После отбора к нам присоединился Олли, возглавивший нашу группу. У нас теперь был новый лагерь, и его офис находился прямо над котельной, которая отапливала бассейн. Работала она почти постоянно, издавая высокий визг. В новых зданиях неизбежно появляются трещины, но та, что была в стене рядом с его офисом, была шириной полтора дюйма. Я мог смотреть сквозь стену и видеть Олли за его столом. В его офисе было так жарко, что казалось, будто мы работаем в вулкане.
Рано утром мы втроем выехали на встречу с начальником полиции в полицейский участок на Боу-стрит. Я вел машину, Пэдди спал, а Олли стонал. Казалось, у него ничего не получалось. Он купил костюм с двумя парами брюк и умудрился прожечь дыру в пиджаке. Мы все время были в гражданской одежде; Олли много времени проводил в Военном министерстве, поэтому носил костюм с воротником и галстуком, а мы с Пэдди были в джинсах, дешевых куртках с оранжевой подкладкой и ботинках «чакка». Нашему товарищу приходилось носить с собой портфель, который он то и дело терял. Куда бы мы ни шли, я следил за тем, чтобы он не забыл свой портфель.
Полицейский участок Боу-стрит находится на одной из самых оживленных улиц Лондона. Мы прибыли в час пик, поэтому я остановился перед большими двойными воротами. Олли вышел из машины и направился к главному входу, чтобы спросить дорогу. Я попросил его не задерживаться на болтовню, в которой он был мастер, а открыть ворота, чтобы мы могли припарковаться, и я смог найти туалет, который мне срочно потребовался. Пэдди, лежа позади и храпя, был отличной компанией, и прошло десять минут или больше, когда за нами остановилась машина. Водитель посигналил, я в ответ жестами показал ему, что жду, пока откроются ворота. Думаю, он не понял моих знаков и продолжал сигналить, поэтому я сменил язык жестов на тот, который понимают все, — старый добрый жест одним пальцем. Водитель выскочил из машины и подошел к моему окну. Я приспустил стекло.
— Если ты не уедешь, парень, я заставлю тебя уехать! — пригрозил он.
В ответ я послал его по известному адресу. После этого, оставив свою машину на месте, он пошел к главному входу. Через две минуты открылись большие двойные ворота, и полицейский махнул мне рукой, чтобы я проезжал. Я объяснил ему, к кому мы приехали, и спросил, не видел ли он Олли. Охранник ушел, чтобы узнать, и в это время подъехал автобус. Он прибыл из Скрабса,229 и из него вышли цепочка закованных в наручники заключенных, которых провели внутрь. Я спросил Пэдди, заметил ли он в них что-нибудь необычное, но заключенные могли бы быть в туфлях на шпильках, и Пэдди все равно бы этого не заметил. На самом деле, все заключенные были одеты в джинсы, анораки с оранжевой подкладкой и ботинки «чакки». Через несколько часов, которые показались нам вечностью, мы встретились с Олли на верхнем этаже, где он пил чай с начальником полиции. Он встал, чтобы представить нас.
— Сэр, это Лофти и Пэдди, а это начальник полиции…
Я прервал его, не дав докончить, сказав:
— Мы уже знакомы.
Это был тот самый водитель машины, который сигналил мне внизу… Упс.
*****
Такой человек, как Джордж, встречается раз в жизни. Он был изобретателем и специализировался на пластмассах. Грань между гением и сумасшествием очень тонкая, и я оставлю вам право самим судить об этом.
Однажды он позвонил и сказал, что у него есть пуленепробиваемый материал, который легче и дешевле кевлара. Я предложил ему принести его в лагерь, где его можно было бы протестировать. Он принес три образца, и я выстрелил по ним патронами разного калибра с разных дистанций. Все три образца остановили пули, что было очень обнадеживающим результатом. Следующим этапом было изготовление Джорджем новых образцов, а я должен был пригласить кого-нибудь из Министерства внутренних дел, чтобы он засвидетельствовал результаты и одобрил их в случае успеха. Джордж вернулся с новой партией, и мы с сотрудником МВД отправились на стрельбище. Я стрелял из тех же самых стволов, что и раньше, но все образцы провалили испытание.
Джордж был опустошен. Вернувшись в свою мастерскую, он спросил своего помощника, изготовившего бронепанели, точно ли тот следовал его формуле. Помощник поклялся, что да, но при дальнейшем расспросе признался, что в первой партии, которая оказалась успешной, он использовал то, что было в наличии, сказав:
— Этого не было, поэтому я добавил вот это; а вот этого у вас было много, поэтому я удвоил количество, а вот того у вас было не так много.
Таким образом, Джордж выяснил, что можно изготовить легкий пуленепробиваемый материал, не зная формулу. Он ищет ее до сих пор.
Джордж родился в Индии, где его отец служил в армии. Его родители никогда не регистрировали его, поэтому, когда он приехал в Великобританию, официально его не существовало и ему трудно было получить паспорт.
У него было два старших брата, которые Джорджа не любили, поскольку он был любимчиком матери. Полагаю, кто-то же должен был его любить. Они подшучивали над ним и безжалостно дразнили. Однажды, они привязали к колу обезьяну и бросали в нее камни. Обезьяна в ответ бросалась на них с оскаленными желтыми клыками и пеной у рта, но мальчишки стояли на границе тщательно измеренного круга, держась вне досягаемости от скрежещущих зубов. Джордж, испуганный, прятался в нескольких метрах от них. Потом они убедили своего младшего брата, что это весело, и, продемонстрировав, как это делается, дали ему несколько камней. Тот встал на краю круга и бросил камень, привлекая внимание обезьяны. Второй камень заставил примата взлететь, но прежде чем Джордж успел бросить третий камень, обезьяна вцепилась зубами в его икру — братья передвинули границу чуть ближе. Оправляясь от этого, он пролежал в постели несколько месяцев; у него была сильная инфекция, и ему повезло, что он выздоровел. Кому не повезло, так это обезьяне: ее застрелил его отец.
Удивительно, что он пережил свое детство, потому что, когда они вернулись в Великобританию, братья построили плот. Джордж был назначен капитаном и подкуплен сладостями, чтобы сесть на борт. Братья честно пообещали, что присоединятся к нему после того, как спустят плот на воду. Джорджа вытолкнули, когда начался отлив, и он исчез в приливной волне, пытаясь в одиночку пересечь Ирландское море. Его братья отправились домой, и когда мать спросила, где их брат, они сказали, что он играет у реки. Потом ей позвонили из береговой охраны и сказали, что паром с острова Мэн подобрал ее сына на полпути к Ирландии.
Еще одним розыгрышем над Джорджем было то, что его посадили в стальную ванну, которая использовалась для вывоза камней из карьера. Она двигалась по узкоколейной рельсовой дороге, и когда ее наполняли, то скатывали по склону, где в конце она ударялась о буфер, и автоматически опустошалась. Джорджу, этому невольному водителю, дали очки, вырезанные из противогаза, и убедили его, что ему понравится. Братья снова пообещали, что поедут с ним, как только ванна начнет двигаться, но когда Джордж тронулся, он оглянулся и увидел две фигуры, которые быстро уменьшались и махали ему рукой. Он врезался в буфер и две недели ничего не помнил, упав с высоты добрых тридцати футов, приземлившись на мягкую подушку из камней.
Наконец, он прибыл с еще одним образцом: ему хотелось, чтобы я выстрелил по нему из карабина M1 с близкого расстояния. Первый вопрос, который я задал, был: «Есть ли там металл?» Джордж заверил меня, что нет, поэтому я приступил к испытаниям. У этого карабина очень высокая начальная скорость, поэтому я убедился, чтобы за бронепластиной находился только песок, после чего с опаской выстрелил, держа дульный срез на расстоянии полудюйма, полагая, что образец слишком тяжелый как для стеклопластика. Мои опасения оправдались — пуля попала в образец, сплющилась, отрикошетила и попала мне прямо между глаз. Это было не очень больно, но на этом все не закончилось. Раскаленный металл попал мне в рот и обжег мне губы и язык, и вот это было уже очень больно. Это может показаться невероятным, но с Джорджем было возможно все. Позже он признался, что вставил в образец несколько высокопрочных стальных стержней.
Еще одно испытание, которое я провел для него, было сделано на дверях сейфа. Они были изготовлены из стеклопластика и усилены металлическими стержнями. Мы были очень заинтересованы в чем-либо, что могло бы останавливать пули или гасить взрывную волну.
Я поместил дверь в старом здании на нашем полигоне для минно-подрывных работ. Стоял прекрасный день, светило Солнце и пели птицы. Полигон находился на возвышенности, откуда открывался прекрасный вид на долину с видневшимися вдали Черными горами. Как раз в тот момент полковник и адъютант совершали одно из своих ежемесячных посещений и проявили интерес к нашей деятельности. Я подготовил небольшой подрывной заряд и пошел на огневую позицию, где полковник и адъютант опорожняли свои мочевые пузыри. Я предупредил их о предстоящем взрыве, они продолжили свое занятие, но прикрыли уши обеими руками. Вид двух высокопоставленных офицеров, стоящих с оголенными членами и пальцами в ушах, был незабываемым, поэтому я задержал взрыв как можно подольше, наслаждаясь моментом.
Выждав после взрыва, пока осядет пыль, я пошел осматривать образец. Увидев, что он горит, я был удивлен, поскольку Джордж утверждал, что он огнеупорный. Здание быстро заполнилось черным токсичным дымом, поэтому я посоветовал всем покинуть здание. Джордж потратил семьсот фунтов на образец и пытался спасти все, что мог; мне пришлось утащить его, кашляющего и хрипящего, с черным, как у шахтера, лицом.
Его следующим гениальным ходом было изготовление шлема из стеклопластика, который помещался под мягкой полицейской фуражкой. Он договорился о встрече с начальником полиции Западной Мерсии,230 и взял с собой сына, который нес плотницкий молоток с круглым бойком. Джордж представился и сказал начальнику, что хочет провести короткую демонстрацию своего изобретения, но в подробности вдаваться не стал. Сам он был в кепке со шлемом-вставкой под ней и кивнул сыну. Его сын Грэм встал, достал молоток, который был спрятан за поясом его джинсов, и нанес отцу резкий удар по голове. Джордж скользнул под стол, сверкнули только белки его глаз. Начальник полиции не знал о шапочке и, подумав, что стал свидетелем убийства, уже собирался обезоружить Грэма, когда Джордж вновь появился, хватаясь за стол и поднимаясь на стул, делая вид, что с ним все в порядке. Его выдавала невнятная речь, и он несколько недель страдал от головных болей и ригидности затылочных мышц. Они много раз репетировали эту сцену перед самой демонстрацией, стараясь сделать все правильно, так что Джордж, вероятно, все равно уже страдал от сотрясения мозга из-за накопленных ударов, но в тот день его сын, видимо, из-за прилива адреналина, приложил немного больше усилий.
Я почти каждый день ночевал дома, поэтому успел сделать множество домашних дел, увлекшись правилом «Сделай сам». Например, жена говорила: «Повесь эту полку», а я ей отвечал: «Сделай это сама». В нашей гостиной было три набора настенных светильников, из-за которых комната была слишком темной, поэтому я отсоединил их и засунул провода в стену, после чего установил светильник посередине потолка. Единственная проблема заключалась в том, что он горел постоянно. В конце концов я разобрался с правильной проводкой и был очень доволен собой. Когда же я начал оклеивать стены там, где раньше были настенные светильники, то почувствовал странное покалывание в руках — проводка закоротилась, и стена находилась под напряжением.
У кофейного столика, который я сделал, одна ножка оказалась короче других. Даже не подумав обрезать другие ножки, чтобы он не получился в японском стиле, я, используя свою десантную смекалку, вбил в короткую ножку большой гвоздь с круглой шляпкой, затем поставил столик на место и постучал по нему, пока он не стал ровным. Жена была впечатлена тем, что столик был прочным и не качался, но не так впечатлена, когда попыталась его сдвинуть — шляпка гвоздя прошла через новый ковер и порвала его при перемещении. Поэтому придерживайтесь того, что знаете: если не получилось поначалу, оставьте это!
Ковры, которые мы купили, не были самого лучшего качества, но были лучшими из тех, которые мы могли себе позволить. Совершенно новый ковер был испорчен в первый же день после укладки. Я купил своему сыну пару футбольных бутс, которые он с гордостью носил, вышагивая как Бобби Мур.231 Когда он пробил пенальти из центра комнаты, шип прошел прямо через ковер, создав разрыв в виде лестницы, который продолжал вытягиваться и становился все больше. Позволить себе заменить его мы не могли, поэтому перед камином он выглядел как африканский водопой.
Комплект столовых приборов, используемый в армии, применяется еще с Первой мировой войны. Единственное изменение, которое за это время было внесено, — это введение в 50-х годах проволочных ручек, но затем вернулись обратно к алюминию, который сильно нагревается при приготовлении пищи. Такие котелки очень неэкономичны с точки зрения расхода топлива, так как у них нет крышек, поэтому я поехал в Тидворт, чтобы переговорить с отставным бригадиром, который отвечал за такие предметы снабжения. Он был бывшим военнослужащим индийской армии и отвечал за то, чтобы на каждой паре брюк, которые носила армия, спереди был карман, предназначенный для переноски небольшого полевого индивидуального перевязочного пакета. Но, находясь спереди, этот карман был очень неудобен при попытках наклониться, поэтому никто никогда им не пользовался, и мы никогда не носили с собой небольшой полевой ИПП, предпочитая иметь большой перевязочный пакет, который можно использовать для лечения всех ран, больших и маленьких. Огнестрельные раны никогда не бывают маленькими, поэтому небольшой перевязочный пакет был бесполезен.
Мы поговорили о походных котелках, и его гордостью и радостью был столовый набор, покрытый тефлоном. Нас это не интересовало, так как чаще всего у нас не было ничего, что могло бы сгореть или прилипнуть. Нам нужно было эффективно кипятить воду, вот что было нашим приоритетом.