Антигона с  содроганием слушала эти тайны и испытывала только отвращение и брезгливость от их познания. Общаясь с согдианкой, госпожа советница очень опасалась, что она длительно страдающая от отсутствия мужского общества, подобно Клеопатре, не стала требовать от неё оказание интимных услуг. Такое было вполне возможно, но к счастью, её опасения были напрасны.

  Воспитанная в строгих правилах, Роксана была далека от подобных утех, которыми свободно занимались представительницы высокой эллинистической культуры. Роксана нуждалась в близком друге, внимание которого не нужно было покупать различными материальными благами и только.

  А тем временем с бывшей царицей Македонии, а ныне живой богиней амонийского святилища Ледой, происходили интересные метаморфозы. Получив после соития с богом предсказания, что понесет от него, она действительно забеременела.

  Сначала у неё стали наливаться груди и если раньше они у неё горделиво колыхались, то теперь вызывающе стояли. Затем, медленно, но верно стал увеличиваться в объеме и живот живой богини, чья плоскость была предметом зависти знавших Олимпиаду женщин. 

  Все эти изменения видели не только слуги обслуживающие эпиротку, но и многочисленные паломники посещавшие святилище во время очередного появления богини народу. Сотни глаз смотрели на её открытую грудь, а также жадно пожирали её прекрасное тело. Тонкие золоченые нити, её чисто символической юбки не столько скрывали, сколько открывали прелести богини, длинные ровные ноги, упругие ягодицы и гладко выбритое лоно. 

  Молва о том, что живая богиня понесла от своего божественного мужа, быстро заполонила сначала Александрию, затем Египет, а потом и все Восточное Средиземноморье. С каждым новым выходом богини число зрителей увеличивалось в геометрической прогрессии, к огромной радости жрецов святилища. 

  Конечно, для полной достоверности, многие из паломников хотели бы хоть одним глазком увидеть сам акт близости бога со своей смертной избранницей. Ведь все, что гибелью грозит, для сердца смертного таит неизъяснимо наслаждение, но и того, что они видели, наглядно убеждало в правдивости молвы.

  Во-первых, сам факт беременности женщины, которой уже далеко за сорок. Это было довольно редким явлением, несмотря на хорошую плодовитость женщин этого уголка земного шара. Во-вторых, возникновение беременности у живой богини святилища, однозначно указывал на присутствие в этом деле бога. Мало кто из смертных рискнул бы перейти дорогу Зевсу-Амону и наставить ему «рога». Ну и, в-третьих, зрителей безоговорочно убеждало поведение Олимпиады – Леды. Появляясь перед огромным скоплением народа, она так убедительно играла роль живой богини, что не поверить ей было просто невозможно.

  Каждым своим жестом, взглядом, действием, она демонстрировала свое полное превосходство над пришедшими увидеть её паломниками. Откровенная нагота нисколько не смущала эпиротку. Она с такой важностью и гордостью сходила со своего трона и участвовала в поклонении богу, бросавшие на неё любопытный взгляд люди, тут же отводил его прочь. Словно столкнувшись с невидимой эгидой превосходства, они трусливо прятали глаза, как будто их застали за откровенной греховной непристойностью.

  В том, что богиня беременна от бога верили все, начиная от паломников, слуг, охранников святилища, жрецов и заканчивая самой Олимпиадой. И только маленькая группа людей, чья численность была меньше численности пальцев одной руки, знала правду - живая богиня Леда не была беременна.

  Ради ещё большего возвышения своего святилища и огромных выгод для себя, верховный жрец затеял хитрую и опасную игру. Опасную в первую очередь для Олимпиады, чью жизнь, он без колебания отдал на заклание.

  После недолгого размышления, Херхорн решил подвергнуть свою царственную пленницу процедуре, о которой он знал только из папирусов секретного архива святилища. По его распоряжению в пищу эпиротке стали добавлять специальные добавки, которые оказывали нужные воздействия на организм Олимпиады. Одновременно с этим ей упорно внушали, что по всем невидимым непосвященному глазу приметам, она понесла от бога и в положенное природой время, должна родить.   

  Как результат всех этих махинаций у женщины возникли все видимости беременности, хотя её не было и в помине. Начиная со второй половины ложной беременности у неё, так набухли соски, что из них стали выделяться отделения похожие на молозиво. В увеличившемся в объеме животе, бывшая царица стала ощущать шевеление плода, и даже схватки при неудачном движении.

  Все с нетерпением ждали начала родов богини, точную дату которых, Херхорн предсказал ровно за два месяца до их свершения. Чем ближе он становился, тем больше глаз притягивал к себе округлившийся животик Олимпиады.

  С некоторых пор он, почему то перестал расти, чем только ещё больше подогрел страсти и споры. Многие видели в этом лишнее доказательство божественности беременности, добавляя при этом, что беременность удивительным образом шла царице. Она не сильно изменила её фигуру и не очень сильно мешала ей в движении, которое было мягким и плавным.

  Желая придать ещё большего ажиотажа вокруг предстоящих родов, Верховный жрец объявил, что они пройдут в главном зале святилища, и каждый желающий сможет их увидеть. Такова была воля бога, явившегося Херхорну во сне за две недели до объявленной даты.

  Стоит ли говорить, что случилось после этих слов. Сразу после этого, огромное количество людей бросилось приносить дары святилищу, чтобы получить право лицезреть чудо. Для этого в зале стали сооружать специальные помосты, с которых зрители могли наблюдать процесс родов.      

   Когда настал день родов, богиня покорно отдала свое тело в руки служанок пришедших подготовить её к выходу. Вначале ее тело обмыли теплой водой и удалили волосяной покров появившийся на лоне за ночь. Затем умастили маслами и благовониями, после чего подали драгоценности, которыми Леда решила себя украсить.

  На каждый из пальцев она надела по тонкому золотому кольцу, выбрала тяжелые серьги с сапфиром и носовое колечко с бирюзой. После этого жрец, тонкой кисточкой раскрасил её тело специальными защитными узорами и приказал одевать богиню.

  Вместо привычной ленточной юбки, слуги набросили на плечи Леды серый плащ, полностью скрывший её тело. Остались видны только золотые сандалии, обильно украшенные зеленым бериллом.

  На голову была надета любимая богиней корона с птичьими перьями, чей золотой ободок ладно сидел на черном парике Леды завитым в мелкие косички по египетской моде. Густой кивер из белых перьев эффектно сочетался с плащом, а также золотой пудрой, что покрывало лицо богини.

  Перед тем как усадить Леду в паланкин, по настоянию врача ей дали выпить настой, для благополучного течения родов. Их скорое приближение эпиротка чувствовала уже несколько дней, в виде ноющей тяжести внизу живота. Бедная женщина не знала, что они творение рук наблюдавшего её доктора. Выполняю волю Верховного жреца, он поместил во время очередного в лоно эпиротки семя кацинии, имевшее свойство удивительное свойство увеличиваться в размере за счет влаги. Согласно храмовым сведениям, раздувшись, оно могло достичь размера головы новорожденного ребенка, что и определило выбор Херхорна. Попав в лоно, оно стало быстро увеличиваться, создавая стойкую иллюзию приближающихся родов. 

  Все шло, так как планировал Херкорн. Едва паланкин с Ледой доставили в зал, как ее встретило божественное пение в ее честь, исполняемое жрецами и специально отобранными певцами из числа паломников прибывших в святилище. Для них была великая честь принять участие в необычном событии, а для жрецов храма принесло дополнительные пожертвования.   

  Красивые и громкие голоса пели гимн в честь живой богини. В знак своего уважения все присутствующие опустились на колени и, возведя вверх свои руки, просили богов Египта даровать живой богине благополучные роды. Им вторили флейты и маленькие барабаны, добавлявшие в происходящее событие свою особенность.

  Покинув паланкин, богиня с величественной небрежностью сбросила с себя плащ и, ничуть не смущаясь своей наготы, гордо прошествовала в центр зала, где для неё был установлен специальный стол для родов. Каждый её шаг порождал ропот восхищения и восторга от того царственного достоинства, что исходило от вида явившейся им богини. Затаив дыхание, зрители смотрели широко открытыми глазами, боясь пропустить миг из того, что им посчастливилось увидеть.

  Когда Леда приблизилась к столу, тотчас появилась торжественная процессия жрецов, которые несли золотую купель, и белые шелковы полотенца, расшитые золотыми нитями, в которые должен быть завернут новорожденный. Херкорн, властно вскинул руку, и певцы запели новый гимн, посвященный богу зачинателю, излившему свое семя в лоно избранницы. Громко и раскатисто разносились звуки пения по всему залу, искусно усиливаясь при отражении от его стен и потолка.

  Жрецы почтительно помогли подняться Леде на родильный стол, удобно лечь и упереться ногами в специальные выемки в столе. Все это было сделано с неспешной грациозностью и ни у кого не возникло сомнения, что перед ними именно богиня, а не простая роженица.

  Херхорн вновь подал знак, пение смолкло, и в наступившей тишине было отчетливо слышно прерывистое дыхание зрителей, чьи жаждущие взоры были прикованы к Леде и её разведенным ногам. Хитрые жрецы специально поместили родильный стол так, чтобы паломники могли хорошо видеть саму богиню, но не могли видеть её лоно. 

 - О, великая Исида! Яви нам свою безграничную милость, пошли благополучные роды! – торжественно воскликнул Херкорн, и словно отвечая на его призыв, откуда-то издалека неожиданно раздались глухие раскаты грома. Все собравшиеся в зале испугались, и вместе с ними испугалась Леда. Это спровоцировало у неё начало схваток, которые с каждым разом становились сильнее и сильнее под нарастающий бой барабанов.

  От стонов и вскриков распластавшейся на столе женщины, зрителей охватило сильное возбуждение, порожденное ощущением, что они присутствуют при настоящем чуде. Сотни глаз были прикованы к одной точке, что заставляла их от волнения потерять голову. Все ждали родов, но Херкорн не торопил явить страждущим людям чудо.    

  - О, великий Амон, помоги своему семени явиться на свет! – воскликнул жрец, и вновь раздались раскаты грома, но на этот раз более громкие и явственные. По знаку доктора Леду обтерли, дали воды и все, затаив дыхание, стали ждать продолжения зрелища.

  Данное доктором питье полностью парализовало волю эпиротки, и она покорно выполняла все то, что от неё требовал врач. По едва слышимому приказу эскулапа она покорно кричала, имитируя схватки, энергично упираясь в стол ногами, а затем устало падала на руки поддерживавших её повитух.

  Чтобы хорошо развитые мышцы промежности раньше времени не вытолкнули наружу семя кацинии, врач постоянно придерживал его пальцем, создавая стойкую иллюзию, что проводит родовспоможение. 

  Наконец Верховный жрец решил, что долгожданный момент наступил и дал условный знак врачу. Тот склонился на Ледой и, решительно раздвинув ей ноги, и положив руку на лоно, приказал женщине тужиться. Повинуясь приказу, эпиротка стала вновь громко стонать, под отрывистые выкрики эскулапа – Да! Да! Да!

  Едва он выкрикнул это в третий раз, раздался новый раскат грома такой силы, что заставил всех зрителей сжаться и, позабыв обо всем, начать в испуге оглядываться. Этого мгновения хватило врачу, чтобы явить зрителям долгожданное чудо. Одной рукой он сильной ударил эпиротку по низу живота и та, немедленно вытолкнула ложный плод наружу. Одновременно с этим, другой рукой, он выхватил спрятанный в одежде бычий пузырь и положил его к промежности.

  Согласно хитроумному плану Херхорна его наполнили кровью, чтобы он исполнил роль последа. Быстрым ударом накладного ногтя врач рассек его и подхватил выпавший из него предмет. Это было яйцо, которое эскулап взял двумя руками и торжественно поднял на уровне груди.

  Все это было сделано столь мастерски, что непосвященным в тайну процесса людям казалось, что они собственными глазами видели, как врач извлек из тела богини яйцо. Оно было белого цвета, размером с хороший кулак взрослого мужчины.

 - Великий бог даровал нашему храму неслыханную милость!!! Благодарю тебя великий Амон за то, что ниспосланное своим слугам это божественное семя в качестве святыни!! Благодарю! Благодарю!– громко воскликнул Херхорн, упав ниц перед врачом, державшим яйцо. Выждав положенное мгновение, он поднялся, и торжественно приняв из рук доктора чудесный плод, понес его к купели под неистовые крики взбудораженных зрителей.

  Верховный жрец отлично сыграл свою роль и ни у кого из зрителей, не возникло сомнение, что именно такой была воля великого бога, пославшего людям вместо живого младенца каменное яйцо.

  По мановению незримой руки, мужские глотки дружно запели гимн, явившемуся им чуду, несшему для людей великую тайну. Под это пение Херхорн аккуратно положил яйцо в купель, осторожно обмыл его от крови и только потом передал его повитухам, тут же закутавшим его в пеленки.

  Роды закончились, но не завершился ритуал. Яйцо ещё не унесли, а к лежавшей на столе живой богине уже устремились паломники. Торопливо отталкивая друг друга, они спешили прикоснуться кончиками своих пальцев к её усталому телу, выражая тем самым свою радость и покорность, за полученную возможность прикоснуться к неведомой ранее тайне бытия.

  Затем, те, кто был смелее, принялись целовать ей руки, стопы и ноги бессильно вытянутые на родильном столе, приводя Леду в восторг и радость своими порывами. Удобно откинувшись на поданные жрецами под спину подушки, она отдыхала после проделанной работы, милостиво разрешая веренице паломников увидеть свое залитое кровью лоно, явившее миру подлинное божественное чудо. Некогда ранее неизведанное чувство властного величия переполняло её сознание, стремительно поднимая его на недосягаемы простому смертному высоты.