В том, что царица прислушается к воле Амона, Александр не сомневался. Рыжеволосая красавица с юных лет воспитывалась в духе своего будущего служения богу Дионису. С радостью неофита она впитывала в себя тайны могучего культа, готовилась принять посвящение, но жрицей Диониса так и не стала.

  Её дядя, эпирский царь Арриба посчитал, что ему будет выгоднее, если его племянница обеспечит ему политический союз с Македонией, чем станет служить Дионису. Девушка пыталась оспорить решение дяди, но к голосу бесправной сироты никто не прислушался, и в свои неполные шестнадцать лет, она вышла замуж за Филиппа Македонского, которому она приглянулась.

  Религиозное воспитание глубоко вросло в сознание царицы. После рождения детей и наметившегося раскола с Филиппом, она стала менадой и участвовала в праздниках посвященных Дионису.

  Случайное знакомство с гостившим в Пеле магом, создало у неё глубокую уверенность, что она родила сына от бога, хотя своими чертами, Александр походил на Филиппа. О своей «тайне» она сообщила перед походом сыну, чем Александр воспользовался во время покорения Египта.

  Посылая царицу в святилище Амона, царь был убежден, что слова бога упадут на благодатную почву и дадут хорошие всходы. Лишь бы это были правильные слова, для чего он и вызвал к себе Нефтеха.

  Египтянин с почтением согласился с Александром, но прибыв в оазис, все переиначил. При встрече с верховным жрецом святилища Амона, он серьезно изменил объявленную ему царскую волю. Не моргнув глазом, Нефтех заявил, что царица Олимпиада, хочет получить подтверждение своего статуса земной жены бога, не от жрецов, а от самого бога. 

  Стоит ли говорить, что его слова вызвали настоящий шок у амонийцев. Всю жизнь жрецы привыкли к тому, что именно они являются голосом великого бога и вдруг от них требуют встречи с самим богом.

  Верховный жрец Херхорн пытался возражать, но Нефтех жестко прервал его, заявив, что такова воля великого царя.    

 - Если великий царь желает, чтобы его матери явили бога, значит, его ей надо явить – властно отрезал и в комнате, воцарилась гнетущая тишина. Скажи кто-нибудь десять лет назад Нефтеху, что он так будет разговаривать с верховным жрецом Амона, он бы рассмеялся ему в лицо. Теперь это стало реальностью, но совершенно не для этого прибыл в святилище бывший младший жрец бога Тота. 

  Дав собравшимся жрецам ощутить всю безысходность их положения, Нефтех тут же бросил им спасательный круг.

 - Мне не понятно, почему вы не хотите выполнить волю царя Александра, ведь явить бога его матери в ваших возможностях – многозначительно сказал Нефтех, давая понять жрецам, что он знает всю «техническую» сторону этого процесса.

 - Но в нашей власти только дать царице лишь голос бога – робко заикнулся один из помощников Херхорна, честно обозначив способности святилища.

 - Там, где слышен голос бога, можно увидеть и его самого. Надо только приложить к этому достаточно усердий.   

 - Может ты сам, попытаешься сделать это? – язвительно спросил Ипувер. - Говорить всегда легче, чем делать!

  В комнате вновь возникла тишина. Напуганные смелой репликой верховного жреца, все остальные застыли в страхе. Обозленный Нефтех мог сильно осложнить жизнь святилища только-только увидевшего лучшие времена благодаря милости Александра, однако этого не произошло. Посланец великого царя не вспылил и не показал спину. Повернувшись лицом к Херхорну, он с расстановкой сказал.

 - Сделаю, если не никто не будет мешать. 

  Прибытие каравана, в оазисе Амона было встречено торжественно. Толпа жрецов, одетых в праздничные одеяния дружно пропела гимн приветствия, земной возлюбленной бога Зевса-Амона.

  В ответ царица преподнесла богатые дары для нужд знаменитого храма. В основном это была золотая посуда, яркие ткани, ларцы из драгоценных пород дерева с благовониями внутри и десяток молодых рабов, купленных ею лично на одном из невольничьих  рынков Александрии. 

  Верховный жрец с благодарностью принял дары царицы Олимпиады и пригласил её в приготовленные для неё гостевые покои, где и состоялась их дальнейшая беседа.

 - Что хочет от служителей великого бога та, из чьего лона появился на свет наш божественный фараон?  – спросил Херхорн, учтиво склонив голову перед Олимпиадой.

  Стоявший в стороне Нефтех с тревогой ждал ответа царицы, опасаясь, что сказанные её слова будут звучать вразрез с тем, что сказал жрецам он. Хитрец не исключал подобной возможности, и вся его надежда была на неточность перевода. Верховный жрец плохо говорил по-гречески и на этом, Нефтех и собирался сыграть, однако бессмертные боги были милостивы к нему в этот день.

  Отправляясь в оазис, царица изначально хотела не услышать голос бога, как услышал его Александр, а в отличие от него узреть бога. Тем самым встать на одну ступень выше его.   

 - Я хочу встретиться с богом и получить от него ответ на свой вопрос – торжественно произнесла царица, чем несказанно обрадовала Нефтеха.

 - Нам понятно твое желание, но то, о чем ты говоришь очень трудно сделать. Великий бог Зевс-Амон охотно объявляет нам свою волю, но крайне редко являет нам свой образ. Идя навстречу желанию его земной возлюбленной, мы будем молить бога об этом, и тебе придется подождать, пока бог услышит наши молитвы.

  - И как долго мне придется ждать? Неделю, месяц, год?! – с плохо скрываемым гневом спросила царица и получила сдержанный ответ.

  - На священных скрижалях святилища написано, что бог явит свою волю в течение семи дней. Мы сегодня же начнем возносить молитвы великому богу, но когда это случится; сегодня, завтра или на седьмой день, никто не знает. Все в руках великого бога.   

  Услышанный ответ успокоил Олимпиаду. Конечно, она хотела бы получить свидание с богом в этот же день, но была готова подождать.

  Вспоминая устроенную её магом встречу в молодые годы, она была готово встретить божественного любовника во все оружие.

  С помощью различных тайных снадобий, царица усиленно молодилась. Благодаря этому больше тридцати пяти лет ей было трудно дать, что нагоняло на людей суеверный страх. Недруги Олимпиады называли ее эпирской ведьмой, которая ради сохранения своей молодости совершает омовение кровью девственниц. Слухи эти конечно были полной чушью, но царица не торопилась их опровергать. Пусть боятся.

  Как и было обещано жрицами, молитвы к богу начались в тот же день и поздно вечером, Олимпиада отправилась в специальную комнату, скрытую под землей от посторонних взглядов.

  Подобно всем египетских храмам, святилище Амона-Ра имела широко разветвленную сеть подземных сооружений, необходимых для его существования. Зал для свидания с богом находился в правой половине святилища. В нем находился стол, уставленный различными яствами, ложе для ожидающего бога царицы и четыре тяжелых светильника, которые жрецы зажгли, едва Олимпиада переступила его порог. 

  По условиям ритуала, царица должна была провести всю ночь, за тяжелыми дверями тайной комнаты и утром выйдя из подземелья, объявить ожидавшим её жрецам и свите о воле бога.   

  В праздничной одежде, с венком на голове, затаив дыхание Олимпиада отправилась на свидание с громовержцем, но ничего не произошло. Зевс не откликнулся на мольбы жрецов ни в первый день её приезда, ни на следующий день, ни на третий.

  Подобная холодность в отношении к своей персоне убедила Олимпиаду в том, что свидание состоится на седьмой день, но она не угадала. Встреча произошла на четвертый день и для этого были свои причины.

  Зная, что царица прошла посвящение и имела сильную духовную закалку, Нефтех приказал добавлять в её еду и питье специальное зелье. Приготовленное по особому рецепту, оно не наносило вред здоровью царицы, а только притупляло её волю, делая более восприимчивой к постороннему влиянию.

  Согласно расчетам Нефтеха оно должно было достигнуть своего максимальной силы к четвертой ночи, когда все и произошло. 

  Утомленная непрерывными ночными бдениями, явившись на очередное свидание, царица уснула. Проснулась она от громкого грома наполнивших весь подземный зал. Светильники не горели, но все пространство освещали многочисленные белые сполохи, неизвестно откуда взявшиеся.

  Прикорнувшая на ложе царица с испугом вскочила, но тут же с криком запрыгнула на него обратно, поджав в испуге ноги. Посреди комнаты стоял могучий бог, с головой барана, чья шкура охватывала его плечи и падала назад. 

  Грозно повернув в сторону перепуганной женщины голову, он властно стукнул об пол длинным жезлом власти. Перед ней был бог, видеть которого она хотела.

  С трепетом и волнением, заворожено смотрела царица на своего божественного гостя. Чьи огромные завитые рога были покрыты золотом, равно как и лежавшее на плечах руно, а огромные бараньи глаза отливались красным огнем.

  Длинный жезл власти в свете постоянных сполохов отливался молочно-голубым цветом, а верхушку его венчал орел, удачливо довершая весь образ бога.

 - Олимпиада, возлюбленная моя, я пришел к тебе, по твоей просьбе – раздался гулкий голос, чем ещё больше напугал эпиротку. Она отчетливо видела, как губы у божества оставались сомкнутыми, но при этом, голос бога был отлично ей слышан со всех сторон.

 - Подойди ко мне! – властно потребовал бог, и царица покорно спустила ноги с ложа и робко сделала шаг вперед. В этот момент, она обнаружила, что венок с её головы куда-то пропал, а короткий хитон, едва доходивший до средины бедер, имеет явно непристойный вид.

  Остановившись, она как истинная женщина стала поправляться, чтобы предстать перед божеством в достойном виде, но этого не понадобилось. Воткнув острием в пол, свой жезл власти, бог сделал к ней шаг и властно положил ей на плечи свои мощные пальцы кончающиеся металлическими когтями.

  Царица что-то намеривалась сказать, но слова застряли у неё в горле. Возможно, что это была лишь игра вспышек огня, но в этот момент ей показалось, что кроваво-красные глаза божества хищно сузились, и её пробил сильный страх.

  Страх того, что она была одна, в полной власти египетского бога, которому ничего не стоит убить её и бросить на съедение шакалам, как бросают не угодившего хозяину раба. Страх полностью парализовал сознание царицы и когда лежавшие на плечах руки властно надавили на них, она покорно опустилась на колени и принялась ласкать стремительно наливавшееся силой достоинство бога.   

  Безропотно она исполнила невысказанное ей желание. Равно как и не проронила ни одного крика, когда её подняли с колен и, развернув, швырнули на стол, чтобы затем совершить соитие, сначала в одну, а затем в другую долину наслаждения.

  Когда все закончилось, страх ещё больше обуял царицу из-за неприятно затянувшегося молчания бога. Одна его рука крепко сжимала когтями шею распростертой Олимпиады, слегка придавив её к столу.

 - Я доволен тобой, моя дорогая жена и вот моя воля. Если завтра ты пройдешь три испытания; позором, болью и радостью, снесешь змею и, удачно соединишь в себе мертвое и живое начало, то станешь живой богиней всего Египта и всего царства нашего сына, которому я приказываю содержать тебя в этом месте, оказывая почести как царицы царей. Такова моя воля!

  Сказав это, бог отпустил её шею и отступил прочь. В тот же момент раздались оглушительные раскаты грома, заставившие Олимпиаду ещё сильнее вжаться в стол. Оглушенная и напуганная она долгое время лежала на столе, не смея поднять голову и посмотреть себе за спину.

  Уже перестали метаться по залу сполохи огня, и наступила темнота, но царица и тогда не шелохнулась, напряженно вслушиваясь в звенящую тишину. Только когда сами собой зажглись два светильника, она вскочила и резко обернулась. 

  Её глаза торопливо обшаривали зал, но никого не находили. Она была одна. О недавнем присутствии бога говорили лишь след от острия его жезла в полу, благоухание масел попавших на её тело с тела бога и легкая саднящая боль во второй долине наслаждения. 

  Забравшись с ногами на ложе, царица с нетерпением ждала утра, чтобы выйдя из подземелья, объявить жрецам о воле своего мужа, бога Зевса-Амона.

  Ждавшие её на выходе жрецы, во главе с Херхорном, покорно приняли изреченную ею волю бога и приклонили колена, перед царицей, которой предстояло пройти испытание и стать живой богиней.

  Так закончился первый этап блистательной авантюры задуманной Нефтехом, к этому моменту с головой, ушедший по подготовке нового ночного действия.

  Великие богини Мойры, благоволили к тайному советнику царя в этот момент. Все в его руках спорилось, все получалось и оставалось только завершить, что так удачно началось. 

  Солнце уже село за горизонт, когда рабы доставили паланкин с царицей Олимпиады с гостевого двора, к левой половине святилища. Именно там, по решению Нефтеха предстояло провести эту ночь рыжеволосой эпиротке.      

  Перед тем как отправить царицу в подземелье, её тщательно готовили к испытанию.   

 Впрочем. Эти приготовления сами были сходны испытанию, поскольку часть действий осуществляли мужчины жрецы.

  Именно они, раздели донага приведенную к ним Олимпиаду и принялись бесцеремонно разглядывать её тело, в поисках скрытых уродств, дефектов тела или заболеваний кожи. Их руки по-хозяйски шарили по телу царицы, ощупав и осмотрев каждый его с головы до пят. Со знанием дела, они проверили упругость её никогда не кормивших грудей, подвижность рук и ног, крепость мышц бедер, ягодиц и даже промежностей.

  Не найдя ничего предрассудительного, они передали царицу банщикам, принявшимся мыть её в ванне с пеной и благовониями. Делали они это с таким усердием и почтением, которому, могла позавидовать любая невеста, готовящаяся к брачной ночи.   

  После этого отмытая и благоухающая Олимпиада, покинула пенную воду подобно Афродите, за неё принялись косметологи. Сначала, при помощи специальных ниток, они удалили все растительность с тела царицы и безжалостно обрезали её пышные волосы. Вместо родных рыжих волос, эпиротка получила черный короткий парик, специально завитый умельцами причесок по египетской моде.