Царь нубийцев Настасена не участвовал в битве, оставшись за стенами столицы в ожидания результатов сражения. Именно он приказал закрыть городские ворота в страхе перед врагом.

  На следующий день после сражения, македонцы выкатили свои баллисты к стенам Напаты. Знавшие их предназначение люди, сразу оповестили об этом остальных, что породило сильный страх рядах осажденных.

  Выждав определенное время, пока ужас не насытил мозг нубийцев, Гупта послал к Настасене посольство с предложением сдаться на милость победителя, обещая сохранить жизнь горожанам и не разорять город. В противном случае город будет разрушен до основания, а жители его будут проданы в рабство.

  В подкрепление своих слов, полководец приказал выстроить перед городскими стенами штурмовые отряды с лестницами вместе с лучниками. Расчет на страх в рядах защитников Напаты оказался верным. Через час после возвращения посольства, к Гупте прибыл вестник, с известием о согласии нубийцев на капитуляцию, а вслед за ним, в лагерь прибыл сам Настасена.

  Царь Нубии согласился на сдачу в плен при гарантии жизни и царского достоинства. Обрадованный Гупта тут же заверил нубийца, что его в скором времени отправят к Александру, который примет его согласно, высокому рангу пленника. Пока же, нубийский монарх поживет в македонском лагере как гарант мирного согласия двух сторон.

  Вскоре ворота Напаты распахнулись, и македонцы вошли в город, не вынув меча из ножен. По приказу Настасены, победителям в знак благодарности за отказ от грабежей, было выплачено сто талантов золота и на пятьдесят талантов драгоценные камни.

  Помня наставления Александра, Гупта вел себя мирно и, желая добиться от местного населения расположения, умело сочетал политику кнута и пряника.

  После беседы со сдавшимся властителем выяснилось, что победа одержанная македонцами была не полной. Дальше на юге, располагалось второе нубийское царство - Мероэ. Там находилась сестра правителя кандака Аманитора, и туда же бежал и Амасис.

  Эти известия открывали македонцам два пути. Первое - вновь продвигаться вдоль Нила через пустыню и скалы до пятого порога, за которым начинались благодатные земли второго царства. Или по караванным путям через пустыню, сократив, таким образом, значительное расстояние, ударить по второй столице нубийского царства.

  Сам Гупта собирался выбрать первый вариант, как уже проверенный на деле и немедленно выступить в поход, но по совету Нефтеха решил задержаться, для выполнения основного царского приказа.

  После занятия столицы стратег отправил большой отряд во главе со жрецом, на золотые прииски, ради которых и затевался весь нубийский поход. Прибыв к ним по реке, египтянин сразу же выставил на рудниках сильную охрану, объявив их царской собственностью. Вместе с привезенным египетским горным инженером, Нефтех лично обошел все разработки, составляя план новых царских рудников.

  Туда же были пригнаны взятые в плен солдаты, которые начали строительство больших плавильных печей предназначенных для переплавки добытого золота в слитки. Египтянин остался доволен собственным начинанием и, оставив почти всех воинов, отправился в Напату.

  Здесь Гупта уже вовсю разворачивал свою деятельность как военный губернатор. Город был спешно укреплен, под македонские казармы отвели один из дворцов Настасены, ворота охранял усиленный караул солдат. Одновременно вниз по Нилу используя его полноводье, был отправлен караван с ранеными и больными солдатами.

  Пленный император закапризничал и отказался плыть на простом корабле. Гупта пошел ему на встречу и приказал нубийцам начать сооружение царского корабля достойного великого Настасены. На это время он оставался гостем в македонском лагере под постоянным присмотром грека Ликаона, проявлявшего внимание и почтение к высокородной особе.

  Так прошло около двух месяцев. Нефтех пропадал на приисках, расширяя их, строил печи, плавил золото. Гупта занимался подготовкой солдат к походу на Мероэ и вместе с этим активно набирал в царское войско нубийских стрелков. Те охотно шли служить царю Александру и к концу второго месяца, он отправил в Александрию большую партию рекрутов, под присмотром гармоста Никандра.

  Все были заняты делом, одни только скифы постоянно гоняли своих лошадей, бог знает куда, и возвращались усталыми, но довольными. Видя это, остальные солдаты ворчливо называли их привилегированными бездельниками, промышлявших в свое удовольствие охотой, тогда как простые воины муштруются на плацу.

  Казалось, мир вернулся в Напату изъявившую свою покорность македонцам, но это только казалось. Имевший богатый опыт в интригах, Нефтех коже чувствовал фальшь, исходящую от нубийцев под маской покорности. На всю жизнь, запомнив восстание местных племен в Бактрии и Согдиане, которое едва не стоило ему жизни, он не верил никому из окружавших его нубийцев. Все говорило, что рано или поздно, они поднимут восстание и усилено готовился предотвратить его начало.

  Именно по его приказу скакали скифы по пустыне, высматривая тайные тропы, по которым в Мероэ сбежал Амасис. Прекрасно помня тайные кроки Нубии, жрец отговорил Гупту идти вглубь Нубии вдаль Нила, имея угрозу удара со стороны Амасис со стороны пустыни. Делая изрядный крюк можно было оказаться между двух огней. С одной стороны непокоренная столица с сестрой Настасены и восставшая Напата с Амасисом.

В этой ситуации, по мнению Нефтеха, было лучше выманить на себя Амасиса и, устроив ему ловушку, уничтожить остатки боевой силы нубийцев.

  Как не хотелось Гупте, поскорее покорить царской власти всю Нубию, но был вынужден признать правоту египтянина и начать долгую тайную игру с противником. В средине третьего месяца летучий скифский патруль донес, что со стороны пустыни было замечены следы прохождения многочисленного войска. Жрец сразу понял, что гости пожаловали, и приказал усилить наблюдение за нубийцами.

  Вскоре тайные наблюдатели донесли об активности знати и пленного царя Настасены. К нему зачастили под разными предлогами разные визитеры, что очень насторожило Гупту. Полководец срочно собрал тайное собрание и потребовал от египтянина внести ясность в происходившие события.

  Находясь с глазу на глаз с Гуптой и Селевком, Нефтех честно признался стратегам, что он знал о нависшей над ними угрозе, но не знает когда и где враг собирается ударить. Поэтому, жрец предложил спровоцировать противника на поспешное действие, которое, как правило, бывает ошибочным и неверным.

  На следующий день, македонцы объявили праздник в честь дня рождения их царя. По приказу Гупты, были выставлены столы с многочисленным угощением и вином. Последнего было выставлено большое количество. Целый день в городе шло веселье, которое усилилось к вечеру. Когда же на столицу опустилась темная ночь, в Напате зажглись факелы и начались пляски.

  Разгоряченные вином, темнокожие нубийцы лихо плясали воинственные танцы и распевали боевые песни под звуки барабанов. Македонцы спокойно наблюдали за ними, не принимая особого участия в гулянье. Неожиданно, по заранее обусловленному знаку, стража закрыла ворота, и воины принялись избивать пьяных нубийцев.

  Город сразу наполнился криками и лязганьем оружия. Со стороны не было понятно, что происходит внутри, поднято восстание или идет просто драка между нубийцами и македонцами.

  Интуиция и здесь не подвела Нефтеха. Вскоре со стороны джунглей было замечено движение, и вот к городским воротам подошла огромная толпа людей, желавших проникнуть в город. В закрытые ворот створки застучал таран, и древесина предательски затрещала. На стоявших, на стенах солдат, обрушился смертоносный град стрел и камней сметавший всех кто посмел высунуться из укрытий.

  В ответ, македонцы метали сквозь бойницы камни и копья, но это не останавливало штурмующих воинов. Стоявший среди них стратег Гупта выжидал, давая возможность всем нубийцам вытянуться из джунглей к стенам города. Только когда стало ясно, что под стенами города все воинства Амасиса, он приказал метателям открыть по ним огонь.

  Взмах руки и десяток огненных снарядов вылетели по заранее выбранному месту. Треск разбитых горшок и страшный огонь ударил по беззащитным людям, пожирая их своим ненасытным пламенем.

  Одновременно с тыла, по ним ударила скифская конница, заботливо выведенная из города через другие ворота и терпеливо дожидавшаяся своего часа. Стрелы, копья, мечи, и огонь македонцев разил наповал сбившихся в одну кучу нубийцев, уже не помышлявших о нападении. Повернувшись спиной к стенам, они попытались прорваться через ряды напавшего на них противника, но в этот момент раскрылись ворота и на них обрушились копья и мечи гоплитов.   

  Мало кто спасся в сече, случившейся в густом мраке нубийской ночи, от ненасытных к крови македонских копий и клинков. Одновременно с городом, часть сил Амасиса попыталась атаковать македонский лагерь, но также была отброшена усилиями защищавших его пельтеков и лучников.

  Брошенный из-за частокола факел упал на заранее разложенный сухой хворост, от пламени которого нападавшие были хорошо видны македонцам. Укрывшись за плотной оградой частокола, они могли поражать своих врагов стрелами и копьями, сами находясь под надежной защитой. Также неприятным сюрпризом для нубийцев стали многочисленные медвежьи ямы с кольями на дне, установленные македонцами за несколько дней до нападения. Все это позволило удачно отразить нападение врага на лагерь.

  Наутро среди убитых у стен города, были опознаны стратег Амасис и кандака Аманитора. Их тела опознали знавшие их нубийцы, что вызвало среди уцелевших от резни горожан горе и уныние.

  На этом фоне как-то осталось незамеченным известие, что во время штурма лагеря, случайно погиб император Настасена. Его, правда, успокоил точным ударом дубины заботливый Ликаон, но это было уже не столь важно.

  Македонцы с почестями похоронили всех троих в некрополе столицы, приказав начать сооружении пирамид. Через неделю, после похорон и примирительных жертв богу Амону, всех жителей Напаты собрали перед городскими воротами. По приказу правителя, нубийцы спешно возвели большой помост, на котором выставили два кресла.

  Все собравшиеся понимали, что сейчас произойдет нечто важное и поэтому вместо гортанной речи, везде слышались приглушенные голоса. По знаку управителя церемонии взревели боевые македонские трубы, и воины застучали в свои щиты. К помосту, гордо гарцуя на белом скакуне, подъехал Гупта в нарядном платье.

  Одномоментно с ним из рядов знати появился Нефтех одетый в своем обычном белоснежном одеянии. В руках у него была небольшая корзина тщательно закрытая цветастой тканью, которому предстояло исполнить тайный приказ Александра.

  Рассчитав все до мелочей, оба торжественно поднялись на помост и заняли свои места. Вслед за ними, стали выходить жрецы, которые стали возносить молитвы богам в ознаменование завершения удачливого похода. Когда божье восхваление закончилось, со своего места поднялся Нефтех с корзиной. Одним взмахом руки он сбросил с нее покрывало и извлек из нее золотой венец.

 - Благородный Гупта! – торжественно заявил царский посланник. – Согласно воле нашего великого царя Александра в знак твоей победы я назначаю тебя правителем Нубии. Правь честно и справедливо, что бы твои подданные чтили тебя за справедливость и боялись твоего праведного гнева, зная, что наказание твое будет  неминуемо. Помни, что отныне ты представляешь в своем лице самого сына Зевса-Амона великого Александра, так не посрами его имя бесчестными поступками и помыслами. Преклони колено перед исполнением воли великого царя.

  Войны взвыли от радости, услышав эту благодатную весть. Нубийцы смиренно приняли изменение в их судьбе, разом лишившихся всех своих надежд на освобождение.

  В этой обстановке, жрец величаво возложил на  склоненную голову индийца золотую корону, который перед отъездом ему специально вручил царь. Прекрасно понимая все, опасность пребывания столь одаренного человека в покоренной им Индии, Александр отправил Гупту в Нубию. Зная, что здесь он всегда будет чужаком и не будет подвержен идеям сепаратизмом. Так разделяя опасных для себя людей, царь собирался править долгие годы, извлекая из всего свою выгоду. 

  Потрясенный столь большим даром, индиец громко поклялся честно править во благо царя и его подданных. Вечером того же дня, новоиспеченный правитель Нубии дал пир по случаю принятия на себя венца правителя страны. Нефтеху было отведено почетное место рядом с Гуптой. Пируя с македонцами и нубийцами, жрец по достоинству оценил  выбор царя. Сидя на пиру, Гупта уже думал о покорении Мероэ который остался без своих защитников. Уже на другой день, правитель подготавливал свою лучшую часть армии, для стремительного броска через пески на вторую столицу Нубии. Он настойчиво звал в этот поход Нефтеха, но жрец отказался. Закончив свою трудную и опасную миссию, он спешил отбыть вниз по Нилу на царской ладье несчастного Настасены, вместе с грузом первого нубийского золота для царя Александра.

  Обратный путь в Александрию прошел без особых приключений и угроз для жизни  плывущих. Караван с золотом прибыл в новую столицу Ойкумены вовремя и без потерь. Здесь египтянин узнал, что в его отсутствие царь Александр начал войну с Карфагеном, одним из главных противников в западном Средиземноморье.

                Глава IV. Новые замыслы потрясателя Вселенной.

                Приятно и спокойно было на душе у Александра, когда он сидел на затененной балконе своего дворца, планируя и выверяя план своей будущей компании. Застывшие у дверей, ведущих на балкон подобно статуям, воины с обнаженными мечами, надежно ограждали царя от повседневной суеты его огромного государства.

  В эти судьбоносные минуты, македонскому царю, никто не был нужен. Все помыслы по проведению Большого Западного похода были давно отшлифованы и прочно покоились в его голове, покорно дожидаясь своего часа. Все нужное для их удачной реализации хранилось в большом шкафу, стоявшем в соседней с балконом комнате.