Эвмен также хотел упрочить свое влияние на царицу, чье пребывание на троне позволяло ему сохранить власть над сатрапиями Востока.

  Так два инородца вступившие в тайный союз, смогли удачно противостоять выступлению македонской аристократии и удержаться на плаву жизни. Дальше все было до банальности просто. Вернувшись в Вавилон, Эвмен всячески подчеркивал царственное положение Роксаны, каждый раз приглашая ее на торжественные приемы во дворце правителя. Всякий раз она сидела на парадном троне рядом с Эвменом, принимая гостей или участвуя в решении некоторых вопросов.

  Именно здесь, за все время обладанием титула царицы и матери наследника престола, женщина ощутила себя настоящей правительницей, купаясь в ореоле роскоши и власти. Став женой Александра, и постоянно кочуя с ним из одной страны в другую, царица Роксана никогда не имела того, что столь щедрой рукой сыпал к её ногам Эвмен.

  Как ей было приятно сидеть на высоком троне перед льстивой толпой царедворцев, готовых немедленно исполнить любое ее желание. И при этом она постоянно ощущала присутствие рядом с собой сильного мужчины, защитившего ее в трудную минуту жизни и всегда внимавшего ее словам.

  Чем чаще сидела царица Роксана на парадном троне, тем с каждым разом сильнее она воспринимала сидящего с ней человека не только полноправным правителем, но и мужем. Так за короткий срок вниманием, роскошью и лаской, Эвмен сумел полностью завоевать душу и тело этой светловолосой женщины.

  Их встречи стали частыми благодаря потайному ходу из покоев хилиарха в спальню царицы, и как закономерным результатом этих встреч стала беременность Роксаны. Вначале женщина сильно испугалась и захотела избавиться от плода, но Эвмен категорически был против этого шага, настойчиво упросив царицу дать ребенку жизнь. Подобный шаг очень поразил согдианку, все е прежни любовники, настоятельно требовали прерывания беременности, едва она говорила об этом даже в шутку.

  Свое интересное положение Роксаны сначала скрывалось широкими персидскими платьями, а затем царица отправилась поправлять здоровье на целебные воды Сузианы, где и благополучно родила девочку.

  Роксана назвала младенца Натаска в честь матери Эвмена, стремясь сделать приятное своему тайному мужу. Как только состояние здоровья позволила царице двинуться в обратный путь в Вавилон, тогда как младенец был отправлен вместе с кормилицей в Александрию к верной подруге Антигоне, подальше от лишних глаз.

  Появление общего ребенка окончательно сблизило двух людей, столь остро нуждавшихся друг в друге и которые постоянно терзали себя мыслью, что будет с ними, когда в империю вернется Александр.

  Эвмен прервал свои размышления и, позвав секретаря, приказал собрать на завтра воинский совет своих командиров. Следует отметить что, одержав победу над Антигоном, хилиарх завоевал большое уважение и популярность среди персов и прочих местных воинов, которые безоговорочно признали его власть над собой.

  Заседая в царском дворце, Эвмен был одинаково мил как с македонцами и греками, так персами, мидянами или вавилонянами. Все они охотно пришли под руку такого славного героя как хилиарх Востока. Он одинаково легко назначал на командирские должности любого человека исходя из его полезности и умения, делать то или иное дело.

  Завтра он осторожно переговорит со своими полководцами, что бы вместе с ними и их боевым опытом попытаться найти противоядие для македонской фаланги и конницы. Завтра, а сейчас пора идти к царице она уже порядком заждалась его.

                Глава III.  Сыны леопарда и дети павлина.

                В лагере правителя Нубии Гупты царила радость и оживление. Наконец-то к нему прилетела долгожданная голубиная почта, извещающая о том, что царский стратег Лисимах выступивший со своим войском из Карфагена в поход на юг, уже прошел половину пути. К этому времени воины Гупты уже стали изнывать от вынужденного безделья. Воды озера изобиловали множеством рыб, и свободные от караулов солдаты активно занимались рыбалкой.

  Сам Гупта поселившись во дворце правителя, занимался историческими изысканиями, которые на много открыли глаза любопытствующему индийцу на царство Ганы. Которое по своей сути представляло забавный сплав двух культур, породивших столь необычное сочетание двух тотемов - леопарда и крокодила.

  Земноводный представитель африканской фауны был явным отголоском влияния соседнего Египта, являвшегося для всех соседей непреложным эталоном для подражания. В отличие от него, культ леопарда Хорста, был принесен сюда сынами севера больше тысячи лет назад.

  Тогда «племена моря» сарды и этруски, возглавляемые ахейцами, попытались захватить Египет и свергнуть фараона Рамсеса III. Заняв Мармарику, они предприняли попытку проникнуть в дельту Нила, но в ожесточенном сражении были разбиты армией фараона. Укрывшись на своей опорной базе, уцелевшие воины стали держали совет, на котором среди них произошел раскол.

  Часть «племен моря» погрузились на корабли и отплыли в Палестину, где возле города Газа уже находились их товарищи отказавшиеся идти походом на фараоново царство. Другие же решили попытать свое счастье на юге, куда устремили свое колесничное войско и пешие ряды. В то время Сахара еще имела небольшие леса в отличие от нынешней степи, и поэтому переход не доставил северянам большого труда.

  В этой части расколотого «племени моря» подавляющее большинство было за этрусками и сардами, а ахейцы представляли лишь малую часть. За наследниками Микен осталось лишь колесничное войско, тогда как в пехоте преобладали сарды и этруски.

  Бронзовое оружие пехотинцев и ударная сила колесниц позволили пришельцам не только одержать победу над местными племенами, но и, поселившись на берегах могучей реки стать полноправными хозяевами этих мест.

  Уцелевшие после резни люди поспешили откочевать на восток к огромному пресному озеру, где и осели, признав над собой власть пришельцев. Северяне же выстроили свою столицу Гараманту, основали царскую династию и стали править всеми землями, провозгласив на них культ своего тотема леопарда Хорста.

  Постепенно гараманты расширяли границы своих земель, которые постепенно вышли к берегам океана. Проводя разумную политику кнута и пряника, потомки пришельцев полностью подчинили своей воле негритянские племена побережья, заставляя их полностью выполнять все свои приказы. В случаи ослушания, на селенья бунтарей обрушивались могучие войны с бронзовым оружием или могучие колесницы, буквально сметавшие все на своем пути. Так было всегда и что так будет в скором времени, очень надеялись уцелевшие адепты богини Баст.

  Разгромленные македонцами на своем священном озере они каждую ночь усердно творили молитвы к своему божеству. Устремив свои взоры к небесам, они настойчиво просили у них скорейшего наказания нечестивых чужеземцев. Каждый день, они с нетерпением ждали появления царя Гохамбы с его быстроногими колесницами и могучими воинами, которые непременно восстановят попранные святыни великой богини. Они молились, надеялись, ждали и дождались.

  Весть об армии Лисимаха, что движется на соединение с войском Гупты, моментально всколыхнула весь македонский лагерь. Он разом очнулся от дремоты вынужденного безделья и принялся спешно готовиться к грядущей встрече. Никто из воинов не знал, как далеко находиться войско Лисимаха, но никто не сомневался, что Гупта двинется ему навстречу. Прочь, от порядком надевшего всем озера.

  Не дожидаясь приказа, воины Гупты забросили рыбалку и занялись починкой и подготовкой своего снаряжения, а также приступили к занятиям, вспоминая свои боевые навыки. Как показало время, именно эти приготовления к походу и помогла македонским воинам спасти свои жизни во время внезапного нападения гарамантов на их лагерь. Ударь гараманты чуть раньше, во время массовой рыбалки и всеобщей дремы, надежды поклонников богини Баст могли бы сбыться.

  Солнце уже высоко стояло над головами воинов Гупты, а время двигалось к обеду, когда дозорные заметили тучу пыли, которая стремительно приближалась к их лагерю со стороны запада. Подобно песчаному урагану, что возник буквально неоткуда, колесницы гарамантов уверенно двигались на македонцев, чтобы смять и растоптать тех, кто посмел бросить вызов их царству.

  Встревоженные громкими криками караульных, солдаты принялись спешно выбегать из своих палаток и строиться в боевые порядки. Привычные к бою, они делали все быстро и слаженно, но встретить неизвестного врага в полной боевой готовности они не успели. Запряженные квадригой, колесницы гарамантов уже приблизились к воротам лагеря и, не сбавляя скорости, атаковали ряды македонцев.

  Не успев построиться в единый боевой порядок, воины Гупты были вынуждены вступать в бой разрозненной массой, что моментально сказалось на их сопротивлении врагу. Не всегда они успевали выставить перед собой тяжелые сариссы, чей могучий лес надежно защищали их от натиска колесниц. Там где это не было сделано, колесницы гарамантов с легкостью таранили ряды защитников лагеря, буквально разбрасывая солдат в разные стороны, безжалостно увеча их колесами и топча копытами упряжки.

  Специально обученные к бою, лошади гарамантов, не дожидаясь команды, с яростью набрасывались на любого чужака оказавшегося рядом с ними, стремясь схватить своими мощными зубами за руки и шею или ударить мощными копытами. Неожидав столь бурного натиска, некоторые отряды гоплитов дрогнули и стали отступить, но в этот момент в дело вступил Гупта. Окруженный плотным строем верных щитоносцев, полководец  велел поднять высоко знамя царя Александра, он бросился в атаку на врага.

  Подобно островку стабильности в море хаоса, отряд правителя Нубии стал тем магнитом, что притянул к себе разрозненные группы солдат, объединяя их в одно единое формирования. Именно атака щитоносцы помогла всем остальным воинам выстоять в эти трудные минуты боя, полные неразберихи и неизвестности, страха и опасения.

  Так была пресечена паника в самом начале схватки, и вскоре, захваченные врасплох македонцы вспомнили свою былую выучку, к ним вернулось мужество, хладнокровие и упорство. Теперь устыдившись своей минутной слабости, позабыв обо всем на свете, они принялись яростно атаковать гарамантов, храбро сражаясь с ними не на жизнь, а на смерть.

  Вскоре в разгоревшемся сражении, проявилась слабая сторона боевых колесниц. Едва только одна в упряжке лошадь была ранена или убита, скорость её или маневренность падала, превращая колесницу из охотника во вполне уязвимую добычу.

  Как только колесница гарамантов теряла ход, македонцы принялись забрасывать её копьями и стрелами, стремясь вывести из строя еще одну лошадь или самого возничего. Стоявший же рядом с ним воин не представлял для македонцев большой угрозы, каким бы могучим воином он не был.

  Так медленно, но верно, путем кровавых проб и ошибок, воины Гупты стали брать вверх, одерживая в этой схватке одну за другой, маленькую, но очень важную победу. К этому  времени на помощь отчаянно бьющейся пехоте пришла долгожданная помощь со стороны конников Масанисы. Нумидийцы вовремя увидели приближение к лагерю колесниц и, оседлав коней, ударили с тыла по гарамантам.

   Умело уходя от прямых столкновений с вражескими четверками, они обрушили на них град стрел и дротиков, стремясь во, чтобы то ни стало выбить возничих противника. Потеряв управление, колесницы гарамантов либо на всем ходу опрокидывались на бок, либо останавливались. С появлением на поле боя нумидийцев, картина сражения в македонском лагере быстро поменялась не в лучшую сторону для гарамантов. Теперь их колесницы сновали между палатками македонцев подобно испуганным крысам, пытающимся скрыться от гнева воинов Гупты.

  Перехватив инициативу боя, македонцы стали уверенно не только теснить своих врагов, но и успешно их истреблять. Не прошло и часа с момента нападения гарамантов на лагерь Гупты, как македонцы нанесли своему противнику сокрушительное поражение. Менее двум десяткам колесниц из всего того огромного числа, что приняло участие в нападении удалось благополучно покинуть место боя, ускакав в даль, откуда они столь неожиданно появились.

  Мудрый Гупта не стал посылать конников Масанисы вдогонку за беглецами из-за боязни, что увлекшись преследованием врага, они могут попасть в засаду. Подавив в себе крики победителя, полководец приказал воина готовить лагерь к новому повторенному нападению гарамантов.

 - Будь, я на их месте, я обязательно бы так сделал в надежде захватить веселящихся победителей врасплох – сказал Гупта всем тем, кто считал, что дело сделано.

  Как показали подсчеты, на македонский лагерь нападало около шестидесяти колесниц гарамантов, сорок пять из которых стали боевыми трофеями воинов правителя Нубии. Потерявшего в схватке с гарамантами восемнадцать человек убитыми и более сорока ранеными. Будь эта схватка при полном построении македонского войска, атаку колесничих отбили бы с куда меньшими потерями, благо опыт борьбы с этим видом оружия уже имелся.

  Все убитые гараманты имели доспехи и были вооружены бронзовым оружием, что говорило о некотором застое их военной мысли. Унаследованная от предков она больше не развивалась, вяло топчась на месте, и упрямо держась за старые эталоны вооружения и тактики. Возможно, главной причиной этого было отсутствие прямой угрозы для власти гарамантов. Египтяне не беспокоили, а для негров вполне хватало силы бронзовых мечей.

  Гупта захотел допросить пленных, но их не оказалось. Столь яростно дрались сыны леопарда, предпочитая славную смерть в бою тяжкой жизни в плену. Это еще раз показало правителю Нубии, что новый враг, даже вооруженный старым оружием очень храбр и опасен, в отличие от поклонников богини Баст.

  Весь остаток этого дня и всю ночь провели воины, не смыкая очей и только к средине следующего дня, когда вернулась посланная утром конная разведка, люди успокоились, узнав, что на расстоянии дневного перехода врага нет. Всадники Масанисы рассказали, что обнаружили на четыре брошенные боевые колесницы, и это улучшило настроение Гупты. Только теперь он полностью поверил в свою победу и приказал праздновать её.