Когда он повернул свое лицо к царю, Александра передернуло. Вместо привычного для него сдержанного и вдумчивого египтянина, перед ним стоял властный, привыкший повеливать человек. Несмотря на то, что все это царю было знакомо по прежним ритуалам, он никак не мог привыкнуть к столь разительному изменению и от того, в глубине души несколько побаивался Нефтеха.

 - Что хочет узнать от богинь Мойр любимый сын Зевса Александр – сочный могучий бас плавно изливался из груди Нефтеха неподвижно вперившего взгляд в одну точку. Со стороны это производило сильное гнетущее впечатление, и Александр не сразу решился задать интересующий его вопрос. 

  - Я хочу узнать, судьбу своего похода на запад Ойкумены, - с трудом произнес полководец, с трудом отдирая свой язык от пересохшего неба. Нефтех сделал едва уловимое движение и в его руках оказались две причудливые золотые монеты, выполняющие в ритуале роль гирек. Плоские покрытые замысловатой резьбой, они казались предметами из иного мира.

 - Нарекаю тебя Александром, царем македонским - произнес Нефтех, опуская одну из символических гирек, в чашку справа от себя. Она тихо звякнула и от этого звука, у Александра учащенно забилось сердце. Решалась судьба похода, который на этот момент был смыслом жизни македонского царя. 

 - Нарекаю тебя двуликим Сенатом, римским и карфагенским. Что стремиться к миру, но готовится к войне, что прикрываясь законом, творит порок - жрец бросил другую монету в левую от себя чашу. Прошло несколько томительных секунд, после чего губы Нефтеха промолвили слова, так привычные и вместе с тем пугающие, для царского слуха.

 - Да будет так – грозно возвестил гадатель и застыл. Вместе с ним застыл и Александр, хорошо помнящий случай, когда Мойры отвергли призыв Нефтеха объявить будущее.

 - О великие Мойры, богини, что ткут, определяют жребий и обрезают нить судьбы как людей, так и богов. Дайте ответ своему ничтожному просителю о судьбе похода сына Зевса Александра.

  Египтянин провел рукой по стопору в виде головы ибиса Тота и отпустил его. Хищно блеснув своим изумрудным глазом, бог закачал весы правосудия. Чаши с гирьками плавно заходили вверх и вниз, вознося и опуская судьбы обозначенных ими героев. Постепенно амплитуда размаха их уменьшилась, но гирьки упрямо не хотели даровать кому-либо предпочтение. Медленно и нехотя качались они на весах судьбы. Казалось, что вот- вот они придут к нулевому балансу, как вдруг чаша Александра взлетела вверх, даруя победу македонскому царю.

 - Да будет так! – возвестил голос из груди Нефтеха. По лицу владыки побежали струи пота, а возможно и слезы, но он терпеливо ждал завершения гадания, которое было не менее важным, чем решение весов. Вслед за ответом на заданный вопрос всегда следовало пророчество. Вперив пронзительный взгляд в пространство, жрец заговорил несколько глухим голосом на распев.

 - Путь твой будет долгим и трудным, но в конце его ты обретешь достойную награду. Все в этом мире имеет цены и за осуществление своих планов, ты заплатишь жизнями несколько близких тебе людей. Таково решение великих богинь Мойр. Выбранный ими жребий дарует тебе победу над всеми врагами, но сила старого предсказания сохранена. Опасайся его вместе родственной кровью, ибо это твоя ахиллесова пята. Да будет так!

  От услышанного Александра била мелкая дрожь. Именно последних слов он больше всего и боялся услышать от оракула Мойр. Вот уже много лет подряд царя преследовал фантом опасности, предсказанный ему богинями Судьбы на берегах Инда. После аравийского похода царь был уверен, что с ним покончено, но оказалось, что он ошибался. Вино, старость и рыжий цвет вновь ополчились против македонского владыки.

  Обессиленный от своего перевоплощения, Нефтех в изнеможении опустился на ковер и  утирал обильный струившийся с его чела пот, специально приготовленным платком. Это было весьма необычным зрелищем, так как выросший в исключительно жарком климате египтянин почти никогда не потел.

  Владыка терпеливо ждал, пока гадатель придет в себя и сможет разъяснить ему прозвучавшее предостережение. Долгое время, общения с Нефтехом, приучило Александра доверять его толкованию, какими бы неожиданные бы не показались ему его слова. Царь учтиво протянул жрецу чашу с водой, а когда он одним залпом выпил её содержимое, помог сесть в кресло напротив себя.

  Нефтех был тронуть царской заботой, и быстро приведя себя в порядок, стал говорить.

 - Боги по-прежнему благосклонны к тебе государь. В долгой борьбе ты одержишь победу против обоих городов. Оба они падут и их народы признают над собой твою власть – уверенно изрек гадатель, но Александру было этого мало.

 - Кто погибнет из моих близких?

 - Видимо кто-то из твоих любимых стратегов или воинов, ведь именно они главные жертвы в любой войны. Ты прекрасно слышал, такова плата Мойр за вытянутый для тебя жребий и это справедливо.

 - А старая опасность? – спросил Александр и его вопрос был явно не по душе Нефтеху. Вместо ответа он промолчал и отвел в сторону глаза.

 - Я жду Нефтех, и желаю услышать все то, что ты узнал – потребовал царь и властной рукой повернул к себе голову гадателя.

 - Боюсь оскорбить твой царский слух, но все указывает на твою мать, царицу Олимпиаду – с трудом подбирая слова сказал египтянин, но к его удивлению они не вызвали у Александра гнев.

 - Возраст и цвет волос да, но вино? - быстро спросил Александр, - она не отравительница.

 - Нет, государь, она вакханка, - учтиво подсказал царю нужную мысль жрец. - Именно на это и указывают Мойры.

 - Не понимаю, как это может грозить мне. Может, стоит подумать о ком-то другом.

 - Нет, - твердо заявил гадатель – у царицы Олимпиады от посвящения в вакханки развился сильный и бурный характер, смирить который под силу только богу. Своей властностью, она может испортить все твое дело, надолго оттянув воплощение твоих планов.

 - Только в этом ты усматриваешь для меня опасность? - пристально глядя в глаза, спросил Александр.

 - Да, только в этом. Ведь недаром великие богини упомянули среди опасностей родственную кровь. 

 - Что ж  над этим стоит подумать - изрек  монарх великой империи и кивком головы отпустил Нефтеха. Судьба похода была предсказана, предупреждение об опасности получено и теперь оставалось лишь свершить задуманное. Великий потрясатель Вселенной вставил ногу в стремя своего боевого коня, и никто в мире, в том числе и родная мать не могли остановить его в стремлении покорить оставшуюся часть Ойкумены.

                Глава II. Рождение живой богини.

                Мирно и неторопливо плыли царственные верблюды по бескрайним просторам Ливийской пустыни, мерно вздымая своими ногами её красно-желтый песок. Ведомый опытными проводниками, он держал курс на святилище Амона, которое пользовалось особым покровительством царя Александра.

  Среди тех, кто находился в их богато украшенных паланкинах, был чрезвычайно важная особа в лице матери великого царя Азии и Македонии царицы Олимпиады. Вместе с ней следовал огромная свита, состоявшая из рабов, дворцовой челяди и воинов телохранителей. 

  Ехавшая на белом верблюде, царица Олимпиада наслаждалась мгновениями своего величия, к которому она шла всю жизнь.

  Той встрече, что ей устроили в порту Александрии, могли позавидовать все царицы мира вместе взятые. Золотая барка, в которой её привезли к берегу, прекрасные ковры, что устилали её путь от пристани до царской колесницы. Десятки рабов осыпавшей царицу во время её шествия лепестками дивных цветов и сотни людей, радостно выкрикивавших её имя, навсегда остались в памяти рыжеволосой эпиротки.

  Прекрасный дворец на берегу моря, множество слуг, готовых исполнить любое желание Олимпиады, все это тешило её самолюбие и ласкало глаз. Наконец-то она получила то, чего она была лишена последние десять лет.

  Но комфорт и наслаждения были только одной стороной медали. Слава и почет радовали Олимпиаду, но куда больше она хотела получить власть над людьми. Это было самый важный стимул в жизни для матери македонского царя, мерило всех мерил.

  Она уже принялась строить далеко идущие планы, по наведению порядка в рядах ближнего окружения сына, как вдруг Александр заговорил с ней, о необходимости посещения ею святилище бога Амона.

  Слова сына сначала озадачили царицу, но затем, она поняла всю возможную для неё  выгоду от подобного шага. Оракул великого Зевса-Амона признал Александра своим сыном и даровал ему власть над всей Азией и над всей Ойкуменой.

  В этом плане посещение святилища бога его матерью было понятным и логичным. Признав Александра своим сына, пусть божество признает и его мать, своей смертной женой. В том, что все так и будет, Олимпиада не сомневалась, ибо сказав «А» оракул должен сказать и «Б». Тем более, если к этому будут приложены щедрые подарки.

  За получение статуса смертной жены бога, эпиротка была готова заплатить очень многим, так как приобретала во много крат больше. Ранг признанной жены бога ставил её в один уровень с самим Александром и, следовательно, позволял претендовать на часть его верховной власти.

  После её визита к оракулу в огромном государстве Александра должно было появиться два правителя, сам великий царь и его мать Олимпиада, замещающая своего сына в управлении царством на время его военных походов. В том, что они будут, зная характер своего сына, царица была уверена.   

  Ранее участию Олимпиады в управлении государством активно противился Антипатр и македонские аристократы, но теперь у царицы были полностью развязаны все руки. Не сегодня, так завтра Александр откажется соблюдать законы и обычаи Македонии, ограничившие права как царя и заменит их личной властью на персидский манер. Македонское воинское собрание будет отодвинуто в сторону и будет иметь только одно право, право выполнять царские приказы без всякого их обсуждения.

  Силы и решительности у рыжеволосой женщины, что вольготно раскинулась в паланкине с тщательно закрытыми от солнца занавесями, было в избытке. Едва прибыв в Александрию, она сразу потребовала уважения к себе со стороны окружавших её сына людей.

  Все те, кто не выказывал ей должного уважения и смел, открыто оспаривать её мнение, сразу становился заклятым недругом и попадал в список недругов подлежавших уничтожению. Всех их ждала не завидная доля, ибо за все время своей жизни, Олимпиада лучше всего научилась  жестоко мстить своим противникам.

  Эпиротка была очень не глупой женщиной и прекрасно понимала, что всех своих обидчиков из окружения Александра быстро и сразу удалить не удастся. Во-первых, этому будет противиться царь, уже привыкший к их присутствию возле себя за долгие годы похода, а во-вторых, почти каждый из них играл свою роль в подготовке и проведении новой войны с западными державами. Однако выбивать их по одному из окружения сына, задача была вполне осуществимая. Чем она и собиралась заняться после возвращения из святилища в ранге земной жены бога.

  В первую очередь, по мнению Олимпиады, следовало избавиться от инородцев, попавших в близкое окружение царя во время похода. Они не были высокородными македонцами, и кроме одного Александра у них не было никакой опоры.

  С греком Эвменом конечно можно подождать. Он верный царю, стратег и сразу же признал право Олимпиады на советы ее сыну. С критянином Неархом также нельзя было вздорить. Он возглавлял царский флот, которому отводилась большая роль в планах Александра в Западной войне.

  Куда более уязвимое положение было у тайного советника царя – египтянина Нефтех. Бывший жрец сразу не понравился Олимпиаде тем, как он независимо держался в окружении македонской знати. Возвышенный из грязи по милости царя, он выказывал сдержанное почтение к стратегам и сатрапам, имея при этом только одно достоинство, талант удачливого гадателя.

  Будучи воспитанная при знаменитом своими пророчествами храме в Дадоне и приняв посвящение вакханки менады Диониса, эпиротка испытывала ко всем гадателям иных богов стойкое предубеждение. К тому же Нефтех отказался выдать ей дочь Антипатра Арсиною, которая была у него в наложницах.

  Узнав о том, что девушка находится в Александрии, Олимпиада хотела вымести на ней всю свою ненависть к человеку, заставившему ее покинуть Македонию и долгое время прозябать в Эпире. В объятом жаждой мщения мозгу уже выстроился план действий, но ничего этого не произошло. Едва царица предложила египтянину выгодно продать ей свою наложницу рабыню, как получила неожиданный отказ.

  Учтиво улыбаясь и прося великодушно извинить его, Нефтех дал твердый отказ, объяснив его тем, что совсем недавно, Арсиноя стала законной женой советника, со всеми вытекающими из этого последствиями.

  Олимпиаде стоило больших трудов, чтобы ни дать волю своим чувствам, но с этой минуты судьба строптивого гадателя была решена. Им, вдовствующая царица решила заняться сразу по возвращению из святилища. 

  Таковы были её планы, но они имелись и у самого Нефтеха. Затеяв свою тайную игру и сделав в ней первые ходы, египтянин не собирался сворачивать с выбранного пути и идти до конца.

  Умело обрисовав своим тайным партнерам Пердикке и Эвмену в самых мрачных тонах появление царицы Олимпиады в близком окружении царя, он добился от них согласия на разработанный им план по устранению эпиротки.

  По этой причине, он сначала известил амонийцев о своем приезде с тайным поручением от царя Александра, а затем и сам выехал в святилище, опередив караван царицы ровно на сутки.

  Направляясь в оазис Амона, Нефтех не сильно кривил душой. О том, чтобы жрецы святилища достойно приняли царицу Олимпиаду и помогли ей узнать волю бога, попросил египтянина сам Александр за два дня до отъезда матери. Царь желал, чтобы в воле бога, царицы были рекомендации не вмешиваться в политические дела сына, что чудесным образом совпадало с намерениями тайных триумвиров.