Малайские войны уже видевшие смерть своих товарищей на море не смогли долго сопротивляться ужасающей атаке царских гоплитов. Вскоре строй воинов правителя Магавати развалился и они, трусливо бежали. Судьба самого Сариопутри так и осталась неизвестной. Его тело не было опознано в кровавом месиве погибших яванских воинов, возможно, он сумел укрыться в горах Суматры или был в числе тех немногих, кто рискнул сесть в лодку и попытался прорваться сквозь морской заслон Гегелоха. Все яванские беглецы, плывшие на лодках, были уничтожены экипажами  кораблей, которые играючи топили беглецов, отрабатывая на них элементы таранного боя. Так или иначе, победа была одержана и мало кто из яванцев смог вернуться домой.

  Желая закрепить свой успех, Александр на другой день сам пересек пролив и высадился на Яве. Магавати встретила Потрясателя Вселенной закрытыми воротами и многочисленной толпой густо облепившей деревянные стены города. Вначале переговоры не дали нужного результата, яванцы категорически отказывались говорить с индийскими толмачами о признании над собой власти Александра. Их даже не убедили пленные, захваченные македонцами под стенами Паданги и специально привезенные на остров царем.

  Видя несговорчивость противника Александр, приказал обстрелять город огненными снарядами в надежде, что это вразумит жителей. Со страхом и любопытством смотрели жители Магавати на диковинные машины, приблизившиеся к стенам города. Прошла минута, и в их сторону стремительно полетели глиняные горшки, точно разбившиеся в толпе зевак смотревших на действие врага.

  Крики ужаса наполнили Магавати, когда огненное содержимое этих горшков стало пожирать людей и город. Охваченный яростью, комендант города дал приказ открыть ворота и жестоко наказать чужестранцев. Но едва только тяжелые резные ворота распахнулись в разные стороны, как на головы воинов вновь упали проклятые огненные сосуды вместе с огромным бревном, моментально погубившим с десяток воинов.

  После этого переговоры прошли для Александра более успешно, яванцы согласились признать власть ужасного белокожего человека и спешно преподнесли ему богатые дары из золота и драгоценных камней.

  Вот так закончилось покорения островов Блаженства. Александр отдал всю власть над новым царством в руки Деметрия, пообещав как можно скорее прислать ему новых солдат из Индии. Для укрепления дальнейшей власти своего сатрапа, монарх оставил ему почти весь свой флот, с помощью которого Деметрий собирался полностью контролировать два завоеванных острова, и если позволят обстоятельства захватить третий, что как выяснил Нефтех, расположен немного восточнее от Суматры.

  Закончив свои географические и политические изыскания, Александр решил покинуть острова Блаженства, поручив Деметрию полностью закрепить южный форпост своего царства.

  И вновь потянулась прибрежная линия  теперь уже вдоль правого борта александрового флагмана густо заросшая тропическим лесом с его многообразными представителями местной флоры. Вскоре скрылся из глаз берег огромной Суматры, чьи далекие очертания все же продолжали маячить на горизонте еще несколько дней.

  Индийские купцы уверенно предсказывали то или иное изменение берега, и оно всегда сбывалось, подтверждая правоту их слов. Быть искренними с великим царем, индусов побуждал не только страх смерти, но и запах прибыли, которую Александр посулил им от продажи захваченных им запасов пряностей.

  Вскоре берег в очередной раз вильнул причудливой дугой и македонские корабли, вошли в огромный залив, в который впадала еще одна могучая горная река под названием Иравади. Со слов индийцев здесь находилось царство Суваннабхуми с их главным городом Татоном. Населяли это речное царство племя монов, по своему виду напоминавшие жителей дельты реки Меконг, от войны с которыми  египтянин сумел отговорить Александра. Индийские торговцы уже имели хорошо налаженный контакт с монами, и это позволило македонскому посольству сойти по трапу на берег.

  Когда решался вопрос, кто возглавит посольство, с Александром случился неприятный казус. Впервые за многие года, Александру предстояло посетить чужой город не как завоевателю, а в ранге мирного посла. Это было столь непривычно для монарха уже давно привыкшего к проявлению покорности перед ним всеми и вся, а теперь нужно было приветствовать какого-то вождя захудалого какого-то царства как равного себе. Подобного положения дел монаршая гордыня снести не могла и на переговоры, был отправлен Нефтех вместе с Аристоником.

  Оба назначенные в посольство покорились царской воли и вскоре отправились к правителю монов в окружении двух шеренг воинов одетых в доспехи из костяных пластин. Впереди шли индусы, затем Аристоник с двумя воинами процессию замыкал Нефтех над которым, как главой посольства моны раскрыли большой зонт, а сзади гордо вышагивал знаменосец с царским орлом. В таком порядке посольство Александра пешком миновало почти весь город монов, и подошло к высокой деревянной стене, окруженной еще частоколом из тисового дерева.

  Внутри крепостницы находился великолепный деревянный дворец, покоящийся на каменной платформе. Опытный глаз Нефтеха сразу заметил среди дворцовых построек,  видневшихся на заднем плане большие конюшни и стойла для слонов. По знаку начальника караула послы стали медленно подниматься по широкой лестнице и вошли под широкую тройную крышу, покоящуюся на множестве золоченых деревянных колонн.

  В конце огромного зала возвышался Львиный трон, знак власти местного правителя. Справа и слева от него стояли два трона поменьше, и они тоже были пусты. Зато по обеим сторонам толпилась придворная толпа в парадных одеяниях. Все тихо перешептывались и от этого, по дворцу разносилось тихое гудение.

  Когда Нефтех и Аристоник встали в центр зала, неожиданно заиграла музыка, и в зал вошел пожилой мужчина с золотым шлемом на голове и одеждах усыпанных драгоценными камнями. Вслед за ним шествовала королева и любимая дочь правителя Татона. Чинно поднявшись по ступеням, они подошли к тронам, и расселись согласно дворцовому этикету.

  Нефтех великолепно справился с ролью великого посла. Правда, сказать правитель и брахманы Татона приняли египтянина за самого Александра, так величественно держался царский советник перед ними. Он со вниманием выслушал витиеватую приветственную речь правителя Мондалая и так же учтиво отвечал ему. Для расширения торговых связей Нефтех попросил разрешение на остановку кораблей Александра в гавани Татона, и правитель обещал рассмотреть его просьбу.

  Весь разговор проходил в вежливых тонах, за которыми угадывалось настороженность правителя монов в отношении чужестранцев прибывших на столь огромных по их меркам кораблях. Мощь флота Александра заставляла его играть роль радушного хозяина, готового впрочем, в любой момент умертвить послов в случаи, если они покажутся опасными для царственного дома.

  Советник прекрасно это понял по коварному блеску глаз и сделал все, что бы в его словах не было ни малейшего намека на угрозу местному царьку. По сути дела македонцам была нужна только одна питьевая вода, да неуемная царская потребность в познании окружающего мира. Поэтому советник, получив обещание от правителя монов, полностью удовлетворился этим и преподнес царьку подарок, полное вооружение македонского гоплита.

  Со смесью страха и любопытства рассматривал правитель монов этот диковинный доспех и в свою очередь одарил гостя небольшой золотой статуэткой диковинного льва, со спутанной гривой в виде башенки. Весь прием длился около двух часов, после чего македонцы поспешили откланяться и вернуться на корабль, где их ожидал изнывающий от нетерпения Александр. Выслушав итоги переговоров, монарх остался доволен и приказал готовиться к скорому отплытию.

  На следующий день все македонские корабли смогли пополнить свои запасы воды и провианта, и к великому облегчению правителя монов покинули гавань Татона.

  Медленно и неторопливо двигались на север корабли Александра, держа путь к дельте Ганга, но перед этим у них была еще одна остановка.

  Слушая рассказы индийских купцов, великий царь вспомнил свою встречу с отшельником, которая перевернула всю его жизнь и подтолкнула к совершению походов в страну синов. Описывая окрестности Ойкумены, он упомянул остров, где обитали поклонники боги Кали, которой приносились человеческие жертвы.

  Желая проверить правдивость слов отшельника, царь спросил купцов об островах и те пришли в ужас от его вопроса. Оказалось, что они хорошо знают остров богини Кали и всячески стараются обходить его воды стороной. Увидев азартный блеск в глазах повелителя, купцы принялись энергично отговаривать Александра от подобного шага. Однако чем больше они его отговаривали, тем больше становилось желание у царя, дернуть за усы таинственного зверя по имени Кали.

  Желая остановить государя от необдуманного шага, купцы обратились за помощью к Нефтеху, но тот, хорошо зная характер Александр, не стал предпринимать попыток остановить его. Следуя желанию царя и приняв во внимание пояснение индийцев, Гегелох изменил курс своей флотилии, благо остров богини Кали находился недалеко от побережья.

  По своей сути, он был одним из многочисленных островов, что вытянулись длинной цепочкой с юга на север. С восточной стороны острова имелась песчаная низменность, куда обычно приходили корабли путешественников или лодки поклонников кровожадной богини.

  По рассказам купцов, там обычно было мало людей, но в этот раз на песчаном берегу было не меньше тридцати – сорока темнокожих человек, вооруженных копьями и каменными топорами. Возможно, приход кораблей Александра совпал с каким-то торжеством адептов чернокожей богини, возможно, это была чистая случайность, но по мере того как царские триеры приближались к берегу, число аборигенов быстро возрастало.

  Когда царский флагман подошел на расстояние пролета стрелы, уже больше сотни обнаженных людей скакало и кричало на золотистом берегу, потрясая оружием.

 - Вам лучше отказаться от высадки, господин. Сейчас их больше сотни, а скоро будет не меньше тысячи – почтительно шептали царя индусы, напуганные не столько количеством темнокожих людей, сколько их поведением. Источаемая ими ярость буквально накатывала на людей, пробуждая в них разумное желание, как можно скорее убраться отсюда подобру по здорову.

 - Меня никогда не пугало число моих врагов, - холодно ответил им Александр, мне всегда было интересно одержать над ними победу.

  Услышав эти слова купцы, испуганно сжались, ибо столкнулись с железной волей монарха, на которого не действуют разумные доводы.

 - Если вам страшно, можете покинуть палубу. Когда все закончится, вас позовут – величественно предложил индусам Александр, обменявшись с Нефтехом пренебрежительными взглядами. Бритоголовый советник прекрасно понимал, что заставляло царя отвернуться то голоса разума.

  Во-первых, он воочию увидеть остров кровожадной богини, о котором он услышал от отшельника дельты Ганга. Во-вторых, лишний раз показать индусам свою силу, и наконец, в-третьих, царь хотел разогнать застоявшуюся кровь.

  Приказав Гегелоху не приближаться к берегу, а маневрировать вдоль него, Александр решил проверить правдивость слов купцов о тысячах поклонниках богини Кали.

  Слова индов, в большей части оказались правдой. За час, который прошел с момента появления кораблей Александра, на берег высыпало около восьмисот человек, но никак не обещанная тысяча.

  Впрочем, той бешеной энергии, что исходила от аборигенов в виде визгов и криков «Ти-дора!» хватало на две тысячи человек. Некоторые из адептов бросались в море и, войдя по грудь, в светлые прозрачные воды бросали свои копья в триеры македонского царя.

  Стоявшего на помосте Александра подобные действия туземцев забавляли, пока он не понял, что больше никто на берег не выйдет. Тогда он сделал знак рукой Гегелоху, решив выпустить против темнокожих аборигенов необычного для них бойца.

  Следуя приказу наварха. Македонские корабли вытянулись в одну линию и обрушили на дикарей град камней, стрел и копий из своих метательных машин. Способность противника поражать их, находясь на большем расстоянии, чем бросок копья, вызвало у адептов Кали ярость, но не страх. Теперь уже не десяток, а целая сотня людей, бросились в воды океана и принялись метать в македонцев свое оружие. Вой и возгласы с каждой минутой становились все сильнее и сильнее и тогда, Александр сделал свой решающий шаг. На головы аборигенов полетели горшки с огненной жидкостью.

  Вот этот шаг, вызвал у поклонников кровожадной богини ужас и трепет, ибо ещё никогда в жизни они не видели, такого огня, что обрушился на них с царских триер.

Из-за того, что они стояли плотной толпой, после каждого падения глиняного горшка вспыхивало сразу по несколько живых факелов. Попав на кожу, огонь с упоением начинал пожирать человеческую плоть вне зависимости от того была ли это рука, нога, туловище или голова. Зрелище было ужасное, охваченные огнем и истязаемые болью люди принялись разбегаться кто куда, очищая прибрежную полосу.

  Когда македонские корабли приблизились к берегу, там почти никого не было, кроме мертвых и обугленных тел. Привычно построившись в шеренгу, гиппасписты двинулись вглубь острова, взбадривая себя и пугая аборигенов своими грозными криками.

  В том, что поклонники богини были далеко не трусами, македонцам пришлось убедиться сразу, едва они прошли двести шагов. Позабыв про страх, поклонники Кали набросились на них пытаясь посчитаться с чужестранцами при помощи топоров и копий, но прочный доспехи надежно хранили македонцев от ударов варваров. К тому же, за спиной у гипаспистов находились две небольшие катапульты, обрушившие на служителей боги, новую порцию огня.

  Не в силах, противостоять коварству пришельцев, поклонники Кали были вынуждены отступить и укрыться в своем храме. Он был вырублен в огромной скале и располагался в центре острова. Там, в глубине тесных и узких коридоров, где каждый метр им был хорошо знаком, они собирались посчитаться со своими обидчиками, но их надеждам не суждено было сбыться. Покоритель Ойкумены вновь выставил против них своего огненного бойца.