Вначале всем казалось, что так оно и будет. В Пелле одно праздничное пиршество по поводу победы Александра сменялось другим, наполняя македонскую столицу радостью и весельем, как это было в почти легендарные времена правления царя Филиппа. В город широким потоком устремились певцы и поэты, гетеры и танцовщицы, привлеченные запахом почти дармового золота, которое в большом количестве привез с собой великий царь.         

  Дни проходили за днями и царь, охотно потакал празднеству и веселью, хотя ранее всегда был сторонником жесткой умеренности, справедливо полагая, что все эти излишества разлагают его  войско. Пиры сменялись, охотой, вслед за ней шла череда состязаний устроенных в честь возвращения в Македонию царя Александра. Казалось, что в Пелле наступил золотой век, но опытный глаз египтянина Нефтеха, зорко подметил, что для царя царей его родной город с его кривыми улочками и небольшим дворцом стал давно малым и  это рано или поздно скажется на настроении монарха.

  Сам Нефтех находясь в Пелле, чувствовал себя человеком, сидящим на иголках и для этого, были вполне объективные причины. Перед тем как последовать вслед за своим царем в восточный поход, Нефтех самовольно назначил на место правителя Египта свою жену, рыжеволосую Антигону. Конечно, такой опытный царедворец как Нефтех, обставил всё с соблюдением всех правил закона. Назначенный Александром вместо уходящего в поход Нефтеха наместник скоропостижно скончался, и египтянин имел полное право, в выборе своего приемника оказавшись в столь необычных условиях.

  Вся сложность положения Антигоны, заключалась в том, что Александр мог в любой момент вспомнить о судьбе своего невыполненного приказа. Пока царь находился на войне, и походная канцелярия монарха находилась под патронажем Нефтеха, советник мог быть абсолютно спокоен за судьбу своей жены. Теперь же всё могло поменяться в любой момент. Нефтех прекрасно знал, как много царских сановников в тайне были недовольные его решением относительно Антигоны. Теперь, когда царь вернулся в Пеллу, египтянин ничуть не сомневался, что рой доносов на его самоуправство в самом скором времени лягут на стол перед царем Александром.

  Сам Нефтех, получив признание своих заслуг перед троном, и будучи осыпан различными наградами и почестями, остался в звании личного царского советника, что значительно принижало могущество египтянина при дворе в мирное время. По сути дела, он становился придворным мудрецом, которого могли спросить совет или мнение, а могли и не спросить. Этот статус почетной синекуры никак не устраивал египтянина, который за время последнего похода, успел привыкнуть быть правой рукой царя царей.

  Конечно, находясь на этой почетной должности, личный советник царя мог определенное время неплохо существовать. Но, если ранее Нефтех мог выгодно отличаться от придворной братии своими тайными знаниями, то теперь царская потребность в познании географии свелась к мизеру и египтянин, не представлял себе, чем он может заинтересовать Александра.

  Ничуть не лучше было положение и у хилиарха Эвмена, которого царь так же осыпал многочисленными наградами и подарками, но полностью отстранил его от командования войском, с помощью которого и были разгромлены орды кельтов. Придя в Пеллу, Александр первым делом за ненужностью устранил введенное перед походом звание хилиарха, тем самым, продемонстрировав всем, возрождение, своего единоличного правления.

  После этих перемен, вчерашний полноправный властитель почти половины Ойкумены, превратился в простого командира одного из соединений царского войска, для которого самый лучший исход завершения службы, было бы получение одной из сатрапий огромного македонского царства.    

  Столь явное отстранение от власти людей долгое время верой и правдой служивших царскому дому Аргидов не могло пройти без последствий, и между Эвменом и Нефтехом состоялся обстоятельный разговор, вылившийся в тайный сговор.

  Нет, ни о какой измене в их разговоре речь не шла. Оба царских сподвижника не замышляли коварного устранения Александра или его свержение. Просто оба героя пришли к одной и той же мысли, для восстановления своего прежнего статуса, им необходимо как можно скорее втянуть царя в новый военный поход. Мирная жизнь рядом с царем Александром для этих двоих была мало перспективна. 

 - Представь себе Эвмен, как сложны и необычны, бывают нити людских судеб, – говорил кардийцу Нефтех. – Ещё год назад я только и мечтал о тихой и спокойной жизни, а сегодня выясняется, что для моего достойного существования нужна война.    

 - На кого же ты собираешься предложить Александру совершить поход, все известные и неизвестные царства Ойкумены уже покорены. Свободными остались лишь дикие племена юга, к которым у царя навряд ли возникнет интерес. Надеюсь, ты не думаешь организовать поход к легендарным островам древних, о которых я много слышал, находясь в Вавилоне?

 - Нет, Эвмен. Поиск древних земель меня нисколько не занимает. Есть куда более привлекательные земли и находятся они совсем рядом.

 - Совсем рядом это понятие относительное. Что ты имеешь в виду?

 - Северные земли и в первую очередь понтийские города, Ольвию и Боспор. Эти непокоренные куски эллинского мира, царь обязательно захочет присоединить к своим владениям – торжественно произнес Нефтех и поспешил продолжить свою мысль, заметив тень скепсиса на лице своего собеседника. 

 - Вспомни судьбу стратега Зопириона, которого царь послал на покорение Ольвии, когда победа над Дарием ещё не была полной и окончательной, а Спарта не была разбита и приведена к покорности. Тогда скифы и геты нанятые на деньги оливийцев разгромили войско стратега и отказали родственникам в выкупе тела. По словам купцов, голова Зопириона долго висела на шесте перед шатром их вождя Арпаксая, как главный триумф похода.

 - Да друг, ты прав. Александр никогда не прощает поражения, нанесенные его войску кем-либо. Зная царскую натуру можно не сомневаться, что  со временем он пожелает отомстить.

 - Совершенно верно. А если напомнить ему о Дарии, что не смог покорить понтийских скифов, то можно не сомневаться, что поход на севр обязательно состоится. 

 - Но это  следует сделать очень осторожно, чтобы Александр ничего не заподозрил. В   последнее время царь стал очень гневен.

 - Не беспокойся дорогой мой. Что-что, а подносить царю нужную информацию я всегда умел – заверил Эвмена египтянин и тот в душе согласился с ним. Благодаря умело созданному образу  человека знающего некоторые тайны бытия, Нефтех всегда стоял у македонского царя на особом месте. К его мнению Александр всегда прислушивался и дорожил, поскольку очень многие предсказания бритоголового советника имели привычку, сбываться. А в том, что старый товарищ ещё не утратил былых навыков, бывший хилиарх сумел убедиться  в самом скором времени.

  Через два дня после этого разговора,  во время приема царем художников, скульпторов и писателей, один из гостей, явно желая польстить царю и получить от него богатый заказ, сказал Александру, что он хочет написать труд по истории. В нём литератор собирался рассказать как славный македонский царь Филипп, одержал победу над Атеем, вождем ранее никем не побежденных скифов.   

 - Это те самые племена, что потом разбили Зопириона? – тут же громко спросила гетера Электра, которую Нефтех привел с собой на прием. В отсутствие своей жены Антигоны, египтянин позволял себе казаться человеком, которому не чужды маленькие радости жизни. Сторговавшись с гетерой о цене, он стал регулярно приводить её на царские приемы, в качестве блистательного эскорта. Так делали очень многие царские сановники, с одной стороны желая подчеркнуть свою денежную состоятельность, а с другой продемонстрировать свою приобщенность к высокой культуре.

  Электра совсем недавно прибыла в Пеллу, но опытный взгляд египтянина сразу выделил её из общего сонма женщин, привлеченных запахом золота. Вопреки своему имени, гетера имела  вьющиеся черные волосы и загорелую кожу, что явно выдавало её азиатское происхождение.

 - Да дорогая. Нанятые ольвийцами, они коварно ударил в тыл стратегу, который осаждал город для приведения его к покорности царю Александру – негромко ответил Нефтех, но с таким расчетом, что его слова были услышаны царем.

  При упоминании о погибшем стратеги, лицо царя налилось краскою недовольства, и он грозно сдвинул брови.

 - Признаться, я уже полностью позабыл о несчастной судьбе моего верного стратега. Как давно это было?

 - Почти двадцать лет государь, как пролилась кровь моего родича – учтиво произнес Никандр дальний родственник Зопириона, «случайно» оказавшийся на приеме.

  Узнав, что Никандр является родней Зопириона, царь велел выдать ему денежную помощь, и более в тот день имя погибшего стратега или убившие его скифы не упоминались в разговорах. Казалось, Нефтех потерпел неудачу, но египтянин хорошо знал, как нужно делать подобные дела. Прошло ещё два дня, и тема скифов вновь была затронута, на сей раз при обсуждении географами северных земель Понта Эвксинского.

  Описывая Ольвию, географы упомянули о большой роли этого города в приморской торговле со скифами.

 - Да богатенький городок, если сумел нанять целое войско скифов для своей защиты от Зопириона, – в ответ на его слова, зло хмыкнул царь, – откуда у них столько много денег?

  Географы, явно не были готовы к подобному вопросу. Они стали энергично перешептываться друг с другом, но дать быстрого ответа как это любил Александр, не смогли.

 - За счет торговли, государь. Ольвия в большом количестве за гроши скупает у скифов рыбу, кожи, рабов и зерно, чтобы потом в три дорого продать здесь в Элладе – подал голос Нефтех, воспользовавшись заминкой ученых. 

 - И не только они, – продолжил египтянин, уловив интерес в глазах монарха, – боспорийцы, часто для решения своих внутренних проблем, нанимали скифские отряды. Так тридцать лет назад во время спора за трон между двумя братьями из местной династии Спартокидов. Младший брат Перисад обратился за помощью к скифам и их конные лучники, сумели перебить фалангу наемных гоплитов старшего брата Левконта, вместе с ним самим. В знак признания своих заслуг перед Пантикапеем, зеленоглазый вождь скифов получил специальную тройную золотую гривну, знак царской власти.

 - Откуда ты всё это знаешь!? – удивленно воскликнул Александр.

 - Да, да, откуда!? Наверняка выдумал! Такого нет в истории Геродота! – гневно выкрикивали униженные географы, у которых с Нефтехом были свои непримиримые счеты. За время общения с египтянином, ученые не раз оказывались битыми в спорах об устройстве земли или в описании той или иной страны. Используя свои тайные знания, по географии, полученные в жреческой школе храма бога Тота, Нефтех  неизменно выигрывал споры с учеными, от чего у последних стала разливаться черная желчь при одном упоминании имени бритоголового советника.   

 - Действительно, этого нет ни одного упоминания, ни у Геродота, ни у Аристея или Аполлодора, ни у какого другого ученого мужа – признался Нефтех, чем вызвал радостный крик в среде географов, посчитавших, что наконец-то одержали вверх над несносной египетской выскочкой.

 - Может быть, он сам был тому свидетель!? Скажи, не стесняйся  – выкрикнул один из торжествующих ученых.

 - Мне об это рассказывал сам Скилур, вождь наших скифских союзников, когда вместе с нами принимал участие в походах. Да вы и сами могли услышать об этом, будь вы чуть более любопытными, чем приписываемый вам долг перед царем.   

  Глухая злость и ненависть была ответом египтянину на его слова, но Нефтеху вполне хватало и этого.   

 - Значить с Зопирионом воевали те же скифы, что впоследствии служили и служат в нашем войске!? – с недовольством спросил Александр.

 - Пусть скажет! – радостно потребовали географы, довольные тем, что за свои знания, бритоголовый советник царя  мог пострадать.

 - Нет, государь. С Зопирионом сражались войска царских скифов, которые живут между Тирасом и Борисфеном. Это кстати хорошо видно из трудов Геродота и Аполлодора, их надо просто внимательней читать дорогой коллега. Тогда бы вы четко смогли представить себе их деление на несколько больших племенных союзов. Вождь Скилур, предложивший в своё время нам своих воинов, обитает в предгорьях Кавказа, а не у берегов Понта.   

 - Значить скифы, разгромившие Зопириона не родня войнам Скилура? –  радостно спросил Александр.

 - Нет, господин. Предки Скилура рассорились с царскими скифами и откочевали за Танаис много веков назад. Согласно легендам скифов, однажды с неба упали золотые изображения чаши, молота и плуга. Их послал скифам их верховный бог Папай. Когда к упавшим предметам подошли старший и средний брат, они не смогли взять в руки золотые изображения, поскольку они горели огнем. И только когда к ним приблизился младший брат, огонь потух и он смог спокойно поднять золотые предметы. Такова была воля Папайя, и младший брат получил верховную власть над всеми племенами.

  Старшие братья не осмелились перечить воли бога, но отказались служить верховному правителю и вместе со всеми своими слугами и сторонниками покинули земли Борисфена. Средний брат, откочевал за Танаис к предгорьям Кавказа, где осел на берегах Гипаниса азиатского, чьи воды впадают в Меотиду. Старший же брат, ушел на север и осел в землях гелонов, которые простираются до берегов реки Ра.

  С той поры, среди скифов нет единства, и каждый племенной союз враждует между собой. Так было во времена Иданфирса, когда царским скифам пришлось в одиночку противостоять полчищам персидского царя Дария, намерившегося покорить их.   

 - И никто кроме моего отца не одерживал над ними побед?

 - Нет, государь. Скифы очень свободолюбивы и скорее лишат себя жизни, как это сделал вождь Атей, чем признают над собой власть чужака.   

 - Что ж я повторю славный подвиг своего отца и распространю мою власть на берегах Понтом – громко провозгласил Александр