- Пресная! Пресная вода – громко объявил моряк, удивленно отставив в сторону деревянную лохань. Наварх немедленно попробовал сам и убедился, что тот говорит правду. Вода за бортом действительно была пресной без всякой примеси морской соли. Вся стоявшие на палубе с тревогой уставились на критянина, требуя от него немедленного ответа на эту каверзную загадку природы. И они его получили. Быстро перебрав в уме всевозможные объяснения, Неарх  изрек свой долгожданный ответ:

 - Впереди нас находиться огромная река, которая столь могущественна и сильна, что выносит свои пресные  воды далеко в море. Если мы продолжим свое плавание, то скоро увидим землю.

  Эти слова своего командира моментально успокоили матросов и сейчас же, в бешеном ритме застучал огромный корабельный барабан, задающий ритм для работы гребцов. Страх и неуверенность покинули сердца людей, уступив место азарту и энергии в достижении поставленной цели.

  Не прошло и часа, как моряки смогли убедиться в правдивости слов своего командира: - Земля, земля! – радостно известили дозорные моряки, указывая на тонкий край африканского побережья появившегося на пути кораблей.

  Уже ближе к вечеру македонская флотилия сумела приблизиться к долгожданной земле. Здесь их ждало действительно потрясающее зрелище. Огромный водный поток, который простирался от края до края всего видимого пространства, выносил свои мощные воды в океан. От закатных лучей вся водная гладь океана была окрашена в ярко красный цвет, что создавало невольную ассоциацию пролитой крови.

  Справившись с потаенной тревогой в груди, наварх отдал приказ идти к правому берегу великой реки, где должна была находиться фактория пунийцев. Эта река была гораздо больше и шире недавно открытой реки, что впадала в океан из земель царства Ганы. Здесь не было коварных отмелей и лагун доставивших ранее македонскому флоту больших хлопот и трудностей. У этой реки было свободное устье и поэтому критянин спокойно смог ввести свои корабли в речное русло.

  Так Неарх повторно вслед за пунийцами открыл для себя великую реку Черного континента с помощью цвета воды. Трофейные архивы вновь не соврали, на речном берегу, моряки обнаружили большой каменный столб пунов и их деревянную факторию. Желая навести порядок, критянин приказал установить новый каменный столб, который символизировал теперь первенство над вновь открытыми землями власти Александра. На его вершине был водружен гордый македонский орел, родовой знак Аргидов.

  Местное население встретило прибывших чужаков с большим интересом и вниманием. Никогда ранее они не видали такого большого количества людей, чей белый цвет был им в диковинку. Со смешанным чувством любопытства и настороженности, смотрели они вначале за действиями моряков, но затем рискнули приблизиться.

  Видя не агрессивность курчавых аборигенов, Неарх строго запретил применять к ним силу, стараясь всячески выказать им свое расположение и любовь. Вскоре с помощью жестов и мимики мореходы узнали от негров, что эта могучая река называется Нзади и течет она из самых недр таинственного континента. Местные племена жили только возле её устья и совершенно не интересовались всем происходившим, за пределами границ их ареала.

  Жили они исключительно с помощью охоты и собирательства даров природы, которые были здесь в большом изобилии. Всего этого неграм вполне хватало для безбедного существования и поэтому, они не знали ни земледелия, ни скотоводства полностью отдавая свою жизнь на милость матушки природы.

  Подобное поведение людей было для мореходов очень странным, поскольку вся их сознательная жизнь была связана с борьбой за выживание. Местные жители показали македонцам большие белые слоновьи бивни, которые были здесь в большом количестве, но больше этого, кроме шкур диких животных ничего хорошего для торговли наварх не обнаружил. Возможно, где-то за стеной джунглей скрывались гранитные скалы с золотым кварцитом или другими полезными минералами, но для выяснения этого требовалось много времени и затрат, чего в распоряжении критянина совершенно не было.

  Решив не бросать начатое пунийцами торговое дело из-за отсутствия выгоды на данный момент, Неарх оставил в фактории несколько десятков человек вместе с двумя посыльными кораблями. Эти суда должны были помочь установить прочную связь с остальными фактория ми и Александриями построенных и занятых царским навархом за все время плавания своей эскадры. Пользуясь, случаем, критянин хотел еще немного раздвинуть границу прибрежных факторий, перед своим главным прыжком в неизвестность.

  Пока команда отдыхала и пополняла свои запасы провианта, мореплаватель вновь и вновь скрупулезно вычитывал все то, что он имел в своем распоряжении. Дотошный Нефтех сопоставляя все упоминания о плавании кораблей фараона Нехо, пришел к выводу, что вслед за джунглями на пути флота обязательно будет огромная пустыня. Здесь от шторма погибло очень много кораблей финикийцев рискнувших обогнуть континент по приказу египетского повелителя.

  К большому сожалению, советнику не удалось выяснить, в какое время года там свирепствуют морские стихии, и это Неарху предстояло выяснить самостоятельно. Мореплаватель прекрасно понимал всю сложность и опасность своей затеи и тем ни менее, без колебания решил  продолжить свой путь. Что толкало его на это? Жажда славы открытия новых земель, которая подспудно сидит в душе у всякого человека, зараженного любовью к морю, желание полностью выполнить порученное ему царем дело или обычная человеческая алчность, трудно сказать однозначно. Человек очень сложная натура для обычного понимания его поступков. В начале любого большого дела всегда важен результат, а о его цене обычно говорят в самом конце.

                Глава V.  Падение великого царя  Гохамбы.

                Расположившись в тени под густыми листьями большой пальмы, стратег Лисимах думал. Это занятие бывает особенно полезным для любого воинского командира, а для главного в особенности. Причина, которая заставила Лисимаха заняться размышлением, заключалась в сведениях, которые доставила ему разведка.

  После разгрома деревни детей павлина, стратег решил провести  способствующая возникновению этого процесса, Лисимах решил провести разведку, отправив вперед вездесущих нумидийцев. Африканские конники быстро адаптировались к местным условиям и не воспользоваться их маневренностью, была большой ошибкой.

  Уйдя вперед на один дневной переход, разведчики доложили стратегу, что они встретили только одну деревню, возле которой находились многочисленные речные пороги. Через их каменные зубья, что хищно выглядывали из речных вод, не могла пройти ни одна лодка.

  Будь рядом с Лисимахом, всезнайка Нефтех, он бы сразу пояснил бы стратегу, что открытые пороги – это продолжение гор у отрогов, которых была назначена встреча с Гуптой, но такая тонкость вряд ли бы заинтересовала македонца. Куда важнее для него было знать то, что находилось по ту сторону порогов. Предчувствие под именем боевого опыта подсказывало стратегу, что там могли начинаться земли царства Ганы, главной цели этого похода.

  Лисимах уже собирался послать своего пажа узнать вернулись ли разведчики, как к нему подбежал начальник личной охраны галл Верцингер.

 - Господин! разведчики вернулись и с хорошими новостями! – радостно воскликнул воин, широко улыбаясь своими крупными белоснежными зубами.

 - Ну что там? – нервно спросил стратег, откинув в стороны обычные манеры приема докладов у подчиненных. Ответ был очень важен для него и поэтому македонец торопился.

 - Как рассказали нумидийцам жители деревни, за порогами действительно начинаются земли царства Ганы. Местные жители считают пороги великой границей, которую сотворили бессмертные боги, отделив земли гарамантов от земель детей павлина и потому, стараются её не пересекать.

 - Хвала богам, что мы не относимся ни к одним, ни к другим и поэтому можем смело её пересечь в любом удобном для себя направлении, – усмехнулся дикости местных жителей стратег, - передай приказ воинам, что мы выступаем.

  Дисциплина в войске у Лисимаха была на должном уровне и меньше, чем через час, его армия снялась с места и двинулась к порогам, где их уже ждали нумидийцы Сифака.

  Медленно и неторопливо двигались македонские воины и галльские наемники вдоль мутных вод большой реки, совершенно не подозревая, что все это время за ними следило три пары глаз. Умело скрывшись за густыми порослями кустарника, тайные соглядатаи двигались вслед за армией Лисимаха, ни на минуту не выпуская её из вида. А когда к заходу солнца, войско достигла длинной гряды каменистых порогов и стали разбивать лагерь двое из шпионов, со всех ног бросились на запад с важными новостями.

  Естественно, ни стратег, ни кто другой из царского войска не заметили слежки, но когда лагерь был разбит, Лисимах приказал развести костры вдоль реки и выставить караул по периметру лагеря. И как показали дальнейшие события, подобная предосторожность была совершенно правильной.

  Когда сладкий сон закрывал глаза уставшим за день караульным, из ночной тьмы на свет костра стали стремительно возникать черные тени с белым глазом на лбу. Тихо крадучись они приближались к македонскому лагерю с дубинами в руках и жаждой мести в груди. Это были уцелевшие от побоища в священной деревне дети павлина. Вот уже пять дней они шли по следам войска Лисимаха, надеясь догнать и наказать осквернителей своей святыни и вернуть свой тотем на прежне место.

  Их не пугала ужасная участь своих сородичей, так как они руководствовались только чувством мести и ничего более. С громким криком адепты павлина набросились на часовых, круша их доспехи и шлемы усеянными шипами дубинами.

  Если бы воины не дремали на своих постах, то они наверняка бы смогли поднять тревогу и дать достойный отпор нападавшим, но захваченные врасплох они падали, под ударами негров не успев оказать им сопротивления.

  Обрадованные своими первыми успехами, чернокожие воины ворвались в лагерь македонцев и принялись крушить все на своем пути, надеясь тем самым вызвать панику среди воинов Лисимаха.

  К несчастью для детей павлина они не имели четкого плана действия, полностью полагаясь, что застигнутые врасплох македонцы не окажут им сопротивления и разбегутся. Поэтому часть из них стали врываться в палатки и убивать спящих воинов. Другие занялись поиском похищенной святыни, а третьи, выхватив из костра головешки, бросились к шатру Лисимаха, что гордо возвышался в центре лагеря, намериваясь поджечь его.

  Напади чернокожие мстители на любого другого противника, они вполне могли бы одержать вверх в это скоротечной ночной схватке, но на их беду, им противостояла лучшая армия мира, с годами вышколенными воинами. Быстро оправившись от первого потрясения, гоплиты сразу стали вступать в бой, организовываясь в небольшие отряды, не дожидаясь какой-либо команды.

  Первыми вступили в бой сторожа с дальних от места нападения караулов, бросившиеся на выручку своим товарищам. И вот тут-то, сразу выявилось преимущество железного оружия против дубин. Конечно, палица из черного дерева, при удачном ударе могла смять шлем воина вместе с его головой и сокрушить его щит, но воины великого царя совсем не собирались быть в этой схватке простыми статистами. Точный удар копьем, быстрый выпад мечом по беззащитному телу противнику и инициатива боем быстро стала переходить на сторону македонцев.

  Пронзительно завыли медные трубы, сзывающие к палатке стратега его личную охрану, и как только они выстроили ровные ряды фаланги, Лисимах повел их в атаку на детей павлина. Ощетинившись копьями, македонская машина смерти заработала в своем привычном ритме боя, устилая пространство перед собой телами павших адептов. За короткое время, фаланга смогла перемолоть всех, кто напал на шатер стратега и всех тех, кто пытался прийти к ним на помощь.

  Последний акт этой схватки, разыгрался возле палаток нумидийцев, где хранились трофеи, взятые в деревне детей павлина. По воле случая или по наитию, но негры точно вышли к палаткам, где находились и их святыни. Оставалось их только взять, но нумидийцы были решительно против этого. К тому времени как чернокожие воители дошли до них, конники уже успели надеть боевые доспехи и встретили незваных гостей во всеоружии.

  Между нумидийцами и детьми павлина завязалась яростная, рукопашная схватка, в которую вмешались находившиеся рядом лучники. Укрывшись за спинами нумидийцев, они стали забрасывать неприятеля не знающими промаха стрелами. Ведомые жаждой мести, чернокожие воители отважно бились с врагом не отступая ни на шаг, но профессиональное мастерство взяло вверх. Все нападавшие были перебиты, при свете факелов и пламени костров.

  Не прошло и часа с момента начала нападения детей павлина на лагерь Лисимах, когда боевые трубы македонцев прокричали об одержанной победе. Обозленные понесенными потерями, а также мстя напавшим на них адептам павлина за свой страх, воины Лисимаха перебили всех раненных и взятых в плен чернокожих воинов. Любители боевых трофеев самниты, утром следующего дня, в знак одержанной победы сложили пирамиду из пятьсот двадцать трех отрубленных голов противника.

                Разгневанный Лисимах, приказал не хоронить врагов в назидание другим упрямцам и фанатикам. Ночное сражение унесло у стратега жизни двадцати двух человек, оставив множество раненых. Не прекращая перевозку судов ни на один час, в этот день македонец гораздо преуспел гораздо больше чем в предыдущий. Моряки сумели полностью переправить за каменный частокол порогов шесть судов, и последний седьмой застрял на половине пути, так и, оставшись стоять на пальмовых катках.

                Памятуя  неспокойную ночь, стратег выставил удвоенные караулы из числа лиц, которые заранее выспались днем. Однако все это оказалось напрасным, в последнем бою македонцы вырезали всех адептов золотого павлина и теперь, покой спящих никто не потревожил, за исключением комаров и мошек. Утомленные за день люди моментально уснули, что бы проснуться бодрыми и окрепшими.