- Не думаю, что немцы позволят вам сделать это спокойно.

 - Был бы плацдарм, можно высадиться и ночью – уверенно заявил командарм, и Рокоссовский не стал с ним спорить.

 - С переправой мне более-менее ясно. Чем ответим мы с этой стороны? Учтите, немцы не дадут нам много времени. Оказавшись в окружении, они будут драться отчаянно, да и Манштейн попытается, вернуть под свой контроль переправу.

 - Согласно данным разведки, главные силы немцев обороняющих Киев находятся в районе Букринского плацдарма. Данные радиоперехвата указывают на то, что именно там они ожидают нашего танкового удара. Для скорейшего захвата переправы генерал Орел предлагает создать специальную подвижную группу танков в составе двух рот, состоявшую из танков Т-34 и СУ-85, которая будет отправлена в рейд сразу после прорыва обороны противника. Горючего для безостановочного движения в район переправы хватит. Их действия будет прикрывать дивизию генерала Шехваростова.

 - Хватит ли сил для прорыва обороны? Не будет ли так, что все наши планы споткнуться на обороне врага? Нельзя недооценивать противника.

 - Не тот немец, Константин Константинович. Специально присутствовал на допросе пленных. Все в один голос говорят о «Восточном вале», за которым они собираются отсидеться и перезимовать. Не думаю, что немцы будут особо драться. Восточная Украина для них потеряна, и они спят и видят поскорей отойти за Днепр.

 - Вы рассуждаете, как уже состоявшийся победитель, хотя ещё не обнажили своего оружия. Это очень неправильно. Летом сорок первого немцы тоже полагали, что захватив Смоленск, они сделали дело, и как оказалось напрасно. Именно в июле мы сорвали их блицкриг и положили начало их поражению. Всегда нужно помнить, что прижатый к стене враг, может не побежать, а будет яростно сопротивляться.

 - Для прорыва обороны врага мы сосредоточили 250 артиллерийских стволов на один километр. Генерал Казаков уверен, что для совместного удара с танками генерала Катукова этого хватит.

 - Будем, надеяться, что расчеты генерала Казаков окажутся верны – невозмутимо произнес Рокоссовский, делая вид, что неизвестны действия генералов Казакова и Орла.

 - Какова готовность войск для начала операции?

 - Плюс шестнадцать, товарищ командующий – произнес Черняховский, чем вызвал улыбку у Рокоссовского.

 - И все-таки, вы авантюрист, Иван Данилович – со вздохом осуждения, но не порицания произнес командующий.

  Черняховский моментально уловил этот нюанс, и широко улыбнувшись белозубой улыбкой, произнес: - так ведь исключительно для пользы дела. Ничего личного.

 - Ничего личного, - повторил Рокоссовский, - хорошо, будем считать, что мое согласие на подготовку операции вы получили. Однако хочу напомнить, что начало её проведения будет осуществлено, только после получения моего приказу и ни от кого другого. Надеюсь в этом, у нас с вами недопонимания в этом вопросе не будет.

 - Не будет, товарищ командующий – радостно заверил обрадованный командарм.

 - Тогда не буду вас отвлекать от важных дел. Надеюсь, что у вас все получиться.

  Дав свое согласие Черняховскому на проведение операции по захвату переправы, комфронтом не занял выжидательную позицию, которая сводилась бы только к одному контролю исполнителя. Нет, Генерал-Кинжал только дал молодому командарму добро к действию, которое являлось часть большой и сложной мозаики.

  Дело в том, что первоначально, по замыслу генерала Дериглазова и незабвенного Никиты Сергеевича, высадка предполагалась на восточном берегу Днепра вблизи киевского Наводницкого моста, который был переименован немцами в мост фон Рейхенау. Авторы этого плана считали, что выброска сразу целой десантной дивизии, твердая гарантия того, что мост будет захвачен и удержан до подхода основных сил. А при хорошем стечении обстоятельств, десантника удастся захватить и сам Киев.

  Когда план был представлен в Ставку, то там он был, подвергнут жесткой критике. Авторам было указано, что немцы могут взорвать переправу сразу, как только возникнет угроза её захвата. Кроме Наводницкого моста под контролем оккупантов было ещё две переправы и угрозы окружения для их дивизий на левом берегу Днепра не было.

  Получив щелчок по носу, освободители Киева не успокоились. Быстро переиграв свое творение, они предложили высадить дивизию за Киевом, свято веря в то, что десантники смогут захватить и удержать город, в котором по данным разведки и подполья было мало войск.

  Не желая второй раз осрамиться перед Москвой, Никита Сергеевич, решил действовать через военных, выбрав на эту роль Черняховского. Командарм уже доказал, что обладает кипучей энергией и его армия могла прорваться к берегам Днепра, несмотря на понесенные потери в предыдущих сражениях, однако в дело вмешался комфронтом, вернее сказать его начштаба, генерал Малинин.

  Он сразу заявил, что у десантников нет опыта одномоментной высадки большого количества людей. Кроме этого, в месте высадки десанта могли в любой момент появиться крупные соединения неприятеля и сорвать все освободительные планы генерала Дериглазова и Хрущева.

  У Михаила Сергеевича было свое видение переправы через Днепр и освобождение Киева. Дело в том, что ещё в сорок первом году, севернее Киева в районе деревни Петрищево, советскими войсками была сооружена переправа, которая в ходе отступления за Днепр войсками киевского УРа не была уничтожена. Кто в этом виноват, теперь было уже не столь важно. Переправа досталась немцам целехонькая, и практичные тевтоны взяли её в оборот.

  Большие грузопотоки через неё не проходили, но она функционировала исправно, благо была качественно построена и в серьезном ремонте не нуждалась. Именно на неё и нацелил свое внимание Малинин, а потом и Рокоссовский, резонно полагая, что захватить и удержать эту переправу легче, чем любой из киевских мостов. Охраны у этой переправы было значительно меньше, чем возле мостов, а также намеченное Малининым место располагало к успешной высадке десанта.

  Был ещё один немаловажный фактор, который усыплял бдительность немцев и способствовал успеху операции. Дело в том, что подступы к Петрищевской переправе прикрывала река Десна, которую нужно было форсировать наступающим подразделениям Красной Армии. Немцы разумно предполагали, что успеют взорвать переправу через Днепр, когда советские войска появятся в районе переправы через Десну.

  Расчет был полностью верен, но генерал Орел предложил неожиданное решение столь трудной задачи. Он отказался от попытки захвата или наведения переправы через Десну. Вместо этого, генерал предложил форсировать водное препятствие напрямую, по дну реки. Хорошо знакомый с местами предстоящей операции, Орел уверял Рокоссовского, что знает, где можно будет реализовать его план.

  Для этого была создана особая группа, чьи экипажи учились водить свои машины в «слепую», ориентируясь исключительно по командам по радио. Дело было сложное, необычное, но благодаря личному присутствию генерала Орла процесс шел в нужном направлении. Григорий Николаевич считал ниже собственного достоинства оставаться в стороне от подготовки экипажей, для столь ответственного задания. На все недоуменные вопросы, что это не генеральское дело готовить экипажи, Орел с достоинством отвечал:

 - Я не собираюсь уподобляться учителю, что толкает своих учеников в реку, чтобы проверить её глубину.

  Одновременно с подготовкой экипажей танков, шло обучение экипажей самоходок, которые должны были подставить свое плечо старшему собрату. Недавно поступивших на вооружение самоходок СУ-85 у генерала Орла было откровенно мало, но он не намеривался отказываться от хорошо показавшей себя в предыдущих боях машины.

 - Кулик не велик, но тоже птица – шутил генерал, разговаривая с экипажами самоходок, - покажем фрицам, где раки зимуют.

 - Так точно, товарищ генерал, покажем – радостно отвечали самоходчики, несколько сконфуженные, что они не танкисты.

  Одним словом дело делалось, однако любая операция подобного толку остро нуждалась в прикрытии с воздуха. И хотя сейчас был не июнь сорок первого года, и немецкие асы были жестко и решительно потеснены в небе, они продолжали оставаться опасным и серьезным противником, способным если не сорвать наступательные планы советского командования, то серьезно их нарушить.

  Будь на то воля Рокоссовского, он обязательно прикрепил, был к отряду майора Боздрикова несколько зенитных установок «Бофорс», что поставлялись союзниками по ленд-лизу, но, к сожалению, не мог этого сделать. По этой причине, командующий был вынужден обязать летчиков выделить эскадрилью истребителей, что должны были в любой момент вылететь для прикрытия отряда. Кроме этого, Рокоссовский связался с командующим авиацией дальнего действия маршалом авиации Головановым.

 - Александр Евгеньевич, в ближайшую неделю, нам нужна будет поддержка ваших бомбардировщиков для уничтожения киевских мостов.

 - О каком из объектов идет речь, Константин Константинович? Шестом, восьмом или девятом? – незамедлительно уточнил Голованов. Хотя маршал доверял связи, он неукоснительно соблюдал режим секретности.

 - Одну минуту, - отозвался Рокоссовский, торопливо листая блокнот с нужными таблицами переговоров, - о девятом объекте.

 - У девятого сильное зенитное прикрытие. Из-за этого бомбометание придется проводить с больших высот, и нет твердой гарантии, что объект будет уничтожен – честно предупредил Голованов генерала.

 - Будем надеяться на лучшее - сказал командующий, прекрасно понимавший всю сложность работы летчиков в дневное время.

 - Можно попытаться выполнить эту задачу ночью? – предложил Голованов, - у наших экипажей, есть определенный опыт в этих условиях.

 - Давайте будем считать это как запасной вариант.

 - Хорошо договорились – отозвался Голованов и разговор прекратился. Рокоссовский сделал пометку в своих записях и вызвал к себе Малинине.

 - Как обстоит с готовностью к началу операции «Переправа»?

 - Плюс десять часов – с гордостью доложил начштаба.

 - Что Рыбалко? Готов к повороту на север?

 - Да, мы приостановили переброску, его танков под Букринский плацдарм, но долго это продолжаться не может. Ставка торопит, и немцы могут в любой момент нанести удар по ним. Танковая армия не иголка в стогу сена, как хорошо её не прятали, найдут.

 - Как там, генерал Казаков? Ничего не изменилось?

 - Нет. Казаков по-прежнему уверен, что прорыв состоится – уверил командующего Малинин.

 - Значит, будем ждать. Не в первый раз.

  Уверенность генерала Казакова в успехе наступления, полностью оправдалась. Массированный артиллерийский удар подавил очаги и узлы сопротивление врага, а мощный танковый удар прорвал оборону врага.

  Свое плечо в этом деле наступающей пехоте подставили и летчики. Две эскадрильи пикирующих бомбардировщиков удачно вклинившись в тот небольшой временной период, когда огневой вал сдвинулся в сторону запасных позиций, а танки и пехота только двинулись в наступление на переднюю линию обороны противника.

  Именно под их огонь и попала немецкая пехота, в спешке занимающая оставленные ею окопы и траншее на время артобстрела их советской артиллерии. Несмотря на свое трудное положение, немцы нисколько не отступили от своих канонов построения обороны. Вся она была выстроена по всем правилам инженерного искусства, и отступать, с возведенных ими укреплений, просто так не собирались. Соединениям 60-й армии пришлось приложить заметные усилия, чтобы пробить вражескую оборону и создать зону прорыв шириной в шесть километров.

  Сделано было это с определенным скрипом, но как только это случилось, госпожа Удача принялась сдавать Ивану Даниловичу козыря один за другим. Введенный в прорыв танковый отряд майора Боздрикова быстро достиг берегов Десны, уничтожая гусеницами и орудиями своих танков всех, кто попадался у них на пути.

  Когда же танки и самоходки с десантом на борту достигли заданного квадрата, переправа через Десну прошла быстро и без потерь.

  Чтобы не терять время даром боевые машины переправлялись не поодиночке, а сразу по несколько машин. Заранее было определено, чьи машины идут первыми, чьи вторыми, а кто осуществлял координацию их движения под водой. Для того, чтобы знать точное положение танков под водой, каждый экипаж укреплял на своей башни специальный тонкий шест, который был хорошо виден, благодаря цветным лоскутам на его конце.

  Медленно и осторожно, въезжали танки и самоходки в воды Десны, которые быстро покрывали сначала траки, потом башню, потом над речными просторами не оставался только один шест. В этот момент все зависело от слаженных действий экипажа, который сдал этот трудный экзамен на твердую четверку с плюсом. Все щели у танков и самоходок были тщательно законопачены, и за время прохождения водной преграды ни одна машина не вышла из строя по причине затопления.

  Также не подвел ни один моторов. Ни одна из машин не заглохла под водой и никого, не пришлось вытаскивать на берег при помощи троса, «кирки, лопаты и такой-то матери». Единственный минус заключался в том, что водителей нескольких танков потеряли ориентировку, но находящиеся на берегу корректировщики, помогли им достойно выйти из столь сложного положения. Удачно «перескочив» через Десну, танкисты двинулись к переправе через Днепр, где уже шла отчаянная перестрелка.

  Едва стало известно, что танкисты Боздрикова ушли в прорыв, по радио, группе капитана Громушкина ушел кодированный сигнал о начале операции. Расположившись на окраине леса, она в течение нескольких часов терпеливо ждала приказа к действию, после которого началась их игра со смертью.

  Покинув лес, выстроившись в походную колонну и двинувшись на восток, они превратились в смертников, которым независимо от успехов марш-броска танковой колонны майора Боздрикова предстояло захватить переправу у села Петрищева.

  Вид отряда капитана Громушкина не вызвал подозрения у фельджандармских патрулей, мимо которых они прошли. В потертой форме, со злыми и усталыми лицами, они мало отличались от тех соединений, что двигались по дороге к переправе на левый берег Днепра. Вот, если бы они шли со стороны передовой, то наверняка, просто так мимо жандармов им пройти не удалось. Начались бы расспросы и проверки документов, а так, люди шли к переднему краю, чтобы попытаться остановить натиск ненавистных большевиков.