Царь прибыл на следующее утро. Внимательно выслушав доклад стратега, Александр  был поражен случившимся и захотел сам  увидеть останки последней крепости карфагенян. С задумчивым лицом, прибыл он на берег океана, где с большим интересом разглядывал руины тайного порта, откуда пуны совершали все свои секретные походы за Геракловы столбы, и куда другим кораблям вход был категорически заказан.

 - Смотри Неарх, мы окончательно сбили вражеский засов с этих дверей, за которыми расположены другие земли и царства - торжественно вещал полководец, ухватив ха руку своего любимого наварха, и окинул океанские просторы. - Об этих землях говорил мне оракул во время индийского похода и нам суждено найти их.

 - Я всей душой рад за тебя государь, но боюсь, что пока мы не готовы шагнуть в открывшуюся нам дверь.

 - Ты явно сговорился, с Нефтехом. Египтянин постоянно твердит тоже самое, ссылаясь на отсутствия у нас  карт и лоций.

 - Он совершенно прав. Да мы знаем, что враг бежал на запад и юг. Но посылать свои корабли в неведомое, это преступление и в первую очередь против твоих собственных замыслов Александр. Корабли это твои дети, которых ты выпестовал, вырастил, и которые уже сослужили твоему делу хорошую службу. Так стоит ли губить их ради единого желания догнать врага и узнать, что там за горизонтом?

 - Да, ты прав – с горестью ответил полководец – я не хочу омрачать свой поход. Подождем, ведь нам теперь уже никто не мешает. Нефтех обязательно отыщет в уцелевших архивах карфагенян их тайные маршруты и, укрепив флот, мы шагнем за Геракловы столбы.

 - Знаешь, Александр, перед бегством врага мы захватили один необычный пунийский корабль. Он не похож ни на одно из видимых мною судов по своим размерам и осадкой. Именно на таких судах, они совершали свои дальние походы в заморские земли.

 - Да, Нефтех говорил, что с юга везли золотой песок, а с запада олово, янтарь и райских птиц. Что ж поход закончен, осталось лишь построить победную стелу у столбов и возвращаться в Александрию.

  Свежий ветер океана колыхал плащи и волосы двух старых друзей. Вместе они прошли почти всю Ойкумену, приведя ее к державной руке македонского царя.

                Глава XV. Прощальная встреча.

                Целый городок из разноцветных палаток и шатров возник по царской милости на африканском берегу вблизи Геракловых столбов. Царь раскинул свой лагерь в ожидании того, когда строители возведут колонны свидетели его славы и новый храм в честь Геракла. Уже был совершен священный обряд, позаимствованный Александром от персов, омовение царя в новом океане. Покоритель Ойкумены торжественно въехал на коне в океан и зачерпнул в золотой сосуд его воду, символизируя свое покорение водных просторов.

  Сосуд с водой Атлантики, под внушительной охраной, был незамедлительно отправлен в Александрию, где уже хранились воды Истра, Нила, Ярксарта, Ганга, Гирканского и Красного моря, а также Индийского океана. Все они символизировали мощь и силу македонского царства раскинувшее свои могучие орлиные крылья, от одного океана до другого.

  Строительство шло, не прекращаясь ни днем, ни ночью, и в ожидании его завершения македонский лагерь предавался веселью в предвкушении скорого возвращения домой. Царь этому не препятствовал, да как препятствовать, если у солдат есть законный повод  окунуться в мирную жизнь со всеми ее прелестями. Этому способствовали множество купцов и маркитанток, которые как мухи облепили стан македонцев, едва он появился на нумидийской земле.

  Царь Сифак лично явился к своему другу великому царю Александру, что бы лишний раз засвидетельствовать ему свое уважение и дружбу. Нумидийский царек был очень обеспокоен. В его темной душе, копошились нехорошие мысли, а вдруг македонец решит присоединить к своей империи и его царство. Это напрягало и беспокоило нумидийца, так как особой силы для сопротивления у него не было.

  Однако его подозрения оказались напрасны. Сытый македонский лев не горел желанием поглотить новую добычу. С него вполне хватило и союзнических отношений и заверений Сифака в верности и преданности жому Аргидов. 

  Нумидийские всадники, которых Сифак столь любезно подарил Александру, красиво прогарцевали перед потрясателем Вселенной на смотре и оставили у царя приятное впечатление. Они были не лучше скифов, но и не хуже. Оба вида кавалеристов, отныне служащих единому монарху удачно дополняли друг друга в охране македонской ставки.

  В отличие от своих солдат и стратегов Александр скучал. Ему в тайне, как и всему войску, тоже хотелось домой в уютную Александрию, но обстоятельства прочно удерживало царя у Геракловых Столбов. Возведя свои триумфальные колонны на берегу одного океана, он просто был обязан, возвести их на берегу нового. Теперь все было в руках простых строителей, которых все с усердием подгоняли. Те сердились и однажды, глава работ спросил царя, желает ли тот получить качественную работу или нет. Монарх понял тревоги мастеров и оградил их от чрезмерных придирок. 

  По завершению большого похода, все новые союзники старались угодить македонскому царю. Сицилийцы прислали его войску провиант в виде отборной островной пшеницы считавшейся лучшей в Средиземноморье. Этруски и италики поставили в царскую гвардию лучших воинов, что верой и правдой должны были служить монарху. Но всех превзошел Птоломей Лаг. Он привез из города Кум, знаменитую прорицательницу Сивиллу. Все ожидали увидеть сгорбленную старуху, но к удивленному взору предстала симпатичная молодая женщина в скромном белом одеянии.

  Когда Александру доложили о приезде Сивиллы, у него неприятно засосало под ложечкой. Царь моментально вспомнил как после покорения Индии, ему встретился оракул, о чем он очень не любил вспоминать. Предчувствуя, что нечто похожее ожидает его и на этот раз, царь вначале даже намеривался отослать пророчицу обратно, но под воздействием уговоров Нефтеха передумал.

 - Тебе нечего опасаться ее слов, государь. Пусть они в чем-то могут оказаться неприятны для тебя, но поверь моему предчувствию, это не нарушит твоих планов и мировоззрения, – увещевал царя жрец. – Выслушав, ее ты, обретешь славу царя, к которому на поклон явилась знаменитая Сивилла, почитаемая во всей Италии.

  Слова хитрого жреца возымели действия и аудиенция состоялась. В назначенный день, пророчица переступила порог царского шатра. Лицо ее скрывала легкая кисея, что сразу расположило к ней Александра. Уподобляясь персам, царь ввел негласное правило, что у женщин переступивших порог его шатра должно быть закрыто лицо. Это означало ее покорность воли покорителя Ойкумены.

  В руках у Сивиллы был небольшой сверток, из красной материи ярко контрастирующий с ее белым одеянием. Небрежным движением руки, женщина убрала кисею, и царь мог оценить приятность черт её лица в купе с выразительными карими глазами.

 - Приветствую тебя покоритель Ойкумены, – произнесла Сивилла приятным грудным голосом. – Исполняя желание кампанцев и твоего стратега Птоломея, я покинула свою пещеру, чтобы встретиться с тобой и вновь отбыть, ибо я являюсь хранителем одной из частей нашего пространства.

 - А есть ли ещё в Ойкумене пророчицы подобные тебе? – спросил заинтригованный царь.

 - Конечно, есть. Кроме меня есть Ливийская, Эритрейская, Альбионская и Понтийская Сивилла. Все мы отвечаем за свои страны и стремимся мудрыми советами помогать людям. В знак своего доброго отношения к тебе, я привезла свой скромный подарок.

  Женщин ловко распустила концы свертка и вынула из него скрученный лист папируса аккуратно перевязанный синей лентой. Плавной походкой подошла она к сидящему на троне царю и с уважением подала ему свиток.

 - Это мое прорицание твоему царству и тебе. Для его составления мне потребовалось затратить много времени, используя для этого четыре книги мудрости. Я надеюсь, что смогла найти в них кое-что полезное для тебя.

 - А сколь всего книг мудрости? – живо спросил Александр и его вопрос вызвал улыбку на лице предсказательницы.

 - Их всего девять, но читать их может только знающий письмена человек, способный правильно оценить мудрость и сделать прорицание.

 - Скажи прорицательница, можешь ли ты определить нахождение нужных мне людей?

 - Увы, это к альбионке. Это она имеет хрустальный шар позволяющий видеть нужные предметы. Но знай, что ее шар часто напускает ложный туман, искажающий действительность. А если ты в отношении уплывших карфагенян, то я могу сказать тебе их ближайшую судьбу. Часть, что отправилась на юг, претерпит большую нужду и лишения, но приплывет к заветному берегу и сможет построить малый город. Другая часть осядет на островах, что находятся к западу от столбов Геракла, но будут находиться, в постоянной вражде с местными жителями. Есть ещё третья часть кораблей, которую жестокий шторм не даст дойти до островов. Он унесет их далеко на заход солнца и прибьет к неведомой земле. Ни один корабль не пострадает от шторма, но обратно они не смогут вернуться никогда.

 - Ужасны твои слова сивилла, если они правдивы – воскликнул царь, вскочив с кресла.

 - Такова жизнь, – смиренно, молвила женщина, – прощай, да охранит тебя твой гений.

  Сивилла легким кивком склонила голову и повернулась, давая понять, что её встреча с царем окончена. Никто не посмел преградить ей путь из шатра, ибо все были сражены даже не произнесенными словами, а голосом и тоном которым говорила прорицательница.

  Нефтех ехидно посмеивался про себя, видя подобную реакцию на лицах, собравшихся в царском шатре македонцев. Уж он-то прекрасно знал искусство правильного звучания голоса, подпадая под обаяние которое люди становились, более восприимчивы к услышанным словам.

 - Интересно, что написала эта красавица в своем послании царю? Бьюсь об заклад, что в нем многое написано по просьбе Птоломея или кампанцев - размышлял  бывший жрец, а ныне советник македонского монарха, но он не угадал. Сивилла была выше житейских страстей, и её пророчество отображало только её мнение и понимание жизни.

  Когда все ушли, Александр развернул папирус и вот что он прочитал:

 - Любимец ты богов и многие народы согласны, богом почитать тебя, но помни ты все же  не бессмертен хоть Мойры, и благоволят тебе. Поэтому сверши свой выбор, дальше мирно правь до той поры, что боги отвели тебе, иль продолжай испытывать судьбу мечом и гения терпенье своего, приобретая новые народы под свой златой венец. Решай скорей и помни о судьбе отца и дяди, что пали от острого булата и измены, а так же о дарах, что льстиво преподносят коварные данайцы. Друзей ты многих потерял, так береги же тех, кого судьба дала тебе в помощники без разницы от их родства и цвета кожи. Счастливы  дни отцовства, возможно, выпадут тебе, коль мирно править будешь. Прощай.

  Прочитав письмо пророчицы, царь долго ломал голову над ним, прежде чем позвал к себе Нефтеха и молча, протянул ему папирус. Жрец был очень доволен его решением, и важно раздувая ноздри, принялся его читать.

  Посланнице было конечно слабоватым из-за общей обтекаемости и отсутствия конкретики, что давало множество толкований. Нефтех сразу ухватил эту особенность, на ходу решая, какое следует с выгодой для себя дать царю толкование. Выждав положенную для толкователя паузу, египтянин начал говорить.

 - Вне всякого сомнения, Сивилла  указывает тебе государь, что тебе не следует возвращаться в Пеллу.

 - Почему? Там моя родина и там я должен быть похоронен подобно прежним македонским царям согласно родовому обычаю.

 - С этим никто не спорит, но только, ни македонцы, ни эллины не признают тебя живым богом. Только великим героем совершивший подвиг во славу Эллады и Македонии. Иное дело Египет и Азия, здесь ты для всех настоящий живой бог, получивший власть по воле своего божественного отца и никто не посмеет утверждать обратное.

 - Следовательно, ты хочешь сказать, что остаток жизни мне стоит провести в Азии?

 - Тебе решать государь, я лишь толкую строки пророчицы Сивиллы. Далее, необходимо сделать выбор; будешь ли ты расширять границы своего царства или остановишься на достигнутом. Хоть ты и выполнил поставленные перед собой задачи и сокрушил двух врагов, но осталось масса племен, которых можно приобщить к просвещенной Ойкумене или забыть об их существовании.   

  От этих слов Александр скорчил недовольную гримасу и Нефтех поспешил отыграть свои слова обратно – но это, безусловно, очень важный вопрос, с решением которого не стоит торопиться. С остальным все сказано ясно и оно не требует моего разъяснения.

 - А предостережение о заговоре и трагической судьбе моего отца и дяди? Ты помниться мне тоже в свое время намекал на что-то нехорошее. Так, говори. Я хочу слышать – потребовал нахмуренный монарх.

 - Увы, государь мои догадки остались на прежнем месте, нить оборвалась, а возводить напрасно на человека не в моих правилах.

 - И все же опасность есть?

 - Она будет всегда, пока ты сидишь на троне. Такова, к сожалению, участь всех царей и правителей во все времена – уклончиво произнес египтянин, чем только ещё больше насторожил царя. 

  Александру очень хотелось, что бы Нефтех немедленно выложил ему все, чем он располагал, однако хорошо зная египтянина, он понимал, что подозрения его очень шатки. Нефтех был не то человек, кто понапрасну подводил людей под топор палача. В этом Александр успел убедиться.    

 - Хорошо, будем беречь друзей, которых сберегла мне судьба, – улыбнулся царь. – Знаешь, а у меня для тебя есть подарок.

  Александр достал маленькую шкатулку и протянул ее Нефтеху. Тот с осторожностью раскрыл ее и увидел свиток папируса.

 - Отныне ты назначаешься сатрапом Египта, где будешь верно, служить мне и моим детям.

  С этими словами царь достал жезл власти и протянул его Нефтеху. Жрец благостно поцеловал его руку и, взяв золотой символ, отошел от царя. Свершилось все, о чем так долго мечтал и на что не смел, надеяться безродный египтянин.