- И что потом? Дай угадаю. У городского совета не нашлось денег на её замену или реконструкцию. Так?

 - Как ты проницатилен государь – с притворной радостью воскликнул Пизон – так все и было. Тогда шла Пелопоннесская война, город нес большие убытки из-за нарушения мирной торговли. Такие убытки, страшно сказать. 

 - Чтобы вы не забыли деяние своего второго спасителя, я прикажу высечь мою стелу не из мрамора, а из гранита – холодно молвил Александр и, сойдя с коня, стал быстро подниматься по ступенькам храма Зевса. Позорно трусивший за его спиной архонт едва поспевал за македонцем, хотя при этом он успел яростно показать кулак Агриколе, не в меру распустившему язык.

  Пизон ждал продолжение царского недовольства, но все обошлось. Вся церемония жертвоприношения прошла на редкость спокойно и благородно. Александр щедро одарил жрецов храма за проведенный ритуал, выдав им сразу десять талантов золота на нужды храма.

  Куда более строгим он был с городским советом, когда диктовал им условия союзного договора между Македонией и Херсонесом. При видимой свободе, город лишался права заключать какие-либо политические договора с третьими лицам, иметь регулярную армию и боевой флот. Отныне в городе будет сидеть царский наместник, который будет ведать всеми военными и политическими делами Херсонеса. Взамен город получал титул союзника Македонии и возможность торговли со всеми землями огромного македонского царства.

  Конечно, условия для свободолюбивого города были тяжеловатыми, но деваться было не куда, и большинством голосов совет принял условия македонца, настойчиво посоветовав несогласным отправиться в царский лагерь и посмотреть на стрельбы огневыми баллистами.         

  Александр дал  своему войску ровно полторы недели на отдых у стен Херсонеса, а затем двинул его к Пантикапею, где разворачивались интересные события, заключительного этапа тавридского похода.

  Пантикопейский владыка Перисад, несмотря на трагическую участь Ольвии и разгром скифского царства, категорически отказывался признавать нал собой верховную власть македонского царства.

  Как и ожидал Александр, Перисад со своими военачальниками сделал главный упор на укрепления киммерийского вала, в надежде с большим толком использовать их против наступающих сил врага. По данным конной разведки, пантикопейцы отступили к самому валу, предварительно уничтожив посевы, вырубив виноградники и засыпав колодцы.

  Правда, не всё было сделано полностью по скифскому рецепту. Во многих местах, видимо жалея свое хозяйство, греки ограничились половинчатыми мерами что, в конце концов, обернулось против них самих. Используя эти огрехи, а так же щедрую помощь Херсона, Александр без особого труда, правда, с некоторой задержкой дошел до древнего рва, на котором решалась судьба Тавриды. 

  Пантикопейцы вместе с солдатами Перисада поработали на славу. Вал действительно был огромен, как его описывали предания, гигантской чертой перепахавший Таврическую степь от одного края моря до другого. Вдоль всего гребня стояло множество людей, которые высыпали на вал, едва только караульные подняли тревогу.

  Александр с хищным азартом разглядывал укрепление, стараясь определить слабые места, и не находил их. Ров был глубокий, частокол в два яруса опоясывал земляной вал внизу и посредине, что делало невозможным провидение излюбленного Александром конного удара. Вал можно было взять только лобовым штурмом пехоты и Перисад, любезно предлагал величественному сопернику проявить свое мастерство.

  Македонский монарх незамедлительно принял этот молчаливый вызов, отдав приказ о подготовке штурма.

 - Готовьте фашины, багры, топоры, лестницы, большие щиты для лучников – перечислял Александр своим командирам нужные для штурма предметы.

 - Может, стоит построить большие осадные башни, с которых мы своими стрелами сметем врага свала? – интересовались командиры.

 - Нет – отвечал им царь – постройка башен займет много времени, а в нашем распоряжении неделя другая. Со слов херсонесцев скоро начнется сезон дождей, все утонит в непролазной грязи. Затем наступят холода, которые сильно затруднят взятие укреплений. Хитрый Перисад именно на это и надеяться, и поэтому у нас нет времени на раскачку. 

  По царскому плану укрепление пантикопейцев предстояло штурмовать двумя большими группами. Оставаясь верным своим взглядам, Александр решил лично возглавить одну из них, передав командование второй Эвмену. Карийцу досталась большая часть македонской пехоты, тогда как себе царь забрал все огненные баллисты и отряд щитоносцев, которым предстояло играть отвлекающую роль.

  Стояла глубокая ночь, когда на вал обрушился град огненных снарядов. Подогнанные на расстояние выстрела два дня назад, не смотря на темноту, осадные машины били точно и уверенно по заранее выбранным целям. Сразу после первых выстрелов ярко запылали оба деревянных частокола, а рядом со рвом появились конные лучники, которые стали обстреливать солдат Перисада появившихся на валу.

  С ужасом смотрели боспориты на ужасное творение египетских жрецов, о котором много слышали, и против которого не было никакого средства для противодействия. Словно демонстрируя свою страшную силу наяву, огонь нисколько не боялся воды, которую некоторые солдаты обрушивали на него, пытаясь отстоять свои частоколы.

 - Царь! Македонец применил против нас «египетский огонь» и теперь ждет, когда он потухнет чтобы беспрепятственно атаковать нас своим войском – донесли Перисаду начальники караульных отрядов.   

  Владыка Боспора и сам прекрасно видел, как к месту будущего прорыва уже подтянулись щитоносцы, за спинами которых толпилось множество верховых. Вне всякого сомнения, Александр вначале собирался бросить на штурм пехоту, а затем, завалив ров двинуть в бой катафрактов. 

  Срочно подтягивайте все резервы! Нельзя позволить македонцам подняться на вал. Пока они не перешли его, сражение не проиграно! Собирайте всех! У нас еще есть время! – приказал воинам Перисад.

  Боспориты со всех ног бросились выполнять приказ царя и вскоре новые воинские отряды стояли уже по ту сторону вала. Хитрый Перисад не желая, чтобы метательные машины врага раньше времени уничтожили его воинов, скрыл их присутствие от зоркого ока неприятеля, ограничившись оставлением на гребни вала одних только наблюдателей.   

  Ровно через полтора часа от момента начала атаки отряда Александра, совершенно в противоположном месте, в сражение вступило войско Эвмена. В полной тишине передовые линии македонских солдат приблизились ко рву и начали в нескольких местах засыпать его фашинами. Одновременно с этим специально созданные штурмовые отряды перебросили через пятиметровый ров длинные мостки, по которым перебежали солдаты, вооруженные топорами и баграми.

  За короткий промежуток времени ров киммерийцев был завален хворостом, а нижний ряд частокола полностью разрушен. Не теряя ни минуты, воины Эвмена устремились в атаку, под прикрытием темноты, быстро и уверенно поднимаясь к вершине вала.

  Напуганные неожиданным нападением македонцев, отряды караульной стражи спешно бросились атаковать врага, пытаясь остановить их на второй линии частокола. Столь скоропалительное решение, сыграло на руку противнику боспритов, не позволив в полной мере использовать своих лучников. Не имея возможности из-за темноты четко различать своих солдат, от солдат противника, они были вынуждены вести стрельбу наугад, тогда как македонские стрелки прекрасно ориентировались по многочисленным факелам, которые зажгли боспориты.

  Поэтому, когда воины Эвмена прорвали вторую линию заграждений, среди защитников вала имели серьезные потери в своих рядах, в особенности от стрел арбалетчиков, которых Эвмен выдвинул к самому краю рва под прикрытием больших переносных щитов. Стратег лично руководил их стрельбой, следя за тем, чтобы под их убийственный огонь не попали свои же гоплиты.

  Схватка у частокола была яростной, но короткой. Не выдержав массированного удара врага, боспориты стали отходить, по пятам преследуемые гоплитами Эвмена. Последняя часть ночной схватки разыгралась на  гребне вала, куда стремясь спасти положение командующий этим участком обороны Агесилай, бросил все имеющиеся в его распоряжении силы. Опытный наемник полагал, что сможет если не отбросить врага, то хотя бы продержаться до подхода подкрепления. Тревожный гонец уже был послан Перисаду, однако всё сложилось не так, как рассчитывал Агесилай.

  Выдвинутые на гребень вала гоплиты, были смяты беспорядочно отступающими боспорскими караульщиками. Не слушая приказов Агесилая, полностью потеряв голову от страха, они в одну минуту расстроили стройные ряды фаланги стоящей на верхушке вала. Пока боспорцы яростно переругивались с греческими наемниками, подоспели македонцы, и завязалась кровавая схватка. И здесь воинству Перисада пришлось на своей шкуре испытать, что мастерство и умение воинов Александра не пустой звук.

  Гоплиты Эвмена атаковали исключительно стройными рядами, несмотря на то, что вынуждены, были подниматься по крутому склону. За их спинами двигались лучники и пельтеки забрасывающие вражеских воинов стрелами и дротиками, что наносило им ощутимый урон. Из-за малого пространства на вершине вала, Агесилай не мог подобно македонцам использовать лучников, которые были вынуждены отойти на обратную сторону вала и вести стрельбу, не видя цели.

  Как не были храбры и опытны наемники Агесилая, но вести сражение с разорванными рядами против первоклассной армии противника, они не могли. Исход боя был предопределен заранее и весь вопрос заключался во времени. Чуть более получаса понадобилось солдатам Эвмена на то, чтобы подняться на гребень вала и обратить в бегство его защитников.

  У Агесилая был призрачный шанс остановить врага когда, преследуя его воинов, македонцы вышли на гребень вала и стали хорошо видны стоявшим внизу лучникам. Град стел обрушился на преследователей, но оказалось, что они имели хорошее противоядие против греческих стрел. Прозвучала команда и, перестроившись «черепахой» македонцы стали спускаться с вала. 

  Выпущенные стрелы либо попадали в щиты переднего ряда, либо падали сверху на поднятые над головой щиты гоплитов. Поэтому большого вреда македонцам этот яростный обстрел не принес, зато вселил сильный страх в сердца боспоритов, на которых медленно и неотвратимо накатывал ощетинившийся копьями вражеский строй.

  Видя, что остановить врага уже не в его силах, Агесилай благоразумно решил отвести войска вглубь полуострова и одновременно послать к Перисаду нового гонца с печальными известиями. 

  Положение правителя Боспора к этому времени было отчаянным. Собрав в один кулак все свои силы, он уже готовился дать отпор Александру, когда прискакал гонец от Агесилая.

  Будь против него какой-то другой царский полководец, Перисад не колеблясь ни минуты, отдал бы приказ двинуть подкрепление на помощь Агесилаю. Однако против него действовал сам македонский царь, который, как известно всегда сам шел на острие главной атаки.

  С высоты вала Перисаду были хорошо видны царские штандарты, которые всегда находились исключительно в месте пребывания монарха. По уверению людей свиты, они сами видели, знамениты алый плащ македонского царя, который мелькал среди всадников катафрактов. Кроме того, против Перисада действовали огненные баллисты и царские щитоносцы, главная ударная сила македонца, об этом знали все без исключения.

  Шаблонность мышления жестоко подвела правителя Боспора, как некогда подвела и киммерийцев, чей вал он защищал. Поэтому он посчитал наступление Эвмена ловким ходом с целью отвлечь внимание и оттянуть на себя часть сил Перисада.

 - Ты хитёр, но я, ничуть не глупея тебя – проговорил воитель, глядя на македонцев, стоявших по ту сторону рва, и велел отправить гонца к Агесилаю с приказом держаться и обойтись своими силами. К этому времени выгорела часть частокола нижнего ряда и под прикрытием больших щитов, македонцы принялись забрасывать ров фашинами. Делали они это основательно и неторопливо, что окончательно убедило Перисада в его правоте.

  Македонец применил против нас огонь, так мы тоже применим против него свой огонь – сказал правитель и приказал своим лучникам быть готовым начать стрельбу стрелами с промасленной паклей на конце. По замыслу Перисада они должны были поджечь хворост фашин в тот момент, когда в атаку на вал двинется конница врага.

  Известие о прорыве вала Эвмена, было для Перисада подобно грому среди ясного неба. Он сильно испугался, заметался не в силах принять правильное решение что, в конечном счете, и погубило все дело.

  Ошибившись один раз, Перисад продолжал упрямо следовать гибельному курсу, будучи завороженным присутствием, против него царя Александра. Вместо того чтобы перебросить хотя бы часть сил на помощь Агесилаю, он продолжал держать их возле себя, ожидая главного удара македонцев именно здесь.

  Уже прогорел второй ярус частокола и враг должен вот-вот идти в атаку, но почему-то не двигался, только по-прежнему забрасывая ров фашинами. Перисад в волнении метался на вершине гребня, ожидая атаки Александра, но тот оставался лишь пассивным наблюдателем. 

  Боспорец решился действовать лишь, когда прибыл третий гонец от Агесилая, который извещал, что Эвмен полностью перешел через вал и теперь двигается в тыл Перисаду. Грек настойчиво просил помощи, ибо сам не мог остановить продвижение врага.

  Только тогда Перисад двинул ему на помощь часть своих воинов, все это время простоявших без дела. Но как только воины покинули лагерь, сразу активизировался сам Александр. К нему, как и к Перисаду прибыл гонец с известием об успехе карийца и монарх начал действовать.

  Выкатив баллисты почти к самому краю рва, Александр приказал обстреливать обратную сторону вала где, по его мнению, противник должен был держать свои главные силы. Обстрел велся чисто по площадям и поэтому, солдаты правителя Боспора не сильно пострадали, но вид разливающегося огня сильно встревожил их души и сердца. Со страхом ожидали они появление македонского царя, про отвагу и неукротимость в бою, среди них давно ходили легенды.