Солнце уже начало свое движение к горизонту, когда битва закончилась полной победой Александра. Следуя давно выработанной традиции, он стал объезжать поле боя, желая собственными глазами увидеть и оценить последствия битвы.

  Когда в окружении гейтаров он приблизился к сариссофорам, то сердце яростно затрепетало в его груди. Глядя на их поредевшие ряды, он ясно увидел, как близко подошли к краю пропасти поражения его несокрушимые сариссофоры, в битве на равнине реки Хуанхэ.

  Облизнув запекшиеся губы, Александр подъехал к брошенным им в пасть тигра воинам и если бы кто-то из них бросил ему в этот момент упрек, он бы воспринял это как должное. Однако оставшиеся в живых воины при виде царя стали приветствовать его  криками: - Хайре! И смахнув скупую мужскую слезу, сорвав с себя легендарный рогатый шлем он стал кричать им в ответ: - Хайре! Мы победили!

                Глава XIV. Продолжение следует.

                Теплая океанская волна лениво колыхала корабли Неарха, продолжающие свое странствие к югу от столбов Геракла. Вернее сказать теперь они шли больше на восток, следуя причудливому изгибу берега, который неожиданно повернул влево и тянулся вот так уже несколько недель.

  Для Неарха подобное поведение суши не было большой неожиданностью. Ведь столь неожиданный зигзаг земли был для него, полностью ожидаемым фактом, благодаря тайным лоциям.

  Занимаясь возведением Александрии Южной, наварх не жалел для этого ни времени ни сил. Уж слишком важен был этот форпост торговли алмазами для македонского царства. Усмиренные Аристогоном негры больше не тревожили пришельцев своими нападениями и подручные Неарха могли полностью сосредоточиться на строительстве порта и крепости. Они трудились на совесть и, созерцая их работу, критянин мог гордиться своим детищем. Все было хорошо в новом городе и каменные стены с крепкими воротами, и широкий удобный причал для кораблей. Единственным её минусом было большое  удаление от портов Средиземного моря, но Неарх свято верил, что регулярная торговля выправит со временем этот недостаток.

  Продолжая двигаться на восток, наварх приказал усилить внешнюю разведку. Весь его многолетний опыт и интуиция говорили о скором столкновении с бежавшими пунами. Это распоряжение стало предметом многочисленных шуток со стороны Аристогона, но критянин продолжал упрямо требовать от впереди идущих кораблей соблюдения максимальной бдительности и осторожности.

  Встреча с бежавшими от возмездия карфагенянами произошла неожиданно, ранним утром. Когда пришедший с побережья туман стал рассеиваться под воздействием ветра и солнечных лучей на две дозорные биремы из белой стены выскочили три боевых корабля карфагенян.

  Пуны первые начали боевые действия, дав залп по морякам Неарха из всех своих баллист и катапульт. Весь удар их метательных машин пришелся на головное судно. Густой град камней и стрел обрушился на бриему, калеча гребцов, разрывая парусину, круша корпус корабля. В ответ с обоих судов раздались протяжные звуки тревожных труб, чей звук далеко разносился по поверхности воды.

  Смысл этих сигналов был вполне понятен и очевиден и, желая как можно скорее уничтожить противника, пуны двинулись на таран. Попавшая под обстрел противника бирема пыталась уклониться от столкновения, но проблемы с парусом и многочисленные раненые гребцы не позволили ее экипажу сделать это. От хлесткого удара в красный бок биремы носового тарана противника судно накренилось, а когда триера пунийцев отошла назад, энергично выгребая веслами, внутрь корабля с шумом ринулась вода. Подошедшая к месту боя вторая триера противника, видя бедственное положение биремы, не стала её атаковать, ограничившись повторным залпом по тонущему кораблю.

  Вторая бирема Неарха, продолжая подавать сигнал тревоги, не обратилась в бегство, а сама атаковала один из кораблей противника. Пока карфагеняне были заняты добиванием своей жертвы, бирема развила хорошую скорость и пошла на сближением с ближайшим кораблем противника. Пуны слишком поздно заметили приближение биремы и не успели отвернуть от надвигающейся на них опасности. Миг, и моряки Неарха выстрелом из катапульты всадила в высокий борт триеры заостренное бревно, а затем протаранили весла триеры. Раздался стремительный треск и хруст ломающихся весел противника, после чего корабль пунов беспомощно закачался на волнах подобно птице с подбитым крылом.

  Чем бы дальше закончился этот бой для биремы трудно сказать, не приди на её тревожный зов головной отряд триер. Выполняя приказ наварха, они сопровождали свои дозорные корабли и вовремя услышали призыв о помощи. Прорвавшись сквозь клочья тумана, они сходу атаковали не ожидавших такого поворота событий карфагенян.

  Теперь уже македонцы первыми обстреляли врага из метательных машин и устремились на врага, приготовив абордажные крючья и перекидные мостки. Через час все было закончено. Захваченные корабли противника были потоплены вместе с большей частью команды, а взятых в плен командиров, быстроходный корабль доставил к Неарху.

  Спасая свои жизни, пленные пуны недолго запирались и вскоре, наварх уже знал, что бежавшие из Гадеса карфагеняне сумели благополучно достичь своего тайного города на земле Африки. Он располагался на побережье океана и вел активную торговлю с царством Ганы, удачно обменивая свои товары на золотой песок и самородки золота.

  Торговля с неграми выступавших в качестве посредников, происходила довольно своеобразно. Пуны доставляли свой товар на специальную площадку и, разложив свои изделия на земле, уходили прочь, терпеливо дожидаясь наступления ночи. Тогда на место обмена приходили негры и при свете факелов осматривали предложенные пунами товары и, оценив его, оставляли столько золота, сколько считали нужным дать за него.

  Если карфагеняне были согласны с этой оценкой, они забирали золото, если нет, то забирали свой товар, что случалось крайне редко. На первом месте этого менового товарооборота были металлические изделия и стеклянные бусы, очень популярны среди жителей царства Ганы.

  За ту фору времени, что беглецы получили после падения Гадеса, они не смогли создать новый флот и напавшие на дозор Неарха корабли составляли половину всех судов карфагенян. После короткого совещания Неарх принял решение атаковать неприятеля, дав возможность воинам Аристогона проявить себя в ратном деле.

  Искомый тайный город пунов располагался вблизи устья большой реки, что вытекала из недр черного континента, хотя назвать его городом можно было с большой натяжкой. Защитные стены его были сделаны из толстых бревен и достигали высоты четырех метров. Из камня были сооружены только торговые склады, храм богини Астарты и несколько башен, гордо возвышающихся над остальными постройками.

  У причала под разгрузкой стоял торговый корабль карфагенян, которые неторопливо освобождали его трюм от находящегося в нем товара. Других кораблей на пирсе не было, поскольку они увезли посольство карфагенян в одну из столиц Ганы расположенной на берегу океана.

  Появление кораблей Неарха вызвало настоящий шок для обитателей городка. Отчаянно забили в гонги сторожа на башнях, порождая среди населения волну криков и стенаний. Горожане спешно высыпали на стены поселения, с которых в македонцев полетели камни, и стрелы едва только флотилия Неарха приблизилась к ним.

  Проявив мастерство и умение; не дожидаясь приказа Неарха, часть кораблей вступила в дуэль с защитниками городка, в то время как остальные суда двинулись к причалу, намериваясь высадить там воинов Аристогона.

  Конечно, не все вышло гладко у мореходов как того им хотелось. Гоплиты стратега долго бестолково топтались у ворот, которые закрывали проход с пристани в город, а сильные океанские волны долго не давали мореходам ответными залпами согнать воинов противника с крепостных стен.

  Рассвирепев от медлительности своих гоплитов, разгневанный стратег схватил двойную тяжелую секиру и с громким криком ринулся на штурм стен. Отпихнув ногой  стоявшего на его пути воина, Аристогон буквально взлетел вверх по только что установленной штурмовой лестнице, не обращая внимания на вражеские стрелы и камни, летящие со стен.

  Фортуна в этот день была на стороне храбреца стратега. Ни одна стрела выпущенная врагами не коснулась его, исправно поражая при этом других воинов. Мощным ударом секиры Аристогон опрокинул защитника стены пытавшегося заступить ему путь. Затем быстро перемахнул через гребень стены и вот он уже вступил в схватку с врагом, энергично действуя своим страшным оружием.

  На помощь командиру поспешили воины самниты из его личной сотни, и вскоре стена была полностью очищена от противника, а стратег сам открыл ворота в город.

  Дальше последовало взятие города с неизменным избиением его жителей, грабежом и насилием хотя солдаты имели четкий приказ Неарха о недопущении подобных действий. Положение дел несколько исправили моряки, которые высадились на пристань вслед за воинами и принялись останавливать разошедшихся вояк стратега.

  Именно им согласились сдаться карфагеняне, укрывшиеся в храме Астарты, получив твердую гарантию в сохранении своих жизней. Все уцелевшие жители поселения были собраны перед храмом богине, где сошедший с корабля флотоводец объявил им волю македонского царя. Либо они признавали над собой власть великого царя Александра и сохраняли свои жизни и имущество, либо их обращали в рабов и продавали в рабство. Стоит ли говорить, что почти все уцелевшие выбрали первый вариант, а упрямцы были отправлены на корабли флотилии в качестве пленников.

  Продолжая политику строительства новых городов, Неарх отдал приказ о расширении поселения, до размеров полноценного порта осознавая в душе, что это будет его последнее творение в этом плавании. Мореход полностью выполнил приказ царя о взятии под контроль факторий пунов связанных с добычей алмазов и золота и соединением их морской дорогой с портами империи.

  Поэтому наварх оставил в Александрии Золотоносной весь свой вспомогательный флот и устремился на восток, не дожидаясь как обычно возведения крепких стен вокруг города. Неарх спешил достичь устья таинственной реки, которая согласно лоциям Нефтеха вытекала из земель Ганы.

  Когда прошло три дня с момента отплытия из Золотоносной Александрии, корабли Неарха столкнулись с последними кораблями пунов, на которых возвращалось отплывшее в Гану посольство. Корабли карфагенян были взяты на абордаж и на борту одного из них были обнаружены сенаторы Карфагена, когда-то дважды ускользавшие из рук Александра. Судьба не подарила им третьего шанса спасти свои жизни, и после энергичного допроса, все они были выброшены за борт по приказу наварха.

  Как в наказание за эту жестокое обращение с пленными, небеса обрушили на эскадру Неарха обильный проливной дождь, который шел днем и ночью. Струи воды лились нескончаемой чередой в течение пяти дней и все это время мореходы упорно продвигались на восток в поисках дельты реки. Матросы едва успевали вычерпывать небесную влагу из своих трюмов, куда она стремительно стекала всевозможными путями. Чтобы хоть как-то использовать ситуацию в свою пользу, мореходы принялись пополнять запасы пресной воды, заполняя все пустые емкости.

  К счастью для моряков на утро шестого дня ливень прекратился, и засиявшее солнце стало сушить продрогших от сырости македонцев. Вскоре дозорные сообщили Неарху об обнаружении долгожданной таинственной реки.

  Вся ее дельта вместе с прибрежной полосой от выпавших обильных осадков полностью ушла подводу. Приблизившись к берегу, моряки обнаружили огромное мелкое озеро грязно белого цвета, который придавали ему меловые осадки бурными потоками приносимые мощным течением реки из глубины суши.

  Сплошная зеленая стена буйного африканского леса вплотную подходила к самой воде.  Зачастую целые рощи деревьев стоя прямо посреди водной глади. Разлившееся перед Неархом озеро таило в себе множество опасностей в виде скрытых иловых отмелей, на одну из которых наскочила дозорная бирема, проводя разведку берегов. С большим трудом морякам удалось стащить ее с мели, после чего наварх приказал исследовать прибрежную полосу только с помощью шлюпок и плоскодонных лодок.

  Все выявленные опасные места были отмечены шестами и разноцветными вешками, что позволило двум кораблям произвести высадку в пойму реки группу разведчиков. Они привезли Неарху тревожные вести; из-за сильного течения реки они не смогли подняться вверх по одной из многочисленных речных протоков, на которые распадался мощный водяной поток. Кроме этого дельта изобиловала множеством кровососов, что в самом ближайшем будущем грозило возникновения различных болезней среди экипажа.

  Поэтому Неарх решил воздержаться от высадки в дельте реки, как это планировалось ранее. Отказавшись от первоначального плана, он отдал приказ флоту встать на якорь, отправив своих дозорных на поиски нового места высадки.

  Такое место было вскоре обнаружено дальше на востоке в одном дне пути от дельты, где Неарх и высадил воинство Аристогона. Солдаты немедленно приступили к сооружению мощного лагеря, а наварх приказал выпустить специальных голубей, к лапкам которых было привязано послание Гупте. Птиц тщательно лелеяли и холили в течения всего плавания и вот, настал их срок исполнить царскую службу. Выпущенные на свободу птицы совершили несколько кругов над мачтами кораблей, а затем взяли курс на север, чтобы в кротчайший срок доставить важную депешу адресату.

  Критянин с радостным чувством исполненного долга провожал взглядом своих крылатых посланников. Выполнив главное повеление Александра, он собирался совершить главный подвиг своей жизни, пройти дорогами египтянина Нехо, обогнув весь южный континент под названием Ливия.

  Ничего не зная об успехах экспедиции Неарха, в столице царства Чжоу городе Лояне Александр подводил итоги своего похода в Поднебесную страну. И они во многом не совпадали с его ожиданиями.