- Это очень опасно государь – веско возразил Нефтех. – Дарий, Перикл и Зопирион не смогли покорить их, напрасно гоняясь за их конными отрядами по выжженной степи. Голод и жажда, а не страх смерти заставили этих славных полководцев отступить от Скифии. 

 - Узнаю твои осторожные речи Нефтех. Ты всегда был уж слишком осторожным, когда дело заходило о моих новых походах.

 - Это так государь, – признал советник ,– но все же прошу тебя не спешить, поход может быть очень опасны.

 - Опасным? Давно ли ты Нефтех стал бояться походов, под моим знаменем. Я вовсе не собираюсь подобно Дарию гоняться за скифами по их степям. Мне вполне будет достаточно привести к покорности северные города Понта вместе с Тавридой. Двинемся вдоль берега моря, а флот будет снабжать нас провиантом и всем необходимым. А если скифы пожелают испробовать крепость наших доспехов, милости прошу. Мне будет очень приятно приказать насадить головы вождей скифов на острые колья. И так решено скоро выступаем – быстро проговорил Александр, как бы сжигая себе  пути отхода.

 - А вы соберите как можно больше сведений о землях, по которым моему войску будет суждено пройти – бросил он географам и стремительно встал, давая понять всем собравшимся, что сегодняшняя аудиенция закончилась. 

  Все остальные дни Нефтех только радовался тому, как удачно попали его слова на благодатную почву в душе Александра. Словно прошлогодняя шелуха с него летел образ человека наслаждающегося мирной жизнью, и на свет вылез старый и самый главный порок царя, завоевание новых земель. Как оказалось, он лишь только дремал, набираясь в мирном сне новых сил, чтобы, отдохнув и окрепнув вновь продолжить своё шествие вперед.    

  Подвигая под нос Александра аппетитную наживку, бритоголовый египтянин умело сплел воедино несколько факторов, мимо которых царь никак не мог пройти мимо. Богатые и независимые греческие полисы находились рядом буквально под боком и поэтому, царскому войску не требовалось совершать никаких длительных переходов, в отличие от всех походов последних лет. 

  Размышляя над планом северного похода, Нефтех, как человек, имевший некоторый военный опыт, пришел к выводу, дабы лишний раз не искушать судьбу, необходимо прочно привязать войско с флотом и двигаться к Ольвии исключительно вдоль морского побережья. Как оказалось потом, его план полностью совпал с намерением царя, что подняло египтянина в глазах Эвмена, который высказал сомнение в правильности суждений советника.

  Другим не менее важным фактором в осуществлении похода, являлось царское тщеславие к громким победам. Александру очень хотелось не только превзойти по воинской славе перса Дария, но и превзойти своего отца, единственного из полководцев сумевшего одержать победу над непобедимым скифским войском. За долгие годы общения с монархом, Нефтех прекрасно изучил все потаенные струны царской души и теперь безошибочно играл на них свою партитуру. 

  Замыкался же весь дьявольский замысел Нефтеха на крови несчастного Зопириона, которая была прекрасным поводом мщения, прикрываясь которым Александр мог свободно действовать, не боясь, что его могут назвать ненасытным завоевателем. Теперь даже если свободолюбивые греческие полисы будут клеймить македонского царя тираном и угнетателем, Александр с чистым сердцем претворять в жизнь свои планы, по покорению Понта.   

  Нефтех рассчитал всё верно, именно месть за гибель Зопириона, монарх выдвинул на первое место, когда через три дня, он громогласно объявил о своем намерении наказать Ольвию и скифов.

  Основу царского войска, составила армия Эвмена, которую Александр разделил на две, почти равные части. Основную ударную силу конницу численностью свыше восьми тысяч человек, как это бывало ранее, царь возглавил лично. Пехоту он отдал под командование Эвмену, приказав карийцу двигаться к Византию. Здесь стратегу предстояло погрузить свои семь тысяч человек на корабли и, двигаясь вдоль берега моря, идти к устью Истра, где должна была состояться их встреча.   

  Подобное разделение армии, позволяло Александру, совершить быстрый рейд для наведения порядка во фракийских землях, чьи племена частично поддержали нашествие кельтов. Местные цари всегда не были склонны терпеть над собой чужую власть, будь даже она царя Александра, покорившего почти всю Ойкумену. Едва только фракийцы почувствовали слабину, как моментально попытались спихнуть чужое ярмо со своей шеи.

  Вместе с тем, зная какими хорошими войнами, являются сыны Фракии, Александр совместить два очень полезных для себя дела. Желая уменьшить численность мечей у мятежного вождя Севфа, он объявил широкий набор фракийской пехоты для похода против Ольвии и Боспорского царства. Щедрость македонского владыки при уплате жалования своим солдатам была всем известна и поэтому, это был очень сильный  ход.    

  В том, что фракийцы потянуться к нему монарх не сомневался; в удовольствии пограбить богатых соседей да ещё за деньги, ни один стоящий воин не мог себе отказать. Кроме того, царская власть Севфа не была признана большинством фракийцев и по своей сути, он скорее был вождем бунтарей, чем законным властителем. 

  Собираясь в северный поход, Александр недолго думал, кому оставить бразды правления в Пелле. Своим наместником  в Македонии и Элладе, он поставил Птоломея  Лага, продолжая выказывать свою милость к бывшему всесильному хилиарху Запада.

 - Оставь свои болячки в стороне и займись делом, – говорил монарх своему тайному сводному брату -  поход против ольвийцев и боспоритов по моему размышлению будет сопровождаться большими потерями. Впрочем, как и во всякой войне. Я предвижу, что скифы буду доставлять нам большие неприятности, это очень опасный и драчливый народ. Поэтому я хочу, чтобы к моему возвращению с Понта у тебя была собрана новая полноценная армия, готовая в любой день выйти в поход.

 - Поход? Куда ты ещё хочешь совершить поход Александр?! – воскликнул удивленный Птоломей.   

 - В глубоком знанье счастья нет, как говорит мой советник Нефтех и он прав. Не ломай попусту голову над моими планами старый товарищ, они ещё далеки, а твоя забота подготовить мне войско, – отрезал Александр, – денег тебе хватит, умения тоже, так, что начинай действовать сразу после моего ухода.

  Радостная весть о возвращении Птоломея во власть, была предметом обсуждения самого Птоломея и его жены афинянки Таис. Будучи посвященной, в разные тайные религиозные сообщества, Таис имела обширные связи среди гадателей, к услугам которых она обратилась сразу после опалы своего мужа.

 - Вчера пришел ответ из Додоны, от тамошних жрецов, гадающих на листьях священного дуба, посвященного самому Зевсу. Мне стоило большого труда и денег добиться от жрецов святилища быстрого ответа на твои вопросы дорогой – сказала Таис, осторожно извлекая из ларца три глиняных таблички. 

 - И что они говорят, – живо поинтересовался Птоломей, – надеюсь, что за свои деньги я получу ясный и внятный ответ, в отличие от расплывчатых фраз дельфийской пифии.

 - Не богохульствуй Птоломей, – властно осадила она мужа, – это самое древнее святилище в Элладе и оно всегда славилось правдивыми ответами.

 - Древнее да, но почему-то дельфийцы их здорово обошли по пророческой славе, – буркнул македонец, жадно пробегая глазами по выписанным на глине строчкам. Оракул Додоны сулил ему быстрое возвращение высокой власти, которая может продлиться долгие годы при правильном её использовании. Предсказание полностью исполнялось и Птоломей нетерпеливо отложил табличку в сторону и потянулся за другой.

  В ней оракул предсказывал, что поход на скифов будет последним для царя Александра, как и для всей его семьи. От такого предсказания у Птоломея сразу засосало под ложечкой, и вспотели руки. Если всё это правда, то, у него появлялся реальный шанс стать властителем огромной державы. Стараясь скрыть охватившую его дрожь, македонец крепко стиснул пальцами крепкую глину и пытливо уставился в лицо Таис, державшую в своих руках третье предсказание оракула.

  Птоломей хорошо помнил, что за ответ должен там быть. Желая узнать будущее, македонец  велел жене в первую очередь спросить о себе, затем об Александре и в самый последний вопрос он желал знать, кого ему стоит опасаться. Кто его главный враг.

 - Кто? – осторожно спросил Птоломей пересохшими от волнения губами – Эвмен?

  Таис в ответ покачала головой и глухим голосом произнесла – нам стоит бояться рогатого Амона.

 - Нефтех! – хрипло произнес македонец,– я так и знал. Я так и знал, что за всеми моими горестями стоит эта египетская змея. Но как? Как он мог вредить мне, находясь на огромном расстоянии отсюда. Как? Ведь когда здесь происходили волнения, у египтянина не было связи с Эвменом, я точно это знаю. Это уму непостижимо.

 - Может ему, действительно помогает его главный бог Амон? – осторожно подала голос Таис.

 - Может, но нам от этого не легче. Пока войско не выступило в поход, надо сделать всё, чтобы оторвать его от Александра. 

 - Легко сказать. Царь явно благоволит египтянину, как будто околдован неведомой силой.

 - Околдован, – ехидно скривился Птоломей - Ерунда! Просто бритоголовый жрец слишком много знает вот и всё. За все - то время, что он трется вокруг царя, почти все его предсказания сбываются. Из-за этого он и смог накрепко присосаться к царю как нильская пиявка.

 - Додонский жрец, что привез мне таблички всё еще здесь. Может, стоит попробовать с его помощью опорочить Нефтеха в глазах царя.

 - Не знаю. Александр очень ценит своего советника и верит почти каждому его слову – усомнился Птоломей.

 - Поверь мне как женщине, что в глубине души Александр тяготиться пребыванием возле себя такого человека как Нефтех, который своим блеском тайных знаний может затмевать величие самого царя – многозначительно сказала Таис.

 - Не знаю, верны ли твои слова. Египтянин всегда держится очень скромно и открывает рот только тогда, когда царь его спрашивает. Только благодаря этому он так долго и состоит при нём. 

 - Может это и так, но попытаться стоит. У Додонского оракула очень большой авторитет – продолжала настаивать Таис.

 - Это, конечно, потребует новых денег? – скаредно хмыкнул македонец.

 - Хорошо, ничего не делай и только горестно вздыхай, что боги не шлют тебе благостный случай устранить своего тайного противника, на которого тебе указал оракул.

 - Ладно, не кипятись дорогая, раз надо давай попробуем. Мня для верного дела денег, никогда не было жалко – парировал Птоломей выпад жены.

  Через три дня после этого разговора, во время обсуждения у Александра готовности войска к предстоящему походу, к царю подошел начальник личной охраны и известил его, что во дворец прибыл додонский жрец и просит срочной аудиенции монарха.

 - Из Додоны? – удивился Александр. Он хорошо знал храм Зевса додонского, в котором  в ранней молодости познакомились его родители, прибывшие в святилище по поручению своих родственников, для получения предсказания оракула.

  Однако, несмотря на столь романтическую встречу, ни царь Филипп, ни царица Олимпиада, в дальнейшем не направляли в Додону свои посольства, желая узнать волю верховного бога на ту или иную проблему. Стремясь подчеркнуть свою общность с греческой культурой, своим главным предсказателем, они сделали дельфийскую пифию. Именно туда, царь Филипп неоднократно отправлял дары и посольства а, кроме того, копьем и мечом защищал земли оракула от посягательств локрийцев и фокинян.          

  Сам Александр сделал свой выбор в пользу Египта и Востока, также не выказывал особого пиита перед Додоной, подобно отцу отдав свою симпатию Дельфам. Поэтому появление додонского оракула не вызвало у него особой радости или почтения, однако будучи в душе суеверным человеком он не решился отказать жрецу древнего храма.

 - Что он хочет? – спросил Александр, недовольный тем, что его отвлекают от самого святого, подготовки к походу.

 - Жрец утверждает, что у него к тебе важное послание от которого зависит успех твоего похода царь.

  Слова попали на благодатную почву. Всё что относилось к походу, было лестно царскому уху.

 - Зови, – коротко приказал Александр и когда страж удалился, он обратился к своему бритоголовому советнику. – Сейчас придет твой собрат по гаданию,  у него какое-то важное предсказание для меня. Что это может быть Нефтех?

 - К чему зря гадать государь, если мы сможем узнать это через несколько минут – с достоинством ответил египтянин.   

  Додонский жрец предстал перед царем, как и подобало представителю древнего храма, значимо и величаво. Он торжественно нес себя, каждой черточкой своего лица, каждым движением тела демонстрируя всем окружающим, и в первую очередь Александру, что обладает важной тайной.

  Проницательный взгляд Нефтеха сразу отметил, что подобное поведение жреца вызвало недовольство у царя. Уже давно никто из предсказателей и служителей храмов не подходил к Александру, таким образом, сам титул сына Зевса и покорителя Ойкумены требовал выказывания большего почтения. Жрец видимо давно отстал от жизни, ставя себя выше монарха. Встав перед царем, он, молча, склонил свою голову, увенчанную жреческим венком в полупоклоне, чем совершил новую ошибку в дворцовом этикете.

 - Царь македонский Александр приветствует тебя посланник Додоны, – первым заговорил монарх с некоторой усмешкой, что говорило об уже принятом царем решении в отношении посланца, – что привело тебя в Пеллу в столь неспокойное время? 

 - Желание спасти твою жизнь царь, открыв тебе волю великого Зевса, – громко произнес жрец, величественно чеканя свои слова. – Жрецы нашего святилища прочли её по листьям священного дуба, что существует со времен великого Девкалиона, который и построил храм по воле отца богов. 

  Слушая речь додонца, Нефтех удивился его грубой ошибке. Говоря о Зевсе, он отказал царю в титуле сына бога, чего Александр никогда не прощал.