Больше всего его беспокоил плацдарм, которые русские захватили южнее Киева. В средине сентября советские войска вышли к Днепру и сходу форсировали его исключительно при помощи подручных средств. Узнав, что солдатам нужно дерево для сооружения плотов, местные жители сами предложили им свои заборы и даже избы в качестве расходного материала.

 - Берите, стройте - говорили бойцам старика и старушки, вдоволь нахлебавшиеся «нового германского порядка».

 - А как же вы? Зима на носу! – удивленно спрашивали их солдаты и получали один и тот же ответ.

 - Берите, бог даст, не помрем, - неслось им в ответ. - При немцах выдюжили, а при советской власти обязательно вытянем. Вы главное, Германа как можно дальше от Днепра отгоните. Не дайте ему возможность вернуться.

  Пользуясь тем, что немцы все свое внимание сосредоточили на районах мостов и переправ, взвод сержанта Ильяса Шарафутдинова на рассвете сумел переправиться через Днепр без больших потерь.

  Только когда плоты уже пересекли средину Днепра и приближались к берегу, по ним из прибрежных кустов ударила автоматная очередь, и загрохотали одиночные винтовочные выстрелы. То видимо был немецкий патруль или одиночный охранный секрет, что слишком поздно обнаружил приближение плотов советской пехоты.

  Казалось, что попав под вражеский огонь, солдаты должны были испугаться, запаниковать, но ничего этого не случилось. Бойцы во взводе были бывалые, сметливые и едва только засвистели пули, как все те, кто не сидел на веслах, немедленно ответили врагу автоматным огнем.

  Высадившись на берег, сержант Шарафутдинов сразу повел своих бойцов в атаку и сходу захватил вражеские окопы вокруг господствовавшего над берегом холма.

  Как потом оказалось, в них находился взвод немецкой полевой жандармерии, отправленной командованием на оборону «Восточного вала». Не нюхавшие пороху «цепные псы» не смогли оказать советским солдатам должного сопротивления и в панике бежали.

  Выбив врага из их окопов, Шарафутдинов не мешкая ни минуты, отправил плоты обратно, чтобы успеть переправить с левого берега подкрепление. Плоты ещё дважды успели переплыть Днепр, прежде чем немцы успели подтянуть артиллерию и пресекли переброску войск на плацдарм.

  Шесть яростных вражеских контратак на свои окопы, выдержал в этот день взвод Ильяса Шарафутдинова. Только наступившие сумерки развели врагов, не позволив гитлеровцам сбросить советских солдат в днепровские воды. Очень в это помогла артиллерия, что своим огнем в клочья разносила идущую в атаку вражескую пехоту.

  Отправляясь на вражеский берег, Ильяс настоял на том, чтобы в состав его взвода был выделен радист с рацией, которая оказалась верной помощницей в трудную минуту. Благодаря ней, командир мог эффективно руководить артиллерийским огнем, в нужный момент и в нужном месте выставлять заградительный вал, однако подлинным героем этого дня, был боевой расчет противотанкового ружья сержанта Трифонова. Он подбил и уничтожил три бронемашины противника и одно штурмовое орудие, доставившее несколько неприятных минут советским солдатам.

  Всю ночь немцы пускали над рекой осветительные ракеты с целью выявления советских плавсредств, однако спустившийся туман скрыл их от глаз врага. Благодаря туману, на плацдарм было переправлено свыше батальона пехоты, минометные и противотанковые расчеты и боеприпасы к ним.

  Больше подобных милостей от природы не было, и немцы непрерывно бомбили район переправы, пытаясь сорвать переброску войск под Букрин. Одновременно с этим немцы яростно контратаковали, стремясь не допустить расширение плацдарма, от которого до Киева было меньше 50 километров.

  Для ликвидации столь опасного плацдарма, Манштейн бросил не только свою «пожарную команду», но и одну танковую и две моторизованные дивизии. Несмотря на гневные протесты фюрера во время телефонных разговоров.

 - Увлекшись защитой Киева, вы можете просмотреть угрозу высадки советских войск на Днепровской дуге под Запорожьем и Днепропетровском, а это в сто, в триста раз важнее для интересов Германии, Манштейн! - кипятился Гитлер. - Мы не для этого сняли с Западного фронта одну танковую и три моторизованные дивизии, чтобы потерять Никополь с его марганцевым сырьем.

 - Мы постоянно помним о значимости этих мест для Германии, мой фюрер, и приложим все усилия, чтобы они не достались большевикам.

 - Когда вы так говорите, у меня возникает стойкое ощущение, что говорите исключительно для проформы. Чтобы потом объяснить постигшие нас неудачи банальной нехваткой войск и очередным фатальным стечением обстоятельств. Нас это – не устраивает, мы хотим весомых действий, а не пустых слов.

 - А разве то обстоятельство, что русские армии остановлены на Днепровской дуге и то, что часть Восточной Украины находится под нашим контролем, не являются весомым доказательством наших действий? – сдерживая себя спросил фельдмаршал и фюрер не нашел, что ответить на эти слова.

 - Действуйте, Манштейн. Я рад слышать от вас, что вы намерены драться на Днепровской дуге, а не отступать – пробурчал вождь и бросил трубку. Ему ещё предстояло разговаривать с Кюхлером и Клюге и фюрер, не хотел портить себе и без того невеселое настроение.

  Но не только одному Эриху Манштейну трепали нервы с эти дни. Несладко приходилось и генералу Рокоссовскому, но не Ставка и лично товарищ Сталин были тому причины. В его ставку прибыл дорогой и незабвенный Никита Сергеевич Хрущев, который спал и видел скорейшее освобождение Киева от немецко-фашистских захватчиков.

  Ради этого, он нарушил негласный запрет вождя на посещение штаба фронта генерала Рокоссовского. Как опытный и хитрый интриган, он под видом посещения освобожденных территорий Украинской ССР, прибыл в штаб генерала Черняховского и прибыл с особой миссией.

  Наведя справки о молодом командарме, Хрущев не стал тратить время на пламенные призывы и прочие пропагандистские призывы. Он решил сыграть на самолюбии Ивана Даниловича, но не грубо и примитивно, а тонко и хитро. Переговорив предварительно с командующим десантной дивизией генералом Дериглазовым, Хрущев явился к Черняховскому с соблазнительным предложением.

 - Иван Данилович, вся советская Украина, весь советский народ ждет не дождется, когда

Вы освободите от немецко-фашистских захватчиков многострадальный город Киев - начал свою заученную и тщательно отрепетированную речь Хрущев.

 - Ровно два года как столица Украины и её жители находятся под пятой оккупантов, которые лютуют над мирным населением. Волосы становятся дыбом, когда читаешь сводки разведки и донесения подпольщиков о зверствах гитлеровцев над киевлянами. От лица всего многонационального населения Киева и прилежащих к нему городов, прошу Вас способствовать скорейшему освобождению столицы советской Украины и спасению тысяч жизней её жителей. Сделайте это – Иван Данилович и киевляне вечно будут Вас помнить.

  Хрустальная слеза в голосе первого секретаря ЦК компартии Украины, взывающая к спасению тысяч жизней мирных жителей, не могла оставить равнодушным генерала Черняховского. Как всякий советский человек он был рад помочь братскому украинскому народу и киевлянам в частности.

 - Поверьте, дорогой Никита Сергеевич, штаб армии готов сделать все возможное для скорейшего освобождения Киева. Не могу сказать точно когда, но столица Украины обязательно будет очищен от немецких оккупантов до конца этого года. Даю Вам честное слово – заверил Черняховский первого секретаря, но ему этих слов было крайне мало.

 - Что значит до конца года, Иван Данилович! – горестно воскликнул Хрущев, гневно потрясая лысой головой. - Да там каждый день равен году! Да там немцы каждый день сотнями, если не тысячами убивают наших советских людей или угоняют их в рабство!

Вы представляете себе как это им там, под немцами!?

 - Представляю, ибо сам читаю донесения разведки, но поймите меня правильно, я, мой штаб и моя армия не можем прыгнуть выше головы и освободить Киев в течение нескольких дней – это не реально.

 - Да никто не собирается заставлять Вас прыгать выше головы, Иван Данилович. Вы и так сделали все, что могли, в кратчайший срок, освободив почти всю восточную Украину – начал плести кружева лести Хрущев. - Единственное, что я Вас прошу послушать и поддержать предложение генерала Дериглазова. Суть его заключается в том, чтобы высадить в районе киевской переправы через Днепр две бригады парашютистов. Они должны будут захватить переправу и удерживать её до подхода основных сил Вашей армии. Я говорил с генералом Дериглазовым, и он уверен в полном успехе операции – выложил свой козырь незабвенный Никита Сергеевич.

  Знал, знал опытный кабинетный и подковерный интриган, чем можно будет зацепить сердце стремительно поднимающегося по карьерной лестнице генерала. Поэтому лесть и боевые лозунги остались далеко в стороне, и на первый план была подана возможность полностью проявить себя как самостоятельный военачальник. А тут ещё такая возможность как взять Киев к двухгодичной дате его захвата и оккупации немцами. Очень трудно устоять перед таким соблазном.

 Черняховский прочно заглотил подброшенную ему Хрущевым наживку, но осторожности не утратил.

 - Скажите, Никита Сергеевич. Почему вы говорите об этом мне, а не командующему фронтом? Думаю, что Константин Константинович с радостью поддержит эту идею, тем более предложенную генералом Дериглазовым.

 - Скажу Вам как на исповеди, Иван Данилович. Пробежала между мной и командующим фронтом черная кошка и потому он слышать ничего не хочет из того, что я ему говорю или кажу. Поэтому и обращаюсь я к Вам, чтобы Вы уговорили командующего фронтом генерала Рокоссовского дать согласие на проведения операции по захвату киевской переправы десантом.

  Искренность и простота, с которой Хрущев объяснил Черняховскому причину своего обращения к нему и смелость предлагаемого им замысла, подкупили молодого генерала, и он после небольшого раздумья дал свое согласие.

 - Я должен всестороннее обдумать все, что Вы мне сказали и обязательно переговорить с генералом Дериглазовым.

 - Конечно, конечно, - залебезил перед военным Хрущев. - Вот все бумаги относительно десантной операции. – Незабвенный Никита Сергеевич с ловкостью фокусника извлек из огромного портфеля папку с коричневыми тесемками. – Если надо переговорить с Дериглазовым, то только свисните, сразу подойдет. Но только помните, что долго ждать нельзя. Время – не терпит – принялся заверять генерала партаппаратчик.

  В любое другое время, Черняховский бы двадцать раз подумал, прежде чем приняться проталкивать навязанную извне идею, но тут все слилось все в одно. Войска Ивана Даниловича должны были вот-вот выступать и, желая добиться максимального успеха, боевой генерал пошел на поводу у хитрого партийного аппаратчика.

  Как потом Черняховский себя клял за подобную неосмотрительность, но тогда, он стал ярым адептом высадки воздушного десанта в тылу врага с целью захвата целой и невредимой переправы возле Киева.

 - Вы не представляете, какой это удачный шанс для нас, чтобы поскорее освободить Киев. Одним ударом мы не только захватим переправы, но и выбьем врага из многострадального города – говорил командарм Рокоссовскому, который отнесся к идее с откровенным скепсисом.

 - Почему не представляя? Не только представляю, но отлично вижу, что желание освободить Киев заставляет Вас закрыть глаза на многое другое. Его освобождение в вашем плане полностью зависит от успеха высадки десанта, идея которого откровенно сырая. Нет, я всеми руками за захват переправы и скорейшее освобождение Киева и готов поддержать Ваш план, но только когда он будет полностью готов. А бросать людей в надежде, авось повезет, я не собираюсь.

 - Но почему вы считаете, что идея десанта сырая. Я говорил с генералом Дериглазовым, и он полностью ручается за своих людей. Они жизни отдадут, но захватят переправу и удержат её до подхода наших войск.

 - А я говорил с полковником Нефедовым, командиром одной из бригад и он рассказал мне, что люди у него действительно золотые, но у них нет опыта высадки большого количества людей. Нет опыта, и это значит, что мы рискуем потерять часть людей, до начала боевых действий.

 - Опыт дело наживное, главное порыв, удар, нанесенный точно в цель и все получиться.

 - Высадка десанта у соседей показал, что для подготовки столь масштабной операции, которую предлагает Дериглазов нужно время. Вон выбросили десант в одном месте, а радиостанция для связи с ним оказалась в другом или ещё хуже, разбилась при посадке. Спасибо партизанам, у них оказалась рация, связались со штабом армии, а то бы совсем плохо бы было.

 - Генерал Дериглазов уверяет, что они провели работу над ошибками и сделали нужные выводы.

 - Правда? – комфронта иронично поднял бровь. - Позвольте не согласиться. Из предложенного Вами плана нет ни слова о том, кто будет встречать десантников на земле. Просто обозначена точка, куда будет высажен десант и всё. А вдруг на момент высадки десанта там будут немцы и людей сбросят на верную смерть? Вы об этом подумали?

 - За местом высадки десанта ведется постоянная разведка с воздуха. Последний раз она была произведена вчера, и признаков скопления вражеских войск замечено не было.

 - Не мне вам говорить, как стремительно меняется обстановка, Иван Данилович. Самолет разведчик пролетел днем, а к вечеру туда пожаловали немцы и весь десант псу под хвост. О высадке десанта можно говорить, только имея на руках подтверждение с земли об отсутствии в квадрате высадки войск противника. В противном случае – это авантюра.

 - В районе высадки десанта нет партизанских отрядов. Ближайший отряд «Гром» находится в восьмидесяти километрах и может не успеть проверить наличие немцев в квадрате высадки.

 - Отправьте туда несколько разведгрупп с рациями. Пусть они встречают десант на земле.

 - И тогда вы одобрите план высадки десанта, товарищ командующий?