Все это начштаба Петров узнал потом, но при первой встрече, столкнувшись с колючим взглядом комдива из-под бровей, подполковник сразу понял, что каши с ним он не сварит. Ибо было хорошо видно, что личный интерес, комдив ставил выше интереса общества. И если, с этим ещё можно было жить в мирное время, то во времена войны, подобный подход к делу таил в себе смертельную угрозу.

  Кроме этого, будучи неуверенным в собственных способностях на посту комдива, Литвинчук постоянно опасался, что начальник штаба будет его подсиживать и плести против него интриги. Ещё больше этому способствовала характеристика, которую любезно предоставил на Петрова, его бывший комдив, со словами «ещё то, золотце».

  Делать это его в первую очередь заставляла злость, которую комдив никак не мог в себе изжить по отношению к Петрову. - Басурманин - каждый раз думал и говорил комдив в зависимости от обстоятельств, когда вспоминал Георгия Владимировича.

  Стоит ли удивляться, что каждое действие и предложение Петрова рассматривалось под большим микроскопом в поисках двойного дна. Комдив с большой неохотой отпустил начштаба с инспекционной поездкой по полкам, недовольно спросив, неужели Петрову не ясна обстановка по докладам с мест.

  Ответ, что перед началом наступления Петров намерен лично проверить положение дел и оценить силы дивизии, одновременно успокоило и насторожило комдива. Успокоило, что в случае чего всю ответственность за неудачи можно будет возложить на Петрова и насторожила его активность. Прежние начальники штабов комдива Литвинчука редко выезжали на передовую, предпочитая руководить войсками в тиши штабов по телефону.

  Предчувствие, что узкоглазый «якут» готовит что-то неправильное, подтвердилось на другой день после поездки Петрова на передовую.

  Согласно плану наступления, дивизия должна была наступать на небольшом пространстве, которое с двух сторон было ограниченно болотами. За время сидения, немцы создали на этом участке фронта крепкую, хорошо эшелонированную оборону, прорыв которой обернулся бы большими потерями. Исходя из этого, Петров предложил провести на открытом пространстве разведку боем, а главный удар нанести через болото, проложив по ним гати.

  Предложение начштаба сразу встретило отрицательную реакцию со стороны Литвинчука.

 - Не нами решено, не нам и менять, - решительно заявил комдив, без какого-либо раздумья. - Дивизия будет наступать там, где нам предписано, а ваше предложение, товарищ подполковник, откровенная химера. Согласно картам и докладам болота непроходимы, а вы предлагаете провести через них технику!

  Для убедительности своих слов, Литвинчук стукнул кулаком по карте, но это не произвело должного впечатления на Петрова.

 - Согласно полученным мною данным во время инспекции полков, непроходимым является только болото в зоне действия полка майора Рычкова. Болото в зоне действия полка Евстафьева частично проходимо и там, можно проложить гати.

 - Прокладка гатей требует времени и затрат, а у нас нет ни того ни другого. Сроки начала наступления установлены Ставкой, и никто не будет их менять только ради ваших красивых идей.

 - Никто и не предлагает переноса начала наступления. Суть дела в ином. Если уже сейчас начать прокладывать гати и вести на позиции врага не наступление, а проводить разведку боем, мы можем успеть. Расчеты, проведенные мною и подполковником Евстафьевым, полностью подтверждают этот вариант.

 - Вот когда будите с подполковником Евстафьевым работать в Генштабе, тогда и будите предлагать нам свои варианты. А пока вы находитесь в моем подчинении, то будьте так добры, выполнять мои приказы, а не свои фантазии. Дивизия будет наступать там, где ей предписано штабом фронта. А если вы не согласны, можете подавать рапорта о переводе, подпишу не задумываясь. Ясно?

 - Ясно, товарищ комдив – четко, без всякой заминки ответил Петров, чье лицо застыло непроницаемой маской и это вновь обрадовало и насторожило комдива.

 - Вот и прекрасно, люблю ясность между командиром и подчиненными – Литвинчук жестко скривил пухлые, мясистые губы. Проявив откровенную жесткость в отношении начштаба, Андрей Геннадьевич посчитал дело сделанным, но он плохо знал славного представителя корейского народа. Признав над собой власть комдива, вечером того же дня, Петров имел разговор с комполка Евстафьевым.

 - Ну, что Дмитрий Геннадьевич, как ты и предполагал, комдив не поддержал нашу идею относительно гатей.

 - Что будем делать?

 - Учитывая то, что главный удар будет наносить полки Устюжанина и Рычкова, ничто не мешает тебе приступить к прокладке гатей, - Петров замолчал, ожидая реакции со стороны Евстафьева, но тот не торопился говорить, давая возможность начштабу высказаться.

 - В подобных условиях темп работ, конечно, будет не тот, на который мы рассчитывали, но можно попробовать. Как ты считаешь?

 - Думаю, что можно, - к тайной радости Петрова откликнулся его собеседник. - Посланные мною разведчики подтвердили, что болото частично проходимо. До противоположной стороны не добирались, так как такой задачи не было. Однако уверены, что можно пройти. Вешки на всякий случай установили.

 - Что установили – это хорошо. Теперь главное, чтобы немцы наши приготовления не обнаружили.

 - Постараемся сделать все возможное, чтобы этого не случилось. Гораздо трудней сделать так, чтобы начальство раньше времени не узнало об этой инициативе. Доброхотов везде хватает.

 - Да, согласен. Этого добра всегда бывает в избытке – со вздохом констатировал Петров, но собеседник расценил его слова иначе.

 - Если это случиться готов взять все дело под свою ответственность.

 - Под нашу ответственность, Дмитрий Геннадьевич. Я не привык прятаться за спинами подчиненных – немедленно последовал ответ Петрова.

 - Хорошо, но я надеюсь, что до этого не дойдет.

 - Я тоже надеюсь – согласился подполковник, после чего с удвоенной энергией взялся за начальника дивизионной разведки. Бедный майор Фролов по два раза на день докладывал Петрову о результатах работы своей службы, которые ложились на карту.

  Комдив попытался ограничить активность Петрова, но получил решительный отпор.

 - Я считаю, что мы не имеем права посылать людей в наступление, не вскрыв как можно полнее оборону противника – слова начштаба, поддержал майор Касьянцев.

 - Майор Фролов исправляет свои прежние огрехи, товарищ комдив. Благодаря напряженной работе разведки только за прошедшие сутки выявлено одиннадцать огневых точек немцев, о которых мы не имели представление. Кроме этого, в глубине обороны противника обнаружены два объекта, которые могут представлять для нас особый интерес. Это или штаб или крупный склад боеприпасов, уничтожение которого может существенно повлиять на исход нашего наступления – отрапортовал Касьянов.

 - Хорошо, предоставьте, мне справку по этим двум объектам. Я сам свяжусь с артиллеристами - сухо бросил в ответ Литвинчук.

  Как всегда время для подготовки наступления было в обрез. Армии и фронты не успевали сделать все, что намеривались, но точно в назначенный срок наступление началось. Первыми ударили соединения Ленинградского фронта, которые уже в первый день прорвали оборону врага и продвинулись вперед на четыре километра, при ширине прорыва в двенадцать километров. Создав благоприятную обстановку для выхода к хорошо укрепленным позициям немцев в районе станции Ульяновка.

  Строили свои оборонительные рубежи гитлеровцы основательно, с тем расчетом, чтобы можно было отразить наступление с любого направления. Однако долго противостоять мощному артиллерийскому огню советских гаубиц и минометов, они не могли. Полностью выкладывая свои боевые запасы, артиллеристы генерала Говорова, медленно, но верно крушили оборону врага. К исходу второго дня наступления, советские солдаты ворвались в Ульяновку и после ожесточенной схватки выбили немцев со станции.

  Ободренные успехом, командование 67-й армии собиралось продолжить наступление, но вражеские контратаки полностью спутали им все карты. Не считаясь с потерями, немцы непрерывно атаковали, стремясь во, чтобы то ни стало вернуть под свой контроль Ульяновку. Только своевременный ввод в бои танковых подразделений, помог бойцам отразить вражеские атаки, которые в день достигали до 11-12 раз.

  К исходу пятого дня боев, Ульяновка осталась за советскими войсками, но от продолжения наступления на Тосно пришлось временно отказаться. Слишком яростным было сопротивление противника, а природные условия не позволяли совершить фланговый обход и вынуждали атаковать вражеские укрепления исключительно в лоб.

  Ничуть не лучше было положение соединений 8-й армии. Они были вынуждены наступать на село Шапки на узком пространстве, зажатые с двух сторон болотистой местностью. В первый день наступления советские войска сумели прорвать первую линию немецкой обороны, но когда достигли второй, то также столкнулись с упорным сопротивлением врага.

  Опорные пункты его обороны постоянно переходили из рук в руки. Благодаря артиллерийской поддержке красноармейцы выбивали немцев с их позиций, но после яростной контратаки были вынуждены отступать, чтобы вновь пойти в атаку.

  Ожесточенные позиционные сражения приводили к тому, что стороны теряли силы, тогда как линия фронта колебалась взад-вперед на расстоянии одного километра.

  В этих боях, в дивизии подполковника Петрова особенно пострадали соединения полков Рычкова и Устюжанина. Вместо того чтобы сразу ввести в прорыв приданные дивизии танковые подразделения, Литвинчук упрямо ждал, когда оборона противника будет полностью прорвана.

  Два дня, несмотря на все призывы Петрова поддержать атаку пехотинцев танками, комдив отвечал отказом, пока сверху, не поступил приказ ввести в прорыв приданные дивизии танки. Ввод двух танковых батальонов позволил оттеснить противника к Шопки, после чего наступление стало.

  В этот день, между Петровым и комдивом состоялся трудный разговор, во время вечернего доклада.

 - Нужно честно признаться, что на сегодняшний день дивизия полностью исчерпала свой наступательный потенциал и выйти к станции Тосно не может - заговорил Петров, но Литвинчук сразу прервал его недовольным голосом.

 - Вы забываете о полке Евстафьева. Необходимо провести его перегруппировку с полком Рычкова и продолжить наступление как этого требует штаб фронта.

 - В сложившейся ситуации, подобная замена не приведет к прорыву обороны врага. По данным разведки, немцы перебросили под Тосно дополнительные силы и Евстафьев, в лучшем случае потеснит противника, а в худшем, останется на прежнем месте, потеряв половину состава.

 - И что вы намерены делать? полностью отказаться от наступления? Тогда как штаб фронта и Ставка требует его продолжения? Это вы предлагаете?! – тоном комиссара расстрельной команды воскликнул Литвинчук.

 - Я предлагаю отказаться от не оправдавшей себя тактике лобового удара и вернуться к варианту наступления через болота. Последние данные разведки, поступившие из полка Евстафьева, говорят о том, что болота проходимы для людей и легкой артиллерии, а главное, немцы не ждут удара с этой стороны. Они максимально ослабили свою оборону, сократив число огневых позиций и патрулей вдоль болота. Есть возможность в кратчайшие сроки проложить гати и ударить в тыл противнику обороняющему Шапки.

 - Как у вас все просто и лихо, - презрительно фыркнул комдив. - Проложили гати, нанесли удар в тыл противнику, разгромили его. Не война, а чистые маневры.

 - Оперативный отдел полностью поддерживает предложение подполковника Петрова, - поддержал начштаба майор Касьянцев. - Я считаю, что за три-четыре дня можно будет, проложит через болота гати и продолжить наступление на Тосно, как этого требует от нас фронт.

 - Три-четыре дня? – недоверчиво переспросил комдив. - Вы предлагаете явно не реальные сроки.

 - Если навалиться всем миром, можно уложиться в названый Михаилом Сергеевичем срок, - возразил Литвинчуку Петров. - Риск, конечно, имеется, зато в случае успеха дивизия имеет все шансы выполнить поставленную перед ней боевую задачу. Ведь оборона немцев со стороны болот слабая.

 - Вашими бы устами, мед пить. А не думаете ли вы, что – эта ослабленная оборона ничто иное как хитрая ловушка со стороны немцев призванная сорвать наше наступление? Такой вариант вам в голову не приходил?

 - Приходил, но он не подтверждается разведданными. Немцы действуют по привычному для себя шаблону, снимают войска со спокойных участков обороны и перебрасывают туда, где жарко. Удара наших войск со стороны болота они не ждут.

 - Вы так уверены в этом? – комдив мазанул Петрова тяжелым колючим взглядом из-под бровей.

 - Да, уверен.

 - И в случае неудачи готовы взять на себя всю ответственность? – слащавым голосом уточнил Литвинчук.

 - Да, готов – кратко ответил Петров и комдив задумался. Нутром он чувствовал какую-то неправильность, какой-то подвох со стороны начштаба, но в чем он заключается, комдив так и не мог понять. Уверенность Петрова, а также небольшой срок необходимый для подготовки наступления подкупал Литвинчука. Он полностью совпадал с тем, что давал ему штаб фронта для перегруппировки сил и возобновления наступления.

- Значит, уложитесь в три-четыре дня?

- Да, уложимся.

- А в два-три дня?

- К чему разводить пустые разговоры, товарищ комдив. Давайте начнем, а там видно будет, уложимся или нет – Касьянцев требовательно посмотрел на комдива, ожидая его решения.

- Хорошо, я доложу о вашем предложении командованию, - процедил Литвинчук, - пусть оно дает добро на ваш план.

  К удивлению комдива, командование фронтом отнеслось к идее Петрова с должным вниманием. Оно разрешило провести в заявленном участке фронта разведку боем, но по привычки сократило срок подготовки наступления с трех-четырех дней до двух-трех.

  Стоит ли говорить, что все оставшиеся дни, Петров и начальник оперативного отдела провели как на иголках. Весь лень они только и делали, что принимали доклады, отдавали приказы. Мотались из одного соединения в другое, проверяя степень их готовности к наступлению, чтобы вечером, на докладе у комдива услышать хмыканье и услышать напоминание, сколько времени у них осталось, для реализации своей «авантюры».