- Знаешь Эвмен, к концу похода, после непрерывных схваток со скифами, я стал больше  ценить жизни своих воинов, и мне не хочется окроплять стены Херсонеса их кровью, когда дело можно решить миром. Я ничуть не сомневаюсь в том, что возьму этот город, но кроме него есть ещё и Пантикапей с династией Спартокидов, а они своего никогда не отдадут.

 - Ты как всегда прав, государь – неожиданно подал голос Нефтех – с херсонесцами тебе будет гораздо легче договориться, чем с боспорцами. Они никогда не имели собственной армии. Ещё со времен Перикла, для решения своих вопросов херсонесцы либо прибегали к услугам наемников из Греции, либо покупали услуги скифских племен, предпочитая платить звонкой монетой, а не кровью своих граждан. Что поделать, но такова их торгашеская философия. Цари же Боспора всегда имели своих воинов и привыкли решать все вопросы посредством меча и копья. С ними нам придется труднее.

 - Напрасно ты так сгущаешь краски вокруг правителя Пантикапея и превозносишь его силу, – возразил египтянину Калисфен. - Да, царь Перисад в борьбе за трон разгромил войско своего брата Спартока, имея в своем распоряжении гораздо меньше сил, чем противник. Но я никогда бы не стал сравнивать силу его кавалерии с силой нашей конницы. Силу его гоплитов с силой нашей фаланги, которая не понесла ни одного поражения!

  Слова Калисфена были поддержаны одобрительным гулом свиты, но на египтянина они не произвели, ни малейшего впечатления.

 - Да, я бы полностью согласился с твоими словами Калисфен, если бы дело обстояло именно так, как ты говоришь, и противник ждал бы тебя сразиться лицом к лицу.

  Нефтех сделал многозначительную паузу и все кто хорошо знал начальника царской канцелярии, моментально поняли, что в кармане у него припасен какой-то важный козырь. В ожидании каверзы Калисфен покрылся красными пятнами, но упорно молчал, ожидая, когда Нефтех пояснит свою мысль, но тот продолжал держать паузу.

 - Ну, говори, не томи, – пришел на помощь Калисфену Александр. – Чего такого не знает наш доблестный воитель, да и мы все вместе взятые?

 - Калисфен забыл про киммерийский вал, который надежно прикрывает Пантикапей со стороны степи. Много веков назад киммерийцы вырыли его в самом узком месте перешейка, который отделяет Пантикапей от остальных земель Тавриды. Тогда на них со стороны степей наступали скифы и киммерийцы, жившие в этих местах, решили защитить свои поселения с помощью огромного вала.

  До появления степняков они успели насыпать землю, но не успели вырыть глубокий ров. Тогда, чтобы остановить скифскую конницу, они завалили сухим хворостом всё основание вала и когда скифы пошли на штурм запалили его.

  Нефтех замолчал и Александр моментально увидел в своем воображении всю эту ужасную картину. Попавшие в огненную ловушку всадники отчаянно пытались совладать со своими конями и гибли под ударами копий и стрел киммерийцев снующих по земляной насыпи.

 - Чем же все это закончилось? – глухо спросил монарх – скифы победили?

 - Да, в конце концов, они победили, но заплатили за это очень большую цену. Они ещё дважды пытались взойти на вал наскоком, и каждый раз отходили назад, неся сильные потери. Многие из скифов советовали своему вождю оставить в покое киммерийцев, но тот не хотел ничего слышать об отступлении.

  Видя силу врага и свое бессилие, он отказался от своей прежней тактики атаки в конном строю и решил атаковать укрепление врага в пешем порядке, ночью. Стояла глубокая осень, ночи стали длиннее и темнее а, кроме того, зарядили дожди, пусть и короткие, но зато частые. Они создавали дополнительную проблему для киммерийцев, которые были вынуждены постоянно подвозить новый сухой хворост.

  Привыкшие к нападению скифов исключительно в конном строю, киммерийцы жестоко  поплатились за свою недооценку мастерства противника. Стража вала слишком поздно заметила бегущих в атаку скифов и не успела запалить большой огонь. Хворост только начал разгораться, когда скифские воины приблизились к валу и поэтому, им не стоило большого труда загасить огонь водой специально принесенной с собой в кожаных бурдюках. 

  Когда огонь погас, и скифы взошли на вал, участь киммерийцев была решена. Все они погибли от рук разгневанных победителей. По личному приказу вождя все племя было полностью вырезано, включая стариков и детей. Даже женщин, до которых победители были особо доходчивые, были умерщвлены, после того как скифы обесчестили их.

  Все присутствующие с интересом слушали повествование египтянина, который словно храмовый оракул вещал людям скрытую истину.

 - И что ты предлагаешь Нефтех, снова бросить на вал кавалерию? – спросил Александр первым сбросивший с себя магию слов своего помощника.

 - Нет. Второй раз подряд этот прием вряд ли будет эффективен. Наверняка, как только ты вступил в Тавриду, Перисад сразу позаботился о своей безопасности и двинул к валу все свои силы. Он тоже извлек урок из судьбы Ольвии и готов встретить тебя во все оружие.

 - Мне кажется, что ты все же преувеличиваешь силу Перисада Нефтех – продолжал упорствовать Калисфен, желая принизить значимость слов египтянина – все, что ты сказал, было много веков назад и огненный вал, остался далеко в прошлом. И даже если Перисад решиться использовать его, то вал все равно, рано или поздно падет под двойным ударом катафрактов и конных лучников.

 - Скажи Калисфен, а как бы ты действовал, если бы враг не пассивно ждал бы тебя на гребне вала, а засел за добротный частокол и метал бы в твоих всадников стрелы и копья, оставаясь при этом неуязвимым.

  Присутствующие при споре военачальники моментально вспомнил битву на Истре, и в душе были вынуждены признать правоту слов египтянина. 

 - Ты говоришь так, словно заранее знаешь, что предпримет Перисад. У тебя что, волшебное зеркало? – сварливо огрызнулся стратег, но царь одернул его.

 - Нефтех говорит так, поскольку считает Перисада умным врагом, который не намерен играть с нами в поддавки. Поэтому пока мы ещё не получили ответ от совета Херсонеса, оправь конную разведку к валу – приказа монарх.

  Гонец из Херсонеса прибыл утром следующего дня и привез Александру хорошие новости. Совет города с радостью согласился с желанием царя принести жертву своему божественному отцу и готов оказать ему всю необходимую помощь в проведении этой процедуры.

  Херсонес полностью оправдывал своё название. Город располагался на массивном полуострове, с двух сторон надежно прикрытый морем. Умело используя особенности местности, выходцы из Гераклеи не только надежно защитили стены своих домов, но при этом и прирастили к городу изрядный кусок земли, возведя в самом узком месте перешейка мощный вал и выкопав широкий ров.

  Приблизившись к городу, Александр по достоинству оценил инженерное творение греков, которое часто становилось камнем преткновения на пути тавров и скифов во время их внезапных набегов. Находившаяся на валу стража почтительно приветствовала македонского царя громкими криками и стуком своего оружия, когда конный отряд во главе с Александром приблизился к перешейку.

  О скором прибытии монарха их известили сторожевые посты на горных склонах, подавая особые дымовые знаки. Они были хорошо видны в синем небе и поэтому, когда Александр только приблизился к валу, его уже встречала почетная свита во главе с уже известным царю Агриколом.

 - Совет Херсонеса рад видеть у себя в гостях великого царя Александра и сообщить, что для жертвоприношения все готово – радостно известил Агрикол и Александр милостиво кивнул ему головой.

 - Ваши строители явно понимали толк в обороне – молвил он, помощнику архонта миновав вал – скажи Агрикол, как часто прорывались скифы за столь мощное укрепление? Наверняка они несли большие потери.

 - Всего только три раз, государь. Один раз по сговору с наемниками охранявших вал и два раза из-за небрежения сторожей. Когда же мы смогли расположить стражу на высотах, то прорывы скифов полностью прекратились – с гордостью ответил грек и, видя, что его слова интересны царю продолжил свою речь.

 - Наши предки очень мудро поступили, возведя этот вал. Благодаря нему, в случаи осады города неприятелем, мы никогда не испытывали острой нужды в продовольствии, ибо все необходимое мы выращивали на этих землях. Скифы и тавры несколько раз держали наш город в осаде, и всякий раз были вынуждены отступать восвояси.

 - Тогда почему же город исправно платил скифам дань? – едко поинтересовался царь. Тень обиды промелькнула на лице Агрикола от этих слов, но помощник архонта быстро справился с собой.

 - То была не дань государь, а только милостивые подарки в знак добрых соседских отношений между жителями Херсонеса и скифскими вождями – убежденно молвил грек.

 - Хорошо пусть подарки, но ведь давали их скифам – продолжал интересоваться Александр.

 - Осада варваров сильно подрывала всю нашу торговлю с местными племенами хлебопашцев. Поэтому совет города разумно считал, что следует поступиться малым, чтобы не потерять большее. Мы платили, но наличие вала не позволяло скифам требовать с Херсонеса слишком большую цену за мир с ними – вывернулся Агрикол.

 - Да, этот вал большое подспорье в вашей торговле – молвил царь и больше не проронил ни слова до самых стен Херсонеса.

  Массивные, сложенные из обработанных валунов они подобно злым сказочным великанам прочно преграждали дорогу конному или пешему идущему к Херсонесу. Высота их явно превосходила высоту защитных стен скифского Неаполя, на которые воина Спарага смогли подняться с помощью арканов. Чтобы взять здешние стены, нужны были высокие штурмовые лестницы, тараны для разрушения ворот и метательные машины, с помощью которых осаждавшие смогли бы смести со стен херсонеских лучников. Укрывшись за каменными зубцами башен, они могли свободно метать свои стрелы неприятельских воинов, нанося тем ощутимый урон.

  Общую картину дополняли массивные деревянные ворота, оббитые металлическими листами и заклепками. Они с успехом могли противостоять не только топорам и секирам скифов, так степняки обычно штурмовали небольшие греческие крепости-поселения, но и даже небольшому ручному тарану, которые водились у понтийских наемников и которые иногда становились под знамена скифских царей. Одним словом Херсонес был крепким орешком для степняков, но только не для Александра.

  Молчаливо рассматривая оборонительные устройства херсонесцев, он сразу определил их достоинства и недостатки, мысленно штурмуя город в его слабых местах, обходя сильные узлы обороны. Возможно, это так и осталось бы тайной, если бы Агрикол в пылу восхваления крепости стен города, не похвастался, что ещё ни один воин противника не смог их преодолеть.

  Конечно, помощник архонта имел в виду тавров и скифов и Александр это сразу понял, однако монарх посчитал необходимым одернуть зарвавшегося, по его мнению, херсонесца.

 - Вот сюда бы в случаи штурма я бы бросил свои главные силы – произнес царь, указав на стенной промежуток между башнями – здесь стена несколько ниже остальных и поэтому воинам не потребуются высокие лестницы, как в других местах.

 - Да, стена там действительно ниже остальных участков, но это место надежно прикрывают лучники двух башен. Когда гоплиты полезут на стену, наши стрелки смогут свободно простреливать их фланги, благодаря особой конфигурации стен и смею заверить вас государь, потери среди нападавших врагов будут большими – возразил ему Агрикол – так было задумано изначально знаменитым Фалесом, проектантом и создателем этих хитроумных стен.

 - Да пусть сам великий Пифагор. У меня они не смогли бы простреливать фланги и уничтожать моих воинов штурмующих эти стены – холодно произнес царь.

 - Но почему? Все рассчитано с математической точностью, и степные дикари постоянно попадались на эту хитрую уловку Фалеса – удивился Агрикол.

 - Потому что к этому времени они бы уже сгорели бы под ударами моих огненных баллист – властно произнес македонец и Агрикол не решился более спорить с царем. Он много слышал об этом ужасном оружии и не хотел, чтобы монарх даже в мыслях применял его против родного Херсонеса.

  Весь городской совет вместе архонтом Пизоном торжественно встретил великого завоевателя у центральных ворот, преподнеся ему в дар от жителей города белый плащ, расшитый золотой нитью, предназначенный для жертвоприношений. Александр милостиво принял подношение горожан и к огромной радости херсонесцев немедленно накинул его на плечи.

  Проезжая по улицам Херсонеса к храму Зевса, царь отметил про себя, сколь крепки и основательны были городские постройки, которые мертвой хваткой вцепились своими стенами в захваченную у тавров землю.

 - Храм великого Зевса был возведен по приказу славного Перикла, который оказал неоценимую помощь, когда прибыл в Херсонес со своим флотом во время своей понтийской экспедиции. Тогда афинский архонт разгромил полчище тавров подступившее к воротам нашего города и угрожавшее ворваться внутрь его. К тому времени стены Херсонеса не были столь мощными как сейчас и потому за оказанную помощь, жители города нарекли Перикла Сотером (Спасителем) – журчал над ухом Александра голос Агрикола.

 - Да? Я не знал столь интересный факт из жизни славного Перикла. Продолжай.

 - Великий архонт приказал насыпать вал на перешейке и тем самым даровал нашему городу спокойную жизнь от набегов ужасных варваров. С этого момента и начался блистательный расцвет Херсонеса.

 - А где стела, прославляющая деяние Перикла городу? Она ведь должна быть в центре города, не так ли. Я обязательно хочу посмотреть на неё – спросил Александр и Агрикол моментально приумолк, тревожно переглянувшись Пизоном.

 - Что замолчал? Неужели Херсонес не воздвиг памятной стелы своему спасителю? – с негодованием спросил царь.

 - Нет, конечно, город установил стелу Периклу, сразу после победы над врагами, но через двадцать три года молния попала в неё и сильно повредила изваяние – поспешил прийти на помощь Агриколу архонт.