Наличие в стане противника законного наследника царского престола, не давало Антигону ни малейшей надежды на, то, что македонские воины перейдут на его сторону. Стратегу оставалось только осыпать проклятиями своих горе осведомителей, уверявших его, что царица Роксана безвылазно сидит в Александрии и вряд ли покинет столицу в ближайшее время.

  Разведчики также донесли Антигону, что кроме македонских гоплитов, в распоряжении Эвмена была тяжелая персидская конница, которую Александр почему-то не взял в свой новый поход. Ее возглавлял стратег Клеонт. Он вот уже десять лет занимался обучением персидских юношей македонскому искусству войны и достиг хороших результатов. Его питомцы хорошо показали себя в Западном походе.

  В распоряжении хилиарха Востока слава богам не было слонов, но его стан зорко берегли скифские конные лучники. Они не только постоянно тревожили разведку Антигона, но задержали и убили его нескольких шпионов, что попытались проникнуть в лагерь Эвмена под видом нищих.

  Все эти полученные за два дня новости сильно снизило бравурную настроенность Антигона на легкую победу. Но при этом ничуть не поколебало его уверенности в том, что он обязательно одержит её в сражении с хилиархом Востока. Несокрушимая фаланга ветеранов сариссофоров и испытанная боями фессалийская кавалерия, по глубокому убеждению стратега, должны были вдребезги разгромить наскоро собранные силы Эвмена.

  И это не было простой похвальбой и бравадой выжившего из ума вояки. Собранные хилиархом гоплиты не смогли бы долго противостоять железному ряду смертоносных копейщиков, которые ранее всегда одерживали победы в подобных схватках.

  Поэтому, в преддверии грядущего сражения, собрав воинов на собрание, Антигон всячески восхвалял силы своих солдат и неизменно высказывался о соперниках в уничижительном виде. Стратег разумно умолчал о наличие в стане Эвмена наследника престола, как и присутствие в войске хилиарха Востока македонцев, дабы не заронять в души своих солдат опасных зерен сомнения.

  Стоя в центре лагеря на небольшом помосте, он громогласно призывал македонцев поскорее посадить законных наследников Филиппа на вавилонский престол и тем самым навести порядок в македонском царстве. Касаясь завтрашнего сражения, Антигон выражал твердую уверенность, в том, что македонские ветераны непременно устроят одетым в чужие доспехи персам вторые Гавгамелы.

  В своей речи стратег намеренно упомянул маленькое местечко, вблизи которого, когда-то решилась судьба персидского царства. Былая слава как нельзя лучше добавляла задора в сердца воинов ветеранов, которым завтра предстояло повторить свой прежний великий подвиг.

  Готовясь к предстоящему бою, выросший на тактике царя Филиппа, Антигон был вынужден признать, что в этом плане Александр превзошел своего отца. Поэтому, он не колеблясь, решил применить излюбленный прием великого царя, всегда приносивший ему победу. Связать противника боем в центре фалангой сариссофоров и одновременно нанести удар тяжелой конницей на правом фланге с последующим выходом в тыл противнику.

  В силу своего почтенного возраста, а Антигон уже перешагнул семидесятый рубеж своей жизни, командование тяжелой кавалерией правого фланга было поручено молодому стратегу Антиоху, доводившегося полководцу родным племянником. Этот энергичный и честолюбивый юноша, горел желанием как можно скорее одержать свою первую серьезную победу на поле боя. Воспитанный в истинно эллинских традициях, в душе он рьяно ненавидел персов, которые составляли около половины всего войска противника.

  Сам Антигон решил расположиться в центре вместе с непобедимой фалангой сариссофоров, состоявшей в большей части из македонских ветеранов. Он как никто лучше понимал и чувствовал старых солдат, которых по праву считал своей главной опорой в предстоящем сражении. Оставшийся левый фланг с легкой союзной конницей, стратег отдал царевичу Арридею, полностью подчинив его при этом опытному гоместу Фессандру, с которым начинал воевать еще при Филиппе.

  Разделив, таким образом, командование своего войска, Антигон дал приказ, к выступлению, справедливо полагая, что каждый день мирного стояния только увеличивает силы хилиарха Востока.

  Как и ожидал Антигон, кардиец не предпринимал никаких попыток помешать его армии перейти Евфрат. Он терпеливо ожидал его прихода, предоставляя Антигону возможность самому сделать первый шаг к решающему сражению.

  Перед самой битвой, когда лагерь противника был уже виден, старый полководец предпринял маленькую военную хитрость. Он отправил в стан Эвмена под видом перебежчиков нескольких лазутчиков, которые должны были внести раскол в ряды македонских воинов накануне решающего сражения. В случаи удачи, в рядах солдат Эвмена мог возникнуть бунт против хилиарха и царевича Александра с последующим их убийством или пленением. В худшем случае в армии противника началось бы дезертирство, что тоже было опасным явлением.

  Тихо и незаметно отбыли лазутчики Антигона под покровом ночи в сторону неприятеля, но напрасно ждал стратег крика и шума сражения из лагеря Эвмена. Ночь прошла на удивление спокойно. Узнав о приближении неприятеля, хитрый грек несколько ночей отправлял в усиленные секреты перед лагерем скифов. Приказав им убивать всех, кто только попробует приблизиться к палаткам хилиархова войска. Назначив за каждую голову убитого врага щедрую награду. Стоит ли говорить, что падкие на золото наемники старались от души, но хилиарх твердо держал свое слово. Невзирая на то, чья голова ему была представлена ему поутру, грека или перса.

  Не оправдался и расчет Антигона на возможный отказ македонцев сражаться со своими собратьями ветеранами. Перед сражением Эвмен умело распустил слух среди воинов, что в состав полков Антигона в основном входят ионийцы. Что они вместе с фригийцами хотят убить царевича Александра и возвести на трон самозванцев появившихся неизвестно откуда.

  Нейтрализовав, таким образом, две опасные для себя серьезные угрозы, Эвмен с тревогой в сердце ждал прихода войска мятежников. Зная благодаря своим разведчикам сильные стороны противника и слабости своего войска, хилиарх Востока твердо верил в свою счастливую звезду. Готовясь преподнести своему грозному противнику неприятный сюрприз.

  Солнце рано встало над полем грядущей схватки, но утренний речной туман не позволил воинам сразу скрестить свое оружие. Только когда туман над равниной рассеялся, Антигон и Эвмен отдали приказ выстраивать своих солдат в боевые порядки.

  Ни на йоту не отступив от первоначального плана, Антигон вывел и построил своих македонцев. На правом фланге уже изготовился к броску Антиох со своими тяжелыми конниками катафрактами, а сариссофоры примерялись выставить вперед свои длинные и тяжелые смертоносные копья.

  Тактика построения сил Эвмена во многом повторяла построение персидского царя Дария, которое он применил в сражения при Гавгамелах. Против сариссофоров Антигона, он выстроил в длинную линию пехоты. В центре ёё находилась македонская фаланга, состоящая из щитоносцев, а по её бокам расположились многочисленные отряды греческих и персидских гоплитов.

  Что касается кавалерии, то хилиарх Востока несколько отступил от первоначального замысла царя Дария. Отказавшись от привычного конного удара правым флангом, Эвмен переместил всю свою тяжелую конницу на левый фланг, рассчитывая таким образом сковать и ослабить силу удара македонского конного тарана. На правом же фланге своего войска, он расположил скифскую кавалерию, чья задача состояла не столько атаковать левый фланг противника, сколько сдерживать его наступление.

  Такова была видимая расстановка сил противников в этой битве, но у хилиарха был ещё один козырь. Никогда прежде не никем применяемый прием и от того, было совершенно непонятно, как он мог сыграть.

  Перед тем как оба войска сошлись в непримиримой схватке, острый глаз Антигона уловил некоторое шевеление за спинами вражеской пехоты в том месте, где развивалось знамя малолетнего царевича Александра, а также его полководца. У старого полководца мелькнула мысль, что в самый последний момент Эвмен решил усилить охрану Александра, но он не успел хорошенько обдумать увиденные им действия противника. Войска вступили в бой, и битва зажила своей собственной, независимой ни от кого жизнью.

  Первыми в сражение согласно традиции вступили лучники. Они проворно выпустили в сторону наступающих рядов противника несколько залпов своих смертоносных стрел, после чего поспешили укрыться за спинами ощетинившейся копьями фаланги гоплитов.

  Вслед за ними с громким топотом и гиканьем пошли в атаку фессалийские катафракты во главе с Антиохом. Быстро сокращая разделяющее их от противника пространство, они приблизились к вражеской кавалерии, а затем с грохотом обрушились на неё. Закипела ожесточенная схватка, которую скрыла от глаз наблюдателей поднятые копытами коней плотные клубы пыли.

  Молодой стратег, демонстрируя личную отвагу и храбрость, в числе первых схватился в яростной схватке с врагом, с азартом разя тяжелым копьем то одного, то другого оказавшегося перед ним противника. Подражая великому царю, Антиох стремился как можно быстрее опрокинуть своим бронированным клином кавалерию противника и молниеносным броском прорваться к тому месту, где находилось знамя царевича Александра и Эвмена. Разгромить его охрану и либо обратить в бегство и пленить либо затоптать на месте. Второй вариант был самым удобным как для самого Антигона, так и Филиппа с Клеопатрой, ибо снимал многие вопросы.

  Тем временем фаланга сариссофоров Антигона уже навалилась на гоплитов хилиарха, намериваясь опрокинуть и разметать их. Со страшным грохотом сариссы фалангитов обрушились на гоплитов Эвмена, что разнородной пестрой массой стояли перед ними. Подобно огромной невиданной машине, они принялись безжалостно пробовать на прочность стоящий перед ними строй солдат.

  Свою помощь в схватке с гоплитами хилиарха вносили пельтеки с лучниками. Находясь за спинами гоплитов, они дружно обрушивали на голову солдат противника град стрел и дротиков. Не успевшие закрыться щитами воины Эвмена падали один за другим, но и сами македонцы получали такие, же гостинцы из-за спин пехотинцев противника. Лучники и пельтеки хилиарха мало чем уступали легкой пехоте стратега Антигона, но остановить и ослабить натиск сариссофоров они не могли. Длинные копья македонской продолжали фаланги мерно двигались взад и вперед, медленно, но верно разрушая целостность строя противника.

  Самым последним в бой вступил левый край македонского войска, войскам которого Антигон поставил задачу связать боем кавалерию противника. Арридей, под надежным прикрытием Фессандра, вместе с фригийцами обрушился на скифов, желая ни в чем не отстать от Антиоха.

  Стоя за спиной фалангитов, Антигон был очень доволен началом битвы. Все шло, так как он и задумывал, и это добавляло в душу старого вояки азарта и куражу столь ценного в любой схватке.

 - Веселей ребята! Бей не останавливайся!– громко кричал стратег, подбадривая воинов ветеранов, и они отвечали ему громким ревом. С новыми силами воины наносили удары своими сариссами по вражескому строю. Под их страшными ударами ряды гоплитов Эвмена скрипели, качались, но продолжали упорно держать строй, проявляя незаурядное мужество и отвагу.

  Находившийся за их спинами Эвмен также подбадривал своих воинов и его присутствие, придавало им силы и уверенности в схватке. Как бы, не были страшны длинные пики противника, строй фаланги хилиарха держался и гоплиты, не собирались отступать.

  К этому моменту наметился серьезный успех в сражении на правом фланге армии Антигона. Преодолевая яростное сопротивление тяжелой кавалерии Эвмена, гиппарх Антиох и его всадники с большим трудом, но смогли потеснить плотные ряды противника. Подтверждая на деле, что фессалийские всадники самые лучшие во всей Элладе и Македонии, катафрактов Антигона неудержимо атаковали всадников Клеона и вскоре их ряды дрогнули и стали отступать. Сначала они лишь немного отодвигались вглубь строя, стремясь отвечать ударом на удар. Затем под натиском фессалийцев их отступление стало более быстрым, и вскоре персы обратились в бегство всей своей конной массой.

  Преследуя бегущих персидских всадников, охваченный азартом боя молодой Антиох совершенно не заметил, что сильно отдалился от своих главных сил и тем самым нарушает первоначальные плана своего дяди. Вместо того, чтобы развернуть конницу, ударить в тыл фаланге Эвмена и поставить победную точку в сражении, он с упоением преследовал удирающую вражескую кавалерию. Когда же он осознал свою ошибку и, прекратив преследование противника, развернул своих всадников обратно, прошло довольно много времени, по мнению Антигона.

  Как не наседали сариссофоры стратега на фалангу Эвмена, они не могли одержать над врагом победы. Вопреки всем расчетам и надеждам Антигона противник держал строй. Держался центр, держались фланги. Держались за счет неимоверных жертв и усилий, держались из последних сил, но при этом воины хилиарха сами активно атаковали ряды сариссофоров Антигона. Не один десяток македонцев уже обагрил своей кровью сухую землю Месопотамии и, глядя на их тела, старый полководец начал терять уверенность в скорой победе.

  В этот момент удар в спину был как никогда важен и нужен и стратег с нетерпением и тревогой смотрел вдаль в ожидании возвращения конницы Антиоха. Единственным утешением для Одноглазого Антигона в эти минуты были известия с его левого фланга. Там конница Фессандра успешно сдерживала натиск скифов Эвмена. Из-за поднятой пыли было плохо видно, но поступающие сообщения не внушали ему серьезных опасений.

  Когда наблюдатели доложили, что заметили тучу пыли в тылу у противника, Антигон возликовал. Опыт подсказывал старому полководцу, что в сражении наступал переломный момент.

 - Держитесь! – радостно закричал стратег изнуренным схваткой воинам. - Сейчас Антиох ударит им в спину, и они побегут!