Святилище Амоном будоражило от обретения частицы божественной плоти, а на далеком Родосе шел дождь, навевавший скуку у сидевшей перед окном Арсинои.

  Благополучно вывезенная из Египта дочь Антипатра, скрывалась в доме родоского торговца Калистрата, старого друга ее отца. Именно он был тем человеком, забравшим в александрийском порту у доверенного человека Антигона украденную из дома Нефтеха женщину. Ведя свою тайную игру против Александра, сатрап Вавилона предложил родосцу составить заговор против македонского царя и тот согласился. Купечество Родоса сильно беспокоила новая торговая политика Александра, грозившая упадком всему острову.   

  Прибывший вместо погибшего Зопира его брат близнец Гобрий, тщательно стал работать с Арсиноей, которой заговорщики отводили главное место в своих планах. Вначале девушка тосковала по брошенному ею ребенку, но долгие беседы Гобрия и Калистрата, отодвинули ее переживание в сторону, наполнив душу неутолимой жаждой мести.

  Теперь Арсиноя как в свое время фиванка Антигона страстно желала смерти Александру и была готова заплатить за это своей жизнью. После долгих колебаний и раздумий, Гобрий рекомендовал ей в качестве орудия убийства узкий стилет, который было можно спрятать в рукаве или волосах. Девушка научилась ловко обращаться с ним, хладнокровно убивая сначала животных, а потом рабов приведенных к ней Гобрией.

  В качестве второго оружия мести, была определена винная ягода, пропитанная смертоносным ядом. Маленькая, она могла быть скрыта как в одежде так даже на теле убийцы. Её можно было смело держать в руках, не опасаясь отравиться, чтобы в нужный момент раздавить над чашей с вином или каким-нибудь другим питьем. Содержавшийся в ней яд не имел привкуса, что не давало возможности заподозрить тайный умысел. Опробованный на людях, он не действовал не моментально, но гарантировал незамедлительную смерть отравленного человека.

  Теперь оставалось только подвести девушку к Александру, который хорошо знал ее в лицо и позволить ей свершить отмщение. Задача была очень сложной, но вполне выполнимой. Для этого как нельзя лучше и подходил Калистрат, который как родоский торговец осуществлял снабжение македонского войска различными товарами во время их похода в Средиземноморье. Это позволяла торговцу незаметно доставить Арсиною в походный лагерь Александра.

  Воплощая этот план в жизнь, Гобрия уже неоднократно в качестве доверенного лица торговца посещал македонцев и уже не вызывал подозрения у лагерной стражи. Основная надежда заговорщиков была на пышное победное торжество по случаю падения Рима. Зная нрав Александра можно было не сомневаться в том, что он захочет отпраздновать этот успех. На торжестве бдительность победителей будет притуплена, и появиться возможность осуществить покушение.

  Переступив через черту и приняв важное для себя решение, Арсиноя горела желанием свершить священный акт отмщения, и длительное сидение вызывало у неё злость. Сидя у окна, она ненавидела погоду мешавшую пристать к берегам острова корабля из Италии. Обострившееся чутье подсказывало, что приход нужных ей вестей уже не за горами и только свинцовая пелена дождя легла непреодолимой преградой на их пути.

  Непогода длилась неделю, а через три дня после установления хорошей погоды действительно пришло долгожданное известие. Ворвавшись в комнату заспанной мстительнице, Гобрия ликующе проговорил: – Собирайся красавица. Рим в кольце осады македонцев и скоро должен пасть.

  Сборы были не долги, и вскоре Арсиноя отправилась в свое последнее путешествие на корабле Калистрата вместе с купцом и Гобрией.

                Глава XIV. Экспедиция в Иберию.

                Вопреки всем ожиданиям, Александр не стал праздновать свою победу в захваченном Риме. И дело было совсем не в тревожном сновидении, что по слухам приснилось македонскому царю, на следующий день после взятия столицы Римской Республики. Человека обратившего в руины Тир, Персиполь и Карфаген трудно было испугать подобными вещами. Покоритель Ойкумены и Потрясатель Вселенной смотрел гораздо дальше и в его видении, торжество по поводу взятия Рима было ненужным.

  Все дело заключалось в том, что пышное празднование победы означало завершение Западного похода, основными целями которого изначально являлось покорение Карфагена и Рима. Об этом Александр объявил своим соратникам перед началом похода, но жизнь внесла свои коррективы в царские планы. Теперь нужно было ещё покорить иберийские владения карфагенян и взять под контроль морской пролив у Геракловых столбов.   

  Изначально предполагалось, что эти территории автоматически отойдут под власть царя царей после падения Карфагена, но этого не случилось. Бегство части сенаторов из осажденного города перечеркнуло планы Александра. Теперь иберийское наследство нужно было присоединять силой, а великий полководец хорошо знал, как неохотно идут воины в новый поход, после объявления победы.

  Да, к этому моменту у Александра было обновленное войско, хорошо показавшее себя в двух походах. Да, второго бунта солдат в ближайшее время монарх мог не опасаться, но вот командиры у него были старые. Своими былыми подвигами и славными делами они уже обеспечили себе достойное существование и теперь хотели в полной мере успеть вкусить его. Гибель Пердикки и Кратера была ярким примером того, что даже стратеги из ближнего окружения царя, могли погибнуть во цвете лет и славы.

  Явный, пусть даже приглушенный звонок о желании стратегов близкого круга перейти к мирной жизни, прозвучал на военном совете, собранном Александром на шестой день после падения Рима.   

 - Друзья – величаво начал Александр, – ибо столь длительный поход не позволяет мне именовать вас по-иному.

  Услышав подобное обращение,  молодежь в лице Деметрия и Селевка разом подтянулась, а старые воины скромно улыбнулись, ибо они уже давно считали себя друзьями полководца.

 - Два главных  наших противника повержены к нашим стопам. Честь и хвала вам, чьими руками был совершен этот подвиг! Осталось еще немного, и мы завершим наш славный поход. В Иберии укрылись остатки разбитых вами карфагенян, а столь опасных людей нельзя оставлять на волю случая. Поэтому надо взять Новый Карфаген и уничтожить последнее вражеское  гнездо на побережье Средиземноморья. Дело очень важное и откладывать его в сторону было бы непростительной ошибкой. Давайте решим сроки и порядок выступления.

  Многие из стратегов встретили слова царя без особого энтузиазма. Все они надеялись, что сегодня царь объявит об окончании похода, начнет раздавать свои милости и вот новый поворот. Македонцы не понимали, почему поход нельзя завершить сейчас, а в Иберию послать лишь отдельную экспедицию. За два года погибло масса народа, включая Кратера и Пердикку, взяты Рим и Карфаген, а теперь для полного счастья им не хватает Иберии, в которой добычи меньше чем в Таренте.

  Зато причины двигавшие Александром прекрасно понимали Эвмен и Нефтех. Дуумвираты изначально предполагали, что царь захочет завершить поход у Геракловых столбов на берегу океана и были готовы к подобному повороту. Видя в нем отличный шанс, показать свою незаменимость, Эвмен был готов поддержать Александра и ждал момент продемонстрировать царю это. Гефестион, Мелеагр, Пердикка, Кратер – все кто стоял между ним и царем ушли, и наступала его пора стать первым среди первых. Правда, был ещё Птоломей, но зная его природную осторожность, кардиец намеривался обойти его на крутом повороте.   

  По повисшей после объявления царем о продолжении похода тишине, Александр вдруг отчетливо ощутил дуновение предательского ветерка с берегов Гефасиса. Тогда стратеги и солдаты отказались ему повиноваться, и поход продолжился лишь благодаря расторопности Эвмена.

  Вспомнив о походе на гангаритов, Александр встрепенулся и цепким требовательным взглядом стал окидывать лица своих соратников и чем больше он смотрел, тем сильней становился невидимый простому взору сквозняк.   

  Пифон, Аминта, Клит и Неоптолем смущенно отводили глаза, Птоломей как всегда загадочно молчал, сосредоточенно смотря прямо перед собой и даже Селевк и Деметрий, не выказали должной радости от слов Александра. Один только Эвмен, когда Александр посмотрел в его сторону, не отвел глаз и поднял руку, прося слова.

 - Я слушаю тебя, Эвмен.

 - Думаю, что ты совершенно прав, государь, спеша уничтожить остатки карфагенского сената засевшего в Иберии. Нет ничего опаснее недобитого врага, но отправляться в поход, не приведя к полной покорности Италию, также опасно. Будет разумным если, ты пошлешь в Иберию часть войска под командованием одного из стратега. Чтобы он взял штурмом Новый Карфаген, перебил беглых правителей пунов и утвердил твою власть до Геракловых столбов, пока вся Италия не принесет тебе клятву верности.

 - И ты считаешь, что возможно частью сил взять штурмом такую сильную крепость как Новый Карфаген и привести к покорности всю Иберию пунов!? - удивленно вскинул брови монарх.

 - Но ведь были взяты мною и Кратером Сиракузы и Тарент и приведена к покорности Сицилия и Великая Греция – слова Эвмена вызвали глухой ропот несогласия среди собравшихся стратегов, но кардиец был глух к нему. - Если ты согласишься оказать мне честь и милость и отдашь в мои руки командование этого похода, я докажу правдивость моих слов.

 - Эвмен, говорит дело. Опасно идти в поход, не решив окончательно вопрос с покорностью Этрурии, Галлии и Самнии, пусть даже они являются нашими союзниками. Всегда удобно говорить, когда за твоей спиной стоит сильное войско – поддержал кардийца Птолемей, очень не хотевший повторить судьбу Пердикки. Его очень устраивало, что Эвмен был готов возглавить эту экспедицию и позицию стратега полностью разделяли остальные военачальники.

 - Да, Эвмен прав. Пусть возглавит экспедицию, пока ты не наведешь здесь прочный порядок! – раздались одобрительные голоса.

 - Может, кто-нибудь хочет помочь Эвмену в этом трудном деле? Одна голова хорошо, а две лучше – усмехнувшись, сказал Александр, прекрасно понимая, причину породившую подобное единодушие. 

  Слова царя вызвали замешательство среди военачальников. Они вновь принялись стыдливо прятать глаза к тайной радости Александра, и тут произошло неожиданное явление. 

 - Позволь и мне государь, поучаствовать в этом славном деле – громко и ясно произнес египтянин. Македонские стратеги разом обернулись и в недоумении уставились на бритоголовую выскочку. Никто из македонцев всерьез не воспринимал Нефтеха не только как стратега, но и тактика и вдруг он решился открыть рот.

 - Ты действительно хочешь принять участие в этом походе? – искренне удивляться Александр.

 - Да, государь. Если на то будет твоя воля – смиренно произнес египтянин.

 - Не скрою, твое желанием удивило меня, Нефтех, но твое участие в последних событиях не позволяют мне сомневаться в твоих словах. Дадим согласие на участие Нефтеха в походе в качестве помощника Эвмена? – обратился царь к своим стратегам и его вопрос, вновь вызвал среди македонцев замешательство. Никто из полководцев не хотел плыть в Иберию, но признание египтянина помощником Эвмена означало признание его равным себе, что было невозможно. Пауза затянулась до неприличия, и положение спас хитрый Птоломей.

 - Пусть Эвмен сам решит, нужен ему такой помощник или нет.

 - Действительно, пусть сам решит. Ему же воевать! – поддержали Птоломея родовитые македонцы.

 - Я приму любого, кого даст мне государь – смиренно ответил стратег, и собрание облегченно вздохнуло.

 - Да будет так, - властно произнес царь, - Ты Эвмен возьмешь столько войска, сколько посчитаешь нужным взять для своего похода в Иберию. А мы вместе с Птоломеем начнем переговоры с самнитами и этрусками о заключении нового союзного договора. Их нынешнее состояние не позволит просить за это высокую цену. Думаю, будет справедливо оставить им внутренние управление своих земель, а все остальное перейдет под наше управление.

 - Галлы государь - напомнил Птоломей.

 - Да помню, ты говорил, что их много по эту сторону Альп и они опасны, для наших планов. Что бы их полностью нейтрализовать, нужна долгая война, а нам это сейчас не нужно. Как ты думаешь Птоломей, а если их нанять, как делали это пуны?

 - Блестящая идея, я и сам об этом подумывал, но весь вопрос упирается в деньги.

 - Да деньги, - усмехнулся Александр. - Они имеют пагубную привычку быстро заканчиваться, но думаю, ради интересов нашего царства стоит тряхнуть казну. Найми для начала десять тысяч галлов, пообещав нанять столько же на следующий год. Командовать ими я поручаю Деметрию, и отправим их воевать против трибалов и иллирийцев. Лиссимах доносит мне, что они осмелели и вместе с фракийцами уже настойчиво беспокоят наши северные границы. Что касается тебя Селевк, то ты останешься в Италии, чтобы приведенные нами к покорности греки и кампанцы как можно лучше запомнили, что они часть македонского царства и поскорее забыли свои прежние вольности. 

  Александр за считанные минуты распределил всем стратегам поручения, давая понять, что второго тихого бунта он не потерпит и на корню его пресечет. Царские военачальники поняли это сразу и теперь старались все своим видом показать царю, что они самые преданные ему люди, готовые идти за ним в огонь и в воду, а подозрения в нелояльности относятся к кому-то другому только не к ним лично.

  Щедро разрешив Эвмену взять любое количество войска, Александр оставил себе старую фалангу и персидскую кавалерию во главе с Артабазом. Находясь в полном одиночестве среди македонцев, персы фанатично служили своему новому царю и только ему.

  Желая лишний раз выказать свое расположение к азиатам, царь взял всадников Артобаза, отправившись вместе с Птоломеем в Этрурию. Присутствие властного царя на переговорах, несомненно, помогло Птоломею добиться нужного Македонии результата.   

  Стратегу хватило всего двух дней, чтобы получить согласие на создание союза с этрусками, который закрепил приобретения македонского царя на юге Италии и прикрыл их от возможного вторжения галлов с севера полуострова.