Увидев разгром и гибель своей главной силы, Ван Мин заскрежетал зубами от злости. Алая краска гнева залила его смуглое лицо, но неудача, ни на миг не поколебала его решимость драться с врагом до конца. Продолжая делать ставку на прорыв строя врага в центре, военачальник приказал отправить туда отряд арбалетчиков. Они должны были, не вступая в соприкосновение с врагом расстроить его ряды своими убийственными стрелами.

  Тем временем, грозно потрясая саблей Шивы, Александр уверенно вел в атаку своих гейтеров. Вновь, как и прежде в нем играл азарт смертельной схватки, когда на кон было поставлено все, что было и для выигрыша необходимо приложить максимум усилий и еще немного сверх того.

  Кровь яростно стучала в его голове, а душа пела от восторга, полностью отдаваясь начавшейся битве. Ряды противника облаченного в доспехи из металла, кости и даже тканей пропитанных особым составом стремительно приближались к македонскому царю. Вооруженные кто копьем, кто мечом, воины синов стояли плотными рядами, и никто из них не пытался бежать.

 -Аххой! - во всю силу своих легких выкрикнул Александр, взмахивая саблей и сотни глоток, дружно поддержали его призыв. Мощный клин тяжелой кавалерии с лязгом и грохотом врезались в ряды врага, ища в схватке себе славы, а царю победы.

  Первые ряды вражеских солдат были буквально втоптаны в землю копытами разгоряченных коней и разбросаны в разные стороны их могучими торсами, а на уцелевших воинов, обрушились тяжелые копья всадников. Циньские воины не были трусами. За их спинами были многочисленные победы над врагами, но против мощного клина катафрактов они были бессильны.

  Ворвавшись в ряды врагов, македонцы стремительно продвигались вперед, круша и уничтожая все и всех на своем пути. Прорывая ряд за рядом противника, гейтары  уверенно шли за своим царем, не обращая на яростное сопротивление врага.

  Охваченный азартом боя, Александр неистово рубил направо и налево своим страшным оружием, от которого синам не было никакого спасения. В этот момент, своими стремительными действиями он действительно напоминал многорукого бога Шиву. Руки и головы тех, кто оказался на его пути, разлетались в разные стороны, наводя сильнейшую панику в рядах синов и они, стали стремительно откатываться прочь от этого белого дьявола в красном плаще.

  Прорвав последний ряд пехоты, Александр ни на минуту не останавливаясь, повернул своих воинов налево,  где за новыми рядами пехоты маячила высокая боевая колесница, украшенная  желтым паланкином. По словам послов в ней должен находиться Ван Мин, который и был главной целью атаки Александра.

  Циньский правитель действительно не изменил своей привычной диспозиции. Стоя на своей высокой колеснице, он, не отрывая взора, смотрел, как его воины пытаются сломить сопротивления солдат противника и это у них как бы получалось.

  Если в самом начале схватки македонские сариссофоры без особого труда справлялись с атакующим их противником, привычно опустошая своими длинными копьями его  передние ряды, то с прибытием на передовую отряда арбалетчиков картина резко поменялась. Расположившись за спинами своих солдат, стрелки сины быстро выбрали себе цели для стрельбы и, подняв оружие, познакомили чужестранцев со своим скромным изобретением.

  Выпущенные из арбалетов болты и стрелы легко пробивали щиты и шлемы воинов первого ряда, нанося сариссофорам большой урон. В одно мгновение в стройной шеренге фалангитов появились провалы, будто кто-то невидимый одним мановением пальцев руки повыбивал прочь несокрушимых до этого сариссофоров. Конечно, стоявшие сзади воины  немедленно заполнили пробелы в строю, а пельтеки и лучники в ответ обстреляли место, откуда был дан этот страшный залп, но командующий фалангой Никий очень встревожился.

  Многоопытное сердце стратега подсказывало, что это лишь цветочки беды, чье грозное дыхание он сразу ощутил за своей спиной. Никий встревожился бы еще больше, знай, что хитрые сины не пострадали от действий пельтеков и лучников, сразу отойдя в тыл после произведенного ими залпа. Угроза разгрома любимого детища царя Филиппа нависла над непобедимой фалангой. Единственное, что спасало македонцев от быстрого разгрома, было долгое приготовление арбалетчиков к новому залпу и их передвижение в рядах циньского воинства.

  Прошло определенное время, прежде чем арбалетчики вновь смогли обрушить на македонцев свой смертельный залп из-за спин пехотинцев. Это залп был очень удачным, поскольку был нацелен в одно место и буквально выкосил многих македонцев, образовав ощутимую лакуну в их рядах. Сины немедленно ринулись вперед, надеясь прорвать строй гоплитов, но сариссофоры смогли отбить их атаку и в этот раз. Вышколенные ветеранами,  македонские солдаты уверенно заняли место павших товарищей, продолжая несмотря ни на что, держать единый строй.

  Никий с ужасом наблюдал за потерями своих солдат; и хотя в этот раз пельтеки со стрелками быстрее дали ответный залп по циньским стрелкам, стратег понимал, что разгром его непобедимой фаланги вопрос времени. Македонцы смогли бы еще дважды выдержать залпы арбалетчиков, после чего строй их сариссофоров был бы прорван.

  Не собираясь дожидаться столь трагичного финала своей фаланги, стратег приказал подтянуть к месту боя несколько малых баллист и скорпионов, заряженных огненными снарядами.

  Приказ Никия был выполнен к той самой минуте, когда сины дали третий залп, продолжая планомерно уничтожать первые ряды сариссофоров. И вновь гоплиты уверено закрыли бреши в своем строю и пусть с большим трудом, но отразили попытку синов прорвать их ряды. Без страха и боязни бились сариссофоры, не оглядываясь назад, на свой опасно поредевший строй.

  Воодушевленные скорым истреблением врага, арбалетчики синов решили не отходить в тыл. Презрев смерть, они спешили поскорее перезарядить свое оружие и помочь своим воинам разгромить врага. Чувствуя запах скорой победы, сины перестали считаться со своими потерями от стрел и дротиков македонцев. Главное было сокрушить строй врага и открыть дорогу к победе своим воинам.

  Они чуть-чуть опоздали с новым залпом, который должен был окончательно развалить фалангу сариссофоров. Арбалетчики уже закончили перезарядку своего грозного оружия, когда на них самих обрушился град стрел и горшков с горючей смесью выпушенных умельцами Гегелоха. Большое число стрелков синов, попало под удар метательных машин македонцев. Они только поднимали арбалеты, когда в их рядах, вдруг вспыхнул неизвестно откуда появившийся огонь. От огненных брызг загоралась сразу несколько человек, независимо от того были на них доспехи или простое одеяние.

  Охваченные языками пламени несчастные принялись кричать и метаться, падать на землю, чтобы сбить огонь, но все было напрасно. Несмотря на все старания воинов, пламя не удавалось потушить. Только те, кто догадался бросить в огонь песок или накрыть его другой одеждой смог одержать победу над ним, но таких счастливчиков было мало. Охваченный паникой и страхом отряд стрелков мгновенно развалился, так и не сумев принести правителю Цинь победу, которая была так близка.

  За первым залпом, механики Гегелоха дали второй залп, затем третий, демонстрируя противнику свою слаженную и быструю работу. Ободренные уничтожением арбалетчиков, македонцы сами стали теснить синов. Их атака была столь яростна, что их не смог остановить даже неточный залп, который дали по ним оставшихся в живых арбалетчиков. Единственно серьезной жертвой его оказался стратег Никий, который вместе со своими солдатами бросился в атаку. Арбалетная стрела врага пробила его коринфский шлем у основания шеи и повредила сонную артерию. Стратег рухнул как подкошенный и через несколько минут умер на руках своих товарищей, от обильного кровотечения.

  Пока пехотинцы Никия мужественно бились с врагом в центре, с левого фланга навстречу царю, во главе второго конного клина яростно пробивался молодой Деметрий.  Поддерживая фалангу сариссофоров атакой своих кавалеристов согласно первоначальному плану Александра, стратег смог быстро сломить сопротивление солдат противника. этому способствовало то, то на своем правом фланге Ван Мин расположил примкнувших к нему воинов разгромленных им царств. Подобная практика было весьма распространена среди синов. Почувствовал слабость противостоящих ему воинов, Деметрий активными наступательными действиями смог превратить противостоящих ему воинов из храбрых солдат в аморфную массу бегущих людей.

  Желая во чтобы то, ни стало обойти Александра в воинской славе, Деметрий не стал атаковать центр синов, что бы помочь фаланге, а повернул свою кавалерию направо, желая первым достичь месторасположения циньского владыки и пленить его. Не останавливаясь для истребления бегущих воинов, Деметрий с ходу ударил по главному резерву Ван Мина, который стоял рядом с походной ставкой главнокомандующего. Конный клин легко опрокинул передние ряды пехотинцев и македонские дилмахи, принялись безжалостно уничтожать своими мечами весь цвет циньского воинства.

  И вновь Деметрию улыбнулась удача, против него находились молодые воины Ван Миня, тогда как против Александра, также атаковавшего главные резервы циньского владыки, стояли воины ветераны. Поэтому Деметрий смог быстрее преодолел последние заслоны на своем пути и первым оказался перед колесницей украшенной желтым паланкином.

  В этом бою сыну Антигона удавалось буквально все. Он отразил атаку синов, сам перешел в наступление и совершил столь блистательный прорыв к колеснице правителя. Венцом всех деяний Деметрия, который в своих позолоченных доспехах был подобен олимпийскому небожителю, должно было стать пленение циньского вождя раньше самого Александра. Однако великие Мойры в самый последний момент изменили его жребий.

  Едва только дилмахи Деметрия пробивали ряды последних защитников, Ван Мин приказал возничему развернуть громоздкую колесницу и вопреки ожиданию стратега не ринулся в бегство, а устремился под защиту своих ветеранов.

  Приближение его колесницы внесло суматоху в рядах ветеранов, чем не преминул воспользоваться Александр, продолжавший рваться к правителю Цинь. В считанные минуты своей саблей он уничтожил всех, кто только загораживал ему путь к циньскому царю. На разгоряченном коне, он в один бросок достиг колесницы, втоптав при этом в землю, одного из телохранителей Ван Мина. Находившийся в этот момент рядом с Александром гейтер Аристоник, метким броском копья поразил одну из лошадей упряжки колесницы правителя Цинь, лишив её возможности двигаться.

  Побивая последних защитников Ван Мина, Александр одним ударом снес голову второму из царских телохранителей и попутно отразил щитом брошенное в него копье возницы. Потрясая окровавленным клинком, великий царь устремился на своего главного противника, но тут под копыта его коня бросился слуга правителя.

  Обычный носитель зонта владыки, он ранее не выказывал храбрости и героизма, однако в этот момент он грудью встал на защиту Ван Мина. Действия его были столь неожиданны и отважны, что царский жеребец попятился от него, давая возможность циньскому правителю выхватить из ножен небольшой кинжал. Лезвие его было смазано ядом змеи, от укуса которой человек умирал в течение минуты.

  Хорошо поставленным движением Ван Мин метнул свое смертоносное оружие в македонского царя, но великие Мойры хранили потомка Аргидов. Отбиваясь от нападения слуги Александр, сделал резкий выпад и кинжал, скользнув по его доспеху, улетел куда-то в сторону.

  Громко взвизгнул от столь откровенного невезения несостоявшийся объединитель Поднебесной. Крепко сжав свой верный меч, стоя под желтым балдахином, он изготовился к схватке с Александром, не обращая никакого внимания на Аристоника ударом меча свалившего царского возницу на землю.

  Возможно, в другой жизни или при других обстоятельствах у Ван Мина была бы возможность отомстить человеку сорвавшего все его жизненные планы. Правитель Цинь был неплохим фехтовальщиком, и обреченность придавала ему дополнительные силы, но против клинка Шивы он был бессилен.

  Когда оружие противников встретилось друг с другом в яростной схватке, меч владыки Цинь предательски хрустнул и отлетел далеко в сторону. Оставшийся в его руке обломок не мог защитить от молниеносного выпада великого царя и из рассеченного плеча, ручьем хлынула кровь.

  Пытаясь зажать рану рукой, Ван Мин вперил в Александра полный жгучей ненависти взгляд. Чувствуя неминуемую гибель, син раскрыл губы, желая перед смертью предать не снимаемому проклятью своего недруга. В его роду хорошо знали подобное искусство но, ни одно слово не успело слететь с его уст.

  Со спины на него вихрем налетел стратег Деметрий и обрушил мощный удар на правителя царства Цинь. Удар был так хорошо произведен, что в мгновение ока снес Ван Мину голову, что упала прямо под копыта коня Аристоника.

  Столь необычная развязка схватки, лишившая его почетной победы, вызвало сильнейший гнев у Александра. Будь он один на один с Деметрием, владыка македонцев, не раздумывая, набросился бы на Деметрия и убил бы дерзкого наглеца. Но вокруг них шел бой и Александр был вынужден обрушить свою ненависть на иные цели.

  Не в силах удержать занесенную для удара руку, он перерубил шест, что держал балдахин над колесницей Ван Мина, а затем принялся избивать находившихся рядом с ним синов. Подобно пожару, что выжигает сухой кустарник, так и Александр опустошал ряды противника.

  Не отставал от него и Деметрий. Увиденный им гневный взгляд царя, породил в душе стратега не страх, а ответный гнев. Сын Антигона считал, что также заслуживает свою долю славы в этой схватке и не собирался уступать её никому. Охваченный гневом он, как и Александр бросился на синов, круша и топча их мечом и конем.

  Свою лепту в окончательный разгром противника внес и гейтер Аристоник. Соскочив с коня, он поднял с земли кровавый трофей двух героев и, воткнув его на шест от балдахина, поднял его высоко вверх. Сотни и тысячи воинов синов громко воскликнули от ужаса при виде отсеченной головы своего правителя, опустили оружие и бросились бежать прочь, преследуемые белыми дьяволами.