Глава III. Экспедиция к «эфиопам».

                Сегине был самым противным из маленьких городишек, в которых побывал Нефтех за всю свою жизнь. Самая дальняя из пограничных крепостей Египта она вместе с городком Куме, находилась возле вторых порогов Нила.

  Вот уже много веков, здесь проходила южная граница владений египетских фараонов, которую охраняли две маленькие крепости, с небольшим гарнизоном.

  Подобная малочисленность войск, объяснялась одной географической особенностью этих мест. Южнее порогов на многие дни пути простиралась жаркая пустыня, которая надежно защищала страну от нашествий с юга. Поэтому две крепости лишь обозначали начало владений фараона, чем представляли собой реальную силу.

  Безжизненные пески и жаркий зной Нубийской пустыни, не только защищали земли Египта от набегов соседей, но и ограничивало желание его правителей передвинуть линию границ дальше вторых порогов.

  За всю историю правящих династий Египтом, можно было пересчитать по пальцам одной руки правителей совершивших в свое правление походы на юг. Последним из них был великий персидский царь Камбис, который вторгся в земли нубийцев, но не смог взять их столицу Напату.

  Так это было до того момента, пока великий завоеватель Ойкумены, потрясатель Вселенной Александр решил изменить положение дел и передвинуть эту границу дальше на юг. Тем самым присоединить к своим владениям земли нубийцев, которых греческие географы по ошибке именовали «эфиопами».

  Во главе армии, которой была отправлена в этот поход, был поставлен Чандрогупта. Примкнувший к Александру во время его индийского похода, он лучше из всех полководцев, по мнению царя, подходил для этого похода. Театр предстоящих действий был сходен с его родной Индией, что в заметной мере облегчало ему задачу.

  Выделенные полководцу войска, по частям переправлялись на кораблях вниз по Нилу, где по мере поступления сосредотачивались в Сегине и Куме.

  Прибыв в числе первых, Нефтех изнывал от жары и духоты, и по три раза на день, проклиная медлительность и нерасторопность нильских лоцманов. Уж слишком медленно проводят они суда, в обход скал торчавших посредине Нила оттягивая своими действиями начало похода.   

  В армию Чандрагупты, жреца отправил сам царь вскоре после его возвращения из оазиса. Когда египтянин прибыл в Александрию, его ожидали два известия. Первая весть была скорее огорчительна, чем плоха.

  За время отсутствия Нефтеха внезапно умер его любимый кот Кеш. Жрец был неутешен в своем горе, ибо подозревал в скоропостижной смерти своего любимца нерадивых слуг. Скорее всего, они перекормили несчастного кота сырой рыбой, до которой покойник был большой любитель. Не слушая их жалкого оправдания, Нефтех приказал высечь нерадивых рабов палками и на другой день продать на невольничьем рынке.

  Вторая весть была куда более приятной. Не дожидаясь возвращения от Амона своей матери, Александр предпринял важное решение, объявив о своем намерении подобно египетским фараонам, жениться на своей сводной сестре Эвридике.

  Подобное решение  вызвало у многих македонцев из окружения царя удивление и в первую очередь у самой невесты. Узнав о столь необычном повороте в своей судьбе, Эвридика пришла в ужас. Никогда за всю историю македонских царей, подобного не происходило, ибо считалось страшным грехом.

  Она со слезами на глазах, бросилась обнимать колени брата, горячо умоляя его не совершать над ней столь варварского насилия, от которого она никогда не сможет быть счастливой в этой жизни. Ласково поглаживая свою сестру по густым локонам цвета спелой пшеницы, Александр холодно ответил, что его поступок, в первую очередь продиктован исключительно интересами государства и посоветовал не упрямиться и согласиться с его волей.

  Получив отказ, царевна проплакала всю ночь, и на утро вновь пыталась вразумить своего царственного брата, но в ответ услышала, что в случаи упорства, он отдаст её первому нищему, которых в превеликом множестве было возле дворца. При этом в царском взгляде было столько гнева и решимости, что Эвридика не посмела более противиться его царской воле и удалилась в свои покои.

  Не зная о судьбе матери, и не особо надеясь на успех Нефтеха, Александр поспешил сыграть свадьбу в течение недели. Торжество прошло в новом храме Зевса-Амона, куда специально из Мемфиса доставили старых  египетских жрецов.

  Молодых доставили в храм в открытых носилках, позволяя любоваться на них всем жителям Александрии. Совершив обряд бракосочетания по египетским  канонам, они были признаны мужем и женой.

  Царь и его невеста вышли к собравшимся  гостям в расшитых золотом, белых одеждах фараонов, а на голове Александра находилась двойная корона верховного правителя Египта. Голову невесты украшал белый свадебный убор с воздушной кисеей, которая надежно скрывала заплаканные глаза и обреченный взгляд молодой девушки.

  Церемония бракосочетания проходила на глазах тысяч людей прибывших в Александрию со всего Египта. Из храма, новобрачные отправились в открытых носилках сквозь толпы восторженных горожан в новый царский дворец, где и прошли основные торжества, теперь уже по обычаям македонцев.

  Согласно обычаю предков, невеста, переступая порог дома мужа, должна была произнести клятву верности и любви к нему и его родителям. Эвридика мужественно выдержала это испытание, произнеся клятву твердым голосом, ни разу не сорвавшись.   

  Откинув с ее бледного как полотно лица свадебную фату, главный жрец Арисандр,  торжественно объявил ее женой царя. После этого, великий царь сам возложил золотую корону египетской царицы в форме кобры, на голову своей жены.

  В качестве искупительного свадебного подарка, он преподнес невесте блюдо с пятьюстами золотыми статерами, на которых был запечатлен его божественный профиль и дорогое рубиновое колье с серьгами в придачу.

  От подобной щедрости, Эвридика несколько повеселела, а после начала веселья, когда все гости присутствующие на торжестве выказывали ей свое почтение, она  выглядела значительно счастливее, чем до своей свадьбы.

  После брачной ночи, во время которой новоявленная жена окончательно покорилась воли мужа, Александр торжественно провозгласил жену своей соправительницей Египта и пожаловал ей доходы с этой сатрапии.

  Вкусив на деле все блага от замужества за великим человеком, Эвридика окончательно поменяла свое мнение относительно брака с Александром. Блеск и богатство, значительно улучшило настроение Эвридики, разом позабывшей все прежние свои опасения о кровосмесительной связи с братом, прикрывшись перед своей совестью волею брата и египетскими обычаями. Ведь ее нынешнее положение, ни в какое сравнение не походило на то, что её ожидало, выйди она замуж за стратега или нужного ему человека.

  Привезенное Нефтехом известие, о решении Олимпиады остаться в оазисе, пришлось по душе обоим молодоженам, сильно опасавшихся, что царица сможет расстроить их совместные планы.

  Особенно радовалась Эвридика, за годы жизни, успев познать тяжелый нрав своей властной мачехой. Александра так же обрадовал этот вариант, и он был готов платить амонийцам за почетное содержание своей матери.

   Благодарность Александр к Нефтеху была довольно своеобразна. Поблагодарив жреца за проявленное им умение и старание, он назначил его помощником Чандрогупты в его предстоящем походе.

  Несмотря на столь высокий статус, Нефтех получил роль соглядатая, обязанность которого являлось доносить царю обо всем, что будет происходить вокруг стратега во время похода. И хотя многие из окружения Александра поздравляли его со столь высоким рангом, сам египтянин расценил это как тревожный симптом. Когда слишком много знающего человека, временно отправляли во временную изоляцию, тяготясь его присутствием рядом с собой. 

  Затевая поход в Нубию, Александр не просто стремился увеличить число подвластных себе земель, а преследовал далеко идущие цели. Несмотря на захват в Персии фантастически богатую добычу, для осуществления новых царских планов требовалось золота. Много золота и пройти мимо Нубии, с её золотыми рудниками Александр никак не мог.

  Кроме него, в Нубии имелись богатые залежи железной руды, а кроме них из-за нильских порогов шла слоновая кость, черное дерево, аметистами и диковинными животными.

  Готовя новый поход, царь собирался не просто повторить успех фараонов Рамсеса и Тутмоса, которые побывали в Напате и вернулись с богатой добычей. Александр собирался взять под свой контроль этот важный район Ойкумены, который должен был вносить свою лепту в его царскую казну.   

  Перед, началом выступления Чандрогупта, Селевк и Аминта долго обсуждали с Александром план похода. Самым простым и очевидным решением представлялся переход через пустыню от Асуана до Напаты. Это был кратчайший путь и по нему ходили Рамсес, Тутмос и Камбис. Им же активно пользовались торговцы в период, когда из-за обмеления Нила судоходность в районе порогов прекращалась.

  За этот вариант высказался Селевк, Аминта и к нему склонялся сам Александр, но против него категорически возразил Чандрогупта и его поддержал Нефтех, присутствовавший на этом обсуждении.

  В качестве неудачного примера прохода большой массы войска через раскаленную каменистую пустыню, был приведен поход Камбиса, чьи войска вступили в Нубию, понеся серьезные потери при переходе. В противовес этому варианту, был предложен речной путь. Он был длиннее и дольше по времени, но гарантировал постоянное наличие свежей воды. Кроме этого, речное сообщение могло выручить македонских солдат в трудную минуту.

  После недолгого раздумья, Александр принял сторону Чандрогупты, заявив, что он полностью доверяет мнению человека, который помог ему пересечь пустыню в войне с Магадхой.

  Также Александр прислушался к мнению Нефтеха предложившего включить в состав армии Чандрогупты скифской конницы, прекрасно показавшей себя в боевых действиях пустынях Индии и Аравии. Вместе с этим по настоянию египтянина был создан небольшой отряд, снабженный легкими метательными орудиями и арбалетами. Последние хоть и долго заряжались, но били исключительно точно и далеко. 

  Сама природа благоприятствовала походу. С севера дули сильные ветра, которые приносили живительную прохладу и помогали кораблям быстрее преодолевать свой путь против течения реки.

  Правильно оценив сложившуюся ситуацию, Чандрогупта не стал дожидаться окончательного подхода тыловых сил, и отдал приказ на выступление раньше намеченного срока.

  Казалось, что все просчитано и обговорено, но как это часто бывает на войне, сразу возникли большие затруднения. Идти приходилось небольшими отрядами вытянувшись вдоль скалистой гряды. Люди, лошади, ослы сильно сбивали себе ноги о камни, что сильно снижало темп их продвижения.

  Одновременно с движением пеших соединений, опытные лоцманы занялись проводкой кораблей царской флотилии через каменистое русло реки ниже вторых порогов. Здесь, из воды в большом количестве торчали острые гранитные скалы, преграждая путь движению кораблей и лодок.

  Лоцманы очень осторожно вели каждое судно, поэтому смертельному лабиринту, в узком горле которого клокотал бешеный пенистый поток. Просто так, его перейти было невозможно и египтянам приходилось привязывать толстый канат к носу судна и вручную протягивали его. 

  На преодоления камней ушло три дня, а на четвертый день, когда корабли уютно располагались в чистой воде, налетела песчаная буря.

  Чандрогупта, предвидя подобную ситуацию, тщательно готовил солдат к такому испытанию, и его армия перенесла удар стихии с минимальными потерями. С появлением первых признаков надвигающегося самума, животные были отведены в укрытие, а люди накрылись заранее приготовленными шкурами и плащами.

  По счастью, нубийцы ничего не было известно о выступлении против них македонцев. Уповая на крепость каменной пустыни, они не предпринимали никаких активных действий в тот момент, когда войско противника было наиболее уязвимо.

  На пятый дней пути, Нил стал полностью проходим для кораблей, а берега перестали быть опасной ловушкой для ног солдат и вьючных животных. Это обстоятельство позволило македонцам двигаться не разрозненными отрядами, а единым целым.

  В авангарде армии двигалась скифская кавалерия, на которую была возложена разведка. За ними шествовали фессалийские пельтеки и критские лучники. Их перед походом специально нанял Александр, дабы пополнить свои ряды греческими воинами.

  Что касается главной ударной силой армии Гупты, то она была представлена только гоплитами и гипаспистами. Александр не рискнул отправлять вглубь Африки свою тяжелую пехоту и конницу.

  Также он отказался от заманчивой идеи десантирования войск с кораблей, хорошо себя показавшей во время боевых действий ранее на Ганге. Главной причиной этого было то, что в отличие от индийского похода, кораблям пришлось бы плыть в сторону труднопроходимого верховья Нила, а не к его судоходной дельте. 

  Продвигаясь вглубь Нубии, македонцы задерживали, а в случаи необходимости уничтожали всех, кто продвигался по реке в любом направлении, для обеспечения режима секретности своего похода. Конечно, полностью подобное мероприятие было скрыть невозможно, но Гупта строго следовал этому правилу и добился неплохих результатов.

  Первое боевое столкновение с нубийцами произошло на восьмой день их похода. Тогда, македонская армия подошла к небольшому форпосту, что находился на одном из скальных выступов реки и полностью контролировал движение по Нилу.

  Первыми удар на себя принял скифский разъезд, попав под меткий огонь нубийских лучников стрелков, оказавшийся на хорошо простреливаемом участке дороги. Дети степей потеряли сразу трех всадников, и еще двое было раненой, после чего они поспешили отступить.

  Подошедшие вслед за ними пельтеки и стрелки не смогли быстро подавить сопротивление врага, занимавшего хорошо укрепленную позицию. И здесь, как нельзя лучше проявили себя легкие метательные орудия, взятые в поход по настоянию Нефтеха.