Качка тем временем продолжала увеличиваться и первыми ее жертвами, стали дозорные галеры. Огромная десятиметровая волна, взметнувшись ввысь над кораблем, с грохотом обрушилась вниз, навсегда погребая в своих страшных объятиях судно со всем экипажем. Вслед за этим словно по команде волны стали топить и переворачивать и другие корабли македонской эскадры. С ужасом и отчаянием наблюдали моряки, как стремительно исчезают в пучине их товарищи и друзья. Словно невидимый чудовищный трезубец Посейдона выбивал очередную жертву из их числа, увлекая в одно мгновение в клокочущую пучину.

  Некоторые, из судов решив спастись, направили свои корабли прямо к берегу, видимо от страха позабыв о коварной каменной ловушке. Ни одно судно не смогло преодолеть благополучно зубья подводного дракона, либо потонув при подходе к полосе прибоя, либо пойдя ко дну по ту сторону коварной гряды разломившись от удара о камни.

Большая часть экипажа все же смогла выплыть из стремительных водоворотов и выбраться на песчаный пляж, совершенно не подозревая, что вместо спасения они только обрекали себя на мучительную смерть от жажды.

  Наварх не молил безумного бога морей о милости к себе, ему было некогда возносить молитвы небесам, вся его кипучая деятельность была направлена на спасение флагмана и его команды. Благодаря своей конструкции и размерам корабль наварха еще держался на воде каждый раз, с честью выходя из столкновения с волнами, но критянин понимал, что долго он не продержится. Проникающая внутрь вода с каждым разом утяжеляла корабль и со временем, он обязательно перевернулся бы.

  Судьба иногда бывает, милостива к упрямцам и фанатам, посылая им спасение в самый последний момент. Так было и на этот раз. Словно по мановению свыше мощный порыв ветра сдвинул в сторону дождливую пелену и взору моряков, предстала искомая бухта хорошо укрытая от морской стихии. Вырвавшийся из груди моряков крик радости был больше похож на стон смертельно раненого зверя нашедшего спасительную нору от безжалостных охотников.

  Как они оказались в спасительном месте, мало кто из моряков наварха помнил, для всех время смещалось в один обесформленный комок, наполненный страхом и ужасом, робкой надеждой на спасение. Им вторично повезло, что подводная гряда отступила резко вниз, и корабли смогли приблизиться к побережью без помех. Как только суда вошли в бухту, ветер сразу стал не таким сильным, а волны только толкали в борта судов, но не делали попытку их опрокинуть.

  Критянин судорожно рассматривал бухту в поисках других кораблей и его сердце, наполнялось горечью и отчаянием от постигшей его утраты. Слезы заструились по его и так мокрому лицу, обильно смешиваясь с соленой влагой моря. Сейчас он мог дать себе проявить простую человеческую слабость хотя бы на некоторое время. Из всех кораблей его многочисленной флотилии уцелело девять судов, включая, его флагман.

  Напрасно моряки ждали еще два дня в надежде, что какой-то отбившийся корабль заглянет в бухту спасения. Никто из участников похода не смог пробиться вслед за своим навархом, на веке сгинув в морской пучине. Буря стихла на второй день, и вновь засветило солнце, из глубины континента подул теплый живительный ветерок и уже ничто, не напоминало о случившейся трагедии. Больше оставаться в бухте корабли не могли, поскольку испытывали, большие проблемы с питьевой водой. Сошедшие на берег разведчики не обнаружили никакого пресного источника, несмотря на самые тщательные поиски. Среди знойных песков, они обнаружили только одну дорогу, вымощенную потрескавшимися от времени плитами, о чем было немедленно доложено Неарху. Он долго размышлял над столь неожиданной находкой, однако не рискнул отправить вглубь пустыни людей, боясь потерять время, а с ним и драгоценную воду.

  И вновь безжизненный берег заструился вдоль левого борта его флагмана, принимая на себя жар нескончаемой пустыни, грозившей морякам ужасной смертью от жажды. Неарх со страхом и внутренним содроганием дважды в день измерял запасы воды на корабле, и  каждый вечер, засыпал с надеждой, что завтра им повезет.

  Весь запас провианта составлял из фиников и сухарей, которые моряки тщательно укрывали от морской воды в специальном бочонке. Некоторое подспорье морякам составляли морские обитатели моря, которые в большом количестве обитали в этих водах и подплывали так близко к судам, что предприимчивые мореходы стали бить их баграми и еще живыми затаскивать на корабль. Свежее мясо животных придавало людям бодрость, но только на время, неудержимо снижающиеся запасы воды сводили на нет, все радости морской жизни.

  Однако больше всего измученных моряков потрясло появление в один из жарких дней плавания второго солнца на небе. Оно появилось внезапно, моментально повергнув всех моряков в священный трепет. Гребцы бросили весла, и корабли некоторое время дрейфовали по океанскому простору предоставленные воле волн. Так продолжалось до тех пор, пока не пришедший в себя наварх, гневным голосом призвал боцмана восстановить порядок среди гребцов. Только после сильных  тычков и ударов гребцы пришли в себя и стали грести, с опаской поглядывая через плечо на солнечного двойника, находившегося в противоположной стороне от дневного светила. Многие из моряков готовились к смерти, расценив этот знак, как предупреждение от бессмертных богов и Неарху стоило огромных трудов убедить мореходов в благоприятности этого явления и плыть дальше.

  Судьба вновь улыбнулась путешественникам, когда до полного истощения запаса воды осталось всего два дня. С мачты корабля дозорные увидали большую реку плавно и величаво выносившую свои живительные воды на просторы океана. С огромной радостью моряки сошли на сушу с одним единственным желанием досыта напиться. Здесь они встретили новую расу, сильно отличавшуюся от той, что они встречали ранее. Цвет кожи местных аборигенов был желто бурым, и костистый нос сильно отличался от уже ставшего для моряков привычным приплюснутого носа негров. Волосы на голове были редкими и завивались мелкими колечками подобно шерсти баранов.

  Желтокожие люди издавали щелкающие звуки, что разительно отличалось от речи жителей джунглей возле реки с каменными столбами. Создавалось впечатление, что аборигены заикаются, произнося приветственные слова. В отличие от негров джунглей, они занимались скотоводством, активно разводя буйволов и других животных себе на пропитание. Заики безвозмездно угостили белокожих гостей молоком своего скота, и этот напиток показался для моряков Неарха божественным, после их длительного скитания по морю. Они жили в круглых деревнях и ветхих жилищах обмазанных сверху глиной, что было очень необычным для македонцев.

  Неарх еще бы долго мог наслаждаться гостеприимством заик, но два его корабля требовали скорого ремонта, а в дельте реки не было необходимых условий. Поэтому после трех дней отдыха, наварх решил сниматься с якоря и плыть дальше. Потеря флота сделала  Неарха очень осторожным при контакте с аборигенами, поскольку их численный перевес стал очень ощутимым для македонцев.

  Еще два раза приближались корабли к океанскому побережью и всякий раз они встречали желтокожих заик, которых потрясало явление из моря людей с белым цветом кожи и блеск их железного оружия. Благополучно получив провиант, мореходы в спешке покидали берег и уходили в свое бесконечное плавание.

  Так плывя в видимости береговой линии, моряки открыли ее новый поворот на восток и вместе с этим прекрасную бухту, не только с двух сторон укрытую от океана, но и отгороженную от всего материка большой горой. Вид этой горы был столь необычен, что  он немедленно был приписан деятельности богов. Ведь никто кроме них не мог столь аккуратно срезать верхушку могучей горы, оставив от нее лишь один остов. Он был ровный подобно гигантскому столу или кирпичу, так равен был его верх, прекрасно просматривающийся со стоны моря.

  Именно в этой бухте Неарх смог спокойно провести ремонт своих судов, благо подручного материала было, хоть отбавляй. Все склоны столь удивительной горы были покрыты густыми зарослями леса. Местных жителей здесь было мало и поэтому Неарх, без боязни разрешил почти всей команде съехать на берег и построить временный лагерь. Истосковавшись по суше, моряки с радостью занялись ремонтов своих судов, довольные возможностью вновь побыть на твердой земле. Корабли крепчали от людских забот, обретали вторую молодость и готовились в скорое время отплыть на восток ради исполнения воли великого Александра.

  Сам же великий государь, покоритель Ойкумены и Потрясатель Вселенной плыл строго на север в составе малой эскадры вместе с верным Гегелохом и египтянином. На всем своем пути македонская флотилия не потревожили ужасные бури и ураганы, которые прежде страшным серпом собрали дань великому Посейдону. Численность кораблей царя сильно уменьшилась, поскольку, покидая острова Блаженства, Александр оставил большую часть своих судов стратегу Деметрию, на которого он возложил титул правителя этих мест. Всего пять кораблей оставил себе божественный Александр, решив, что этого числа судов ему вполне хватит, что бы достигнуть устья Ганга, как ему обещали индийские купцы и вездесущий Нефтех.

  Более полно изучая Суматру, царь совершил плавание вдоль всего побережья этого огромного острова. Малайцы не сразу признали над собой новую власть белого человека и поэтому, во время остановки македонского флота в дельте реки Хару царю пришлось с помощью солдат приводить к покорности жителей второго города Суматры Лангасы.

  Когда гоплиты, сойдя с кораблей, только приблизились к стенам города, недовольные появлением незнакомцев малайцы обрушили на них поток гневной брани, а в головы воинов из сбежавшейся толпы полетели всевозможные объедки, камни, палки и прочий мусор включая дохлых кошек. Покоритель Ойкумены решил незамедлительно продемонстрировать жителям Лангасы, что подобное поведение в отношении его воинов недопустимо и чревато последствиями. Монарх, надежно прикрытый щитами своих оруженосцев, громко отдал команду и, воины, обнажив клинки и поддержанные дротиками пельтасков, ринулись на безоружных людей, безжалостно уничтожая любого, кто только оказывался на их пути.

  Более трехсот человек было перебито возле городских ворот ради вразумления малайцев. Напуганная толпа моментально снесла охрану ворот, и македонцы без труда проникли в город. Царь строго настрого запретил гоплитам грабить город, и грозно звеня доспехами, солдаты вышли на главную площадь, где в страхе сбившись в кучу, стояли главные люди Лангасы. Быстро определив монарха в толпе солдат, они спешно упали к ногам завоевателя, с мольбой протягивая руки к его пурпурному плащу. Александр был милостив к своим новым подданным и подарил им жизнь в обмен, на весь городской запас пряностей приготовленный для торговли.

  Благодаря индийским купцам воле государя была быстро доведена до властей Лангасы, и все закончилось спешным признанием власти нового повелителя. Преподнесенный малайцам урок хорошо усвоили жители третьего, самого южного города Суматры  Паданга. Едва только корабли Александра приблизились к нему, и весть достигла ушей правителя города, навстречу монарху в спешном порядке была отправлена делегация, которая радостными криками приветствовала царя.

  Город сильно пострадал от набегов южного соседа владыки Сариопутри и смог преподнести Александру очень скоромные дары, которые македонец с благодарностью принял. Судьбе было угодно подарить македонцу возможность продемонстрировать свое военное могущество и перед жителями Паданга. Пока шли переговоры, на третий день прибытия кораблей Александра, неугомонный Сариопутри совершил новый набег на Суматру. Уже над морем взошло солнце, когда множество быстроходных лодок пересекло небольшой пролив, отделяющий остров Яву от Суматры устремились к Падангу.

  Подобно азартному игроку, еще недавно разбитый правитель, спешно собрал новое войско и решил вновь попытать воинского счастья в надежде полностью отыграться, за свои прежние неудачи. Властителя Магавати не испугало появление чужих кораблей у южных берегов Суматры. Понадеявшись на свою новую армии, Сариопутри решил смело атаковать суда Гегелоха.

  Наварх ничуть не испугался многочисленного врага, имея в запасе ветер, Гегелох сам пошел на сближение с врагом. Выйдя на удобные позиции, македонцы сначала расстреляли из катапульт ближайшие к себе цели, а затем принялись топить лодки с помощью тарана. С ужасом наблюдали малайцы, как стремительно тонут и горят их быстроходные лодки, как чужие корабли умело топят их суда при этом, оставаясь невредимыми от столкновений, и ловко уклоняются в сторону при невыгодном положении для себя.

  Сариопутри извлек нужный для себя урок после повторного прохождения македонских кораблей через его многострадальную лодочную армаду. Не желая признать поражение и отойти, неугомонный властитель решил высадиться на острове и захватить Падангу со стороны суши. Но и здесь судьба жестоко посмеялась над ним.

  Продолжая преследовать врага, Гегелох буквально вытеснил противника на сушу, при этом перевернув или уничтожив еще не одну лодку яванцев. Сариопутри стоя на берегу еще долго гневно потрясал кулаком в сторону кораблей Гегелоха, в ожидании, когда его воинство приведет себя в порядок для броска на Падангу.

  Сам Александр не участвовал в этой битве, полностью доверив командование фалангой Деметрию, и тот не подвел своего монарха. Гоплиты с блеском отразили набросившихся на них малайцев, быстро образовав перед своим строем груду окровавленных тел. Простаты и гоместы зорко следили за своими шеренгами, подмечая малейший сбой в работе машины смерти, и моментально исправляли его.

  Выдержав бешенный, но малоэффективный натиск противника на свои ряды, македонцы по приказу стратега сами перешли в атаку и быстро сломили сопротивление вражеский бойцов. Ошеломленные контрударом малайцы ничего не смогли противопоставить напору железной шеренги гоплитов, которые с упоением кололи и рубили замешкавшихся малайцев, вселяя в их сердца чувство страха и ужаса перед собой.