В нем лежали многочисленные карты, а также свитки папируса со специальными пояснениями, составленные для Александра его советниками и помощниками, по тем вопросам, что его интересовали.

  Расстелив на столе карты и разложив нужные ему папирусы, великий царь выстраивал план будущего похода, определял своим полководцам их цели и задачи в грядущей большой войне.

  С каждым годом былые соратники, с которыми он начинал Большой Восточный поход, становились, все менее удобны для владыки. Они уже в полной мере утолили свою жажду военной славы и богатства и теперь, в тайне друг от друга желали получить немного личной власти. Обрести свой лакомый кусочек среди обширных владений царя Александра, а ещё лучше верховную власть.

  Об этом доносили тайные соглядатаи, об этом постоянно писала его мать Олимпиада, предупреждал Аристотель, об этом догадывался он сам. Смерть отца, предательство Линкестийца, заговор Филоты и пажей, все можно было объяснить и списать на происки коварных врагов в лице персов и родовой аристократии. Однако последующие события показали, что это далеко не так. Бунт на берегах Инда стратегов Кена и Мелеагра. Отравление Гефестиона и попытка Антипатра выбрать другого царя, заставляли Александра по-иному смотреть на своих соратников, вместе с которыми было одержано много славных побед и свершено подвигов. 

  После возвращения из похода в Аравию, друзей для Александра больше не было. Последний человек, которому он доверял, как самому себе был Гефестион. Всё остальное близкое окружение было отнесено к разряду нужных, но заменимых людей.

  Собираясь с ними на советы или собрания для решения очередного государственного вопроса, царь со скрытой усмешкой замечал, как его стратеги пытаются занять место Гефестиона, пихая друг друга при этом локтями.

  Следуя советам Аристотеля, Александр поощрял эту конкуренцию своих полководцев, наличие которой позволяло не опасаться, что они войдут в тайный сговор между собой. Пока старые поденщики будут заняты выяснением отношений между собой, царь исподволь готовил им замену.

  Единственный, кому великий правитель никак не мог найти замену, был Нефтех. Гадателей и пророков вокруг его трона было пруд пруди, но зачастую они либо счастливо угадывали события, либо попадали пальцем в небо. Тогда как предсказания сделанные египтянином имели свойство неизменно сбываться.   

  Сдержанность, подчеркнутое стремление всегда держаться в тени и ждать когда его позовут, импонировали Александру. Однако то, что со временем этот человек стал обладателем слишком многих царских секретов, не предназначенных для посторонних ушей стало беспокоить монарха.

  Кроме того, с некоторых пор, Александр стал побаиваться предсказаний Нефтеха. Пока, они полностью совпадали с планами и намерениями царя, и все было хорошо. Но Александр не исключал возможность того, что в один прекрасный момент, Нефтех исторгнет из уст сестер Мойр предсказание о крахе его начинаниям, а это было для него равноценно катастрофе. Великий царь легче переносил измену или утрату близких ему людей, временные военные неудачи, чем изменение или отказ от своих тайных планов. 

  По этой причине, он решил не брать с собой в поход на Карфаген Нефтеха, предпочтя оставить его в Александрии. На данном этапе, человек который слишком много знает, был ему не нужен.

  Но не только от своих стратегов стал отдаляться македонский властитель. После его переезда из Вавилона в Александрию он стал создавать барьер между собой и простыми воинами, чьими руками он получил свою огромную власть и богатство.

  Отныне ему не было нужно воинское собрание, которое согласно македонским законам выбирало царя – лучшего из равных, по своим правам наследникам или представителей знати. Отныне все должны будут подчиняться его законам, его воле, великого царя, самодержца и сына Зевса. И его женитьба на Эвридики была важным шагом в этом начинании.

  У великого царя давно созрела идея создать свой свод законов, на подобии легендарного кодекса вавилонского царя Хаммурапи. Многое уже было сделано, но поставить в этом деле точку, ему как всегда мешала очередная война, очередной поход.

  К войне против Карфагена, являвшимся самым главным его противником в борьбе за Западное Средиземноморье, Александр готовился давно и весьма основательно. К этому, все ещё недобитому союзнику персов, активно вредившему сначала грекам, а затем македонцам в обмен за золотые «дарики», у Александра были свои счеты.

  Прочитав массу различных документов и вдумчиво проанализировав их содержания, великий царь пришел к следующей оценке своего противника.

  Стоявший во главе Карфагена совет олигархов создал хорошо отлаженную машину по порабощению и уничтожения всех тех, кто имел несчастье граничить с ним или соперничать в торговле и торговых интересов государства пунов. 

  В распоряжении Карфагена всегда имелась хорошо оснащенная и хорошо вооруженная армия, состоящая из иберийских, ливийских, галльских и греческих наемников. Морской флот, создававшийся карфагенянами в течение ряда столетий не без оснований, считался самым лучшим флотом во всей Ойкумене.

  Он  позволял пунийцам, самыми первыми проникать в любые неизведанные районы мира, первыми основывать фактории или города, и в случаи необходимости безжалостно уничтожать своих торговых противников, посмевших сунуться в новые земли.

  Одним словом это был коварный и опасный зверь, борьба с которым предстояла не на жизнь, а насмерть. Но не только одни сильные стороны Карфагена сумел увидеть Александр во время своих уединенных размышлений на балконе своего дворца.

  Острый ум македонца, заметил наличие одного существенного изъяна, который основательно портил благополучный фасад торговой империи пунов. 

  У карфагенян все хорошо шло и работало, когда им противостоял слабый, не обладавший равной по силе и крепости армией и военным флотом противник. Когда они сталкивались не с равным, а даже чуть слабым, чем они врагом, пунийская машина давала явные сбои.

  Так при явном военном превосходстве, карфагеняне не смогли сломить сопротивление греческих городов в Сицилии. После длительно и кровопролитной войны, они были вынуждены довольствоваться разделом острова на сферы влияния с Сиракузами и Афинами.

  В борьбе же за Южную Италию, пуны терпели жестокое поражение от греческих полисов во главе с Тарентом и этрусками. Заключив военный союз между собой, они нанесли карфагенянам ряд ощутимые поражения, заставив на время отказаться от земель «Великой Греции».

  Конечно же, в борьбе с этими врагами карфагеняне тоже имели ратные успехи и победы, но ни одна из них не помогла им добиться окончательной победы. В качестве средства способного переломить ситуацию в свою пользу в этой затянувшейся войне, карфагеняне видели временный военный союз с Римской республикой.

  Быстро прогрессирующая, основанная изгнанниками из Альба-Лонги, она была непримиримым врагом этрусков и италиков, ведя с ними постоянные воины. Подобно своим бывшим союзникам персам, карфагеняне намеривались устранить своих главных врагов чужими руками. В совете олигархов этот вопрос обсуждался неоднократно, и все упиралось в отступные, которые они были готовы заплатить римлянам. 

  Наличие у карфагенян давних и застарелых конфликтов с греческими полисами было очень выгодно для Александра. Обладая огромными финансовыми средствами, ему ничего не стоило обострить ситуацию и выступить в качестве третейского судьи, до поры, до времени скрывая свои намерения. 

  После недолгого размышления, где следует создать этот конфликт, который оттянет на себя часть сил армии пунов охраняющих Карфаген, царь выбрал Сицилию. Даже после заключения договора о разделе острова, угли вражды продолжали тлеть, и достаточно было легкого дуновения ветерка, чтобы вспыхнул пожар новой войны.

  Миссию этого ветерка, Александр без колебания поручил  стратегу Эвмену. Кардийцу было легче сговориться с греками о создании военного союза греческих городов Сицилии против пунов, чем любому другому посланнику македонского царя. Фактор национальности ещё никто не отменял.

  Быстро определившись со способом нейтрализации сухопутной армии карфагенян, Александр долго ломал голову над проблемой флота пунийцев. Решение перетянуть македонские корабли из Красного моря в Александрию по каналу Дария и пополнить их новыми кораблями не гарантировало успех в грядущих сражениях на море.

  С момента основания города, именно флот был той ударной силой африканцев, что позволил Карфагену из заштатной колонии превратиться в великую державу. Пунийские мореходы имели богатый опыт в морских сражениях и могли доставить македонцам массу неприятностей при высадке и осаде Карфагена.

  Создать за короткий срок равных им мореходов, было невозможно. Александр и Неарх это прекрасно понимали, но как не пытались найти достойный вариант решения этой задачи, у них ничего не выходило. В любом случаи флот противника оказывался сильнее флота царя, что ставило под угрозу план всей кампании.

  Как это часто бывает, помощь пришла оттуда откуда её не ждали. Во время обсуждения предварительных наметок, Пердикка предложил неожиданное, но многообещающее решение, которое очень понравилось Александру. Ход был нестандартен, и можно было ожидать, что он застанет врасплох карфагенян, привыкших к классическому виду ведения морского сражения. 

  Свою действенную лепту в его разработку внес Птоломей, но воплощение этой новаторской идеи было поручено Пердикке. В нем, в отличие от Птоломея было больше страсти угодить царю. Своему старому соратнику, Александр поручил иное направление, решив использовать его разносторонние таланты на дипломатическом поприще.

  Птоломей должен был направиться в провинцию Киренаику, прикрывавшую подступы к столице карфагенян со стороны ливийского побережья. Этот осколок персидской империи долгое время жил сам по себе и теперь настала пора прибрать его к рукам.

  Дело было не очень сложным. Несколько месяцев назад, руками тайных агентов царя был устранен спартанец Фиброн. Этот командир наемников Гарпала, после смерти своего нанимателя захватил власть в Киренаики и установил там жесткую тиранию. Смерть тирана вызвало бурное ликование у местных греков и от Птоломея требовалось убедить их заключить с Александром почетный союз, чтобы город вновь не был захвачен новым тираном.    

  Другого своего старого соратника Кратера, Александр решил отправить в Эпир. Откуда ему следовало перебраться в Южную Италию для наказания луканцев, виновных в гибель его родного дяди Александра, царя эпирского. Кровная месть, пусть даже запоздалая на десять с лишним лет, был идеальный предлог для нахождения македонских войск в Лукании.

  Их появление там, было прекрасным рычагом давления на местных греков, которые должны были оказать помощь македонскому царю в предстоящей войне с Римом. Это был второй основной соперник Александра в предстоящей войне.

  Македонскому царю, было, достаточно ознакомится с историей этого города, чтобы увидать в римской республике опасного для себя конкурента. Читая доклады тайных осведомителей, Александр отдавал должное хватке римского сената и народных трибунов, под управлением которых, Рим и римский народ уверенно шел к завоеванию всего полуострова. Для этого была создана армия, уверенно одерживающая победы над своими многочисленными, но разрозненными врагами.

  К моменту начала большого похода, внутренняя обстановка благоприятствовала планам македонского царя. Легионы римской республики были по рукам и ногам связаны своей очередной войной с самнитами и этрусками. Удар со стороны недавно замиренных италиков, вкупе с выступление пусть даже одного из городов «Великой Греции», мог стать тем самой соломинкой, что сможет переломить хребет молодому и агрессивному хищнику с семи холмов.

  Кто поднимет италиков на борьбу с Римом, этот вопрос пока оставался без ответа, но чем больше Александр думал над ним, тем тверже приходил к убеждению, что дело это следует поручить лучше Птоломею, чем Эвмену.

  И дело было не в том, что старый друг был умнее и обаятельнее бывшего личного секретаря. В этом случае, царю, было выгодно иметь переговорщика македонца, человека из близкого к Александру круга, но не грека. После многовековых общений с обитателями греческих полисов, италики относились к любому греку с предубеждением.

  Таковы были черновые наброски Большого Западного похода. Так виделось будущее великому полководцу из Александрии, с затененного балкона загородного царского дворца. У дверей которого, стояли воины с обнаженными мечами, готовые убить каждого кто посмеет потревожить их повелителя в неурочный час.

  Оставалось лишь воплотить планы в жизнь и это воплощение происходило, мало заметное для посторонних глаз.

  Раньше всех из когорты царских полководцев, покинул Александрию стратег Кратер. На быстроходном корабле он отправился в Эпир, где его уже ждала небольшая армия во главе с Лисимахом.

  В её составе были молодые македонцы, эпироты и фракийцы, собранные под знамена дома Аргидов по приказу регента Птоломея  сразу после окончания Афинской войны. Созданная как резерв на случай новых беспорядков среди греческих полисов, она пригодилась для иной цели, кровной мести за смерть царского родственника, эпирского царя Александра.

  О своем намерении отомстить луканцам за гибель дяди, Александр говорил много и часто на больших пирах или при публичном рассмотрении государственных дел.

  Для того, чтобы скрыть свои замыслы от посторонних ушей, коих в Александрии было в избытке, царь устроил торжественные проводы Кратера. На глазах купцов и посланников иностранных государств, Александр дал стратегу наказ, строго спросить за смерть Александра Эпирота, только с тех луканских племен, что были причастные к его гибели. С остальными было приказано не вступать в боевые действия, а если с ними возникнут конфликты, то решать их следует исключительно мирными путями.