и ведет наблюдение на случай подхода со стороны Коростеля.

 - Это вряд ли. Сейчас у немцев каждая дивизия на счету и перебрасывать друг другу без особой надобности они не будут.

 - Прикажите перебросить по направлению к Житомиру?

 - Думаю, что не стоит. Насколько я помню, отметка 516 расположена на развилке дорог и переброска войск в район переправы не останется незамеченным.

 - Что сама переправа?

 - Охраняется двумя взводами солдат на восточном берегу и двумя отделениями на западном. Там же находится пункт подрыва двух пролетов моста. Сведения предоставили местные подпольщики. Партизаны отряда «За Родину» покинули место своей прежней дислокации и выдвигаются в район переправы. Предположительно будут через три-четыре дня.

 - Как намереваетесь осуществить захват переправы?

 - Захват переправы поручен отряду особого назначения капитана Громушкина имеющего опыт в подобных операциях. Его люди, экипированные в немецкое обмундирование, вооружены немецким оружием, многие знают немецкий язык.

 - Будем надеяться, что капитан Громушкин не подведет.

 - Не подведет, - заверил командующего Черняховский. - Ему предстоит обезвредить охрану западного берега и уничтожить пункт подрыва. Справиться.

 - А охрана восточного берега? Не получиться так, что они смогут подорвать переправу со своего конца?

 - Саперы уверяют, что сделать это очень трудно. Да и времени для осуществления этого у них не будет. По нашим расчетам бригада десанта будет в районе переправы через час-полтора с момента начала операции.

 - Когда собираетесь отправлять группу капитана Громушкина? - спросил Рокоссовский, быстро проведя расчет времени. – Накладки со временем не будет?

 - Она уже там, товарищ командующий, - честно признался командарм. - Мы посчитали, что частое появление наших самолетов в районе переправы вызовет беспокойство у противника и потому выбросили Громушкина и его людей вместе с разведгруппами.

 - А появление самолетов с десантом не вызовет беспокойства? – усмехнулся Рокоссовский.

 - Чтобы свести подобный риск к минимуму, самолеты с десантом подойдут к квадрату 41-12 со стороны Запада.

 - Значит, решили ограничиться для проведения операции одной бригадой?

 - Не совсем так, товарищ командующий. У наших десантников действительно нет опыта по высаживанию большой численности людей. Тут вы были абсолютно правы. Поэтому, решено вводить дивизию в бой по частям. Бригада полковник Туманяна должна будет захватить плацдарм в районе переправ, а потом туда будут переброшены главные силы дивизии.