В отношении опозданий мне довелось услышать несколько хороших оправданий. Травма ноги — это плохое оправдание, а количество раз, когда у людей умирала бабушка, заставило меня поверить в реинкарнацию. Один парень сказал, что у него гудит в ушах; в ответ я сказал ему, чтобы он научил это гудение словам. Другой парень сказал, что не может спать, поэтому я порекомендовал ему сдать постельное белье. Иногда курсанты получали плохие новости из дома, и мне приходилось сообщать эти новости им, стараясь быть сострадательным и внимательным. Мне вспоминается старая история, когда сержант-майор должен был сообщить солдату новость о смерти бабушки. Его старший сказал ему быть тактичным, поэтому тот выстроил солдат, и после этого скомандовал:

— Все, у кого есть бабушка, два шага вперед! А ты куда идешь, Смит?

В джунглях было важно, чтобы курсанты получали свою почту в правильном порядке. Сержант-квартирмейстер одного из эскадронов обычно задерживал ее, если солдату приходило несколько писем одновременно, чтобы тот получал по одному письму при каждом пополнении запасов, и если он ошибался, то солдат узнавал о похоронах до того, как читал о смерти.

Если кто-то погибал, то за то, чтобы сообщать об этом ближайшим родственникам, отвечал капеллан. Когда он появлялся в районе семейных общежитий, на улице шевелились все занавески, потому что жильцам хотелось видеть, куда он идет. Однажды он отправился не в тот дом. Усадив женщину в гостиной, он начал утешать ее и рассказывать ей, что ее муж погиб, говоря, чтобы она была храброй. В ответ она сказала:

— Лучше идите и скажите ему об этом сами, он на кухне моет посуду.

Фред, наш капеллан, был не дурак выпить, и, оглядываясь назад, его следовало бы запирать. Узнать о чем-то удручающем от человека в сутане, но с запахом пива, было возмутительно. Некоторые вещи мы делали очень хорошо, а некоторые — очень плохо.

Во время одного из зимних отборов стояла ужасная погода, и мы потеряли одного человека. Во время следствия, проходившем в Бреконе, я выступал в роли свидетеля «А». В том же году на этапе в джунглях один курсант умер от солнечного удара, и на следственном заседании я был свидетелем «В». Во время следующего летнего отбора я сказал Олли:

— Здорово, что это летний отбор.

Это было в то же самое время, когда проводилась парусная регата «Фастнет», когда участники столкнулись с худшей погодой за всю историю проведения регаты в это время года.²²¹ Тогда же мы потеряли человека на вершине Пен-и-Ван, и на следствии я стал свидетелем «C». После этого я заявил Олли:

— Надеюсь, нам не придется проходить весь алфавит.

Когда вы доводите людей до предела, за это приходится платить. Делается все возможное, чтобы обеспечить безопасность, но когда человек сталкивается с природной стихией, победитель может быть только один.

Один из парней ехал домой на мотоцикле, когда заметил на дороге сломанный молоковоз, и помог завести машину. Он отправился за ним по проселочной дороге, когда у молочного бидона отскочила крышка и ударила Дасти прямо в рот, отчего он потерял контроль над мотоциклом и упал. Водитель молоковоза остановился, и теперь настала его очередь помогать. Увидев, что мотоцикл Дасти полностью разбит, он сказал, что один хороший бидон заслуживает другого и добавил:

— Сегодня вечером я попробую новую молитву и помолюсь о новом мотоцикле.

Утром молочник появился с новым мотоциклом в качестве компенсации. Дасти не мог в это поверить, что только доказывает:

NEW PRAYER BRINGS²²²

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

ГРУППА ОПЕРАТИВНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ

Оперативные исследования были, пожалуй, лучшей работой в Полку, особенно если ваша армейская карьера подходила к концу. Группа оперативных исследований отвечала за то, чтобы Полк получал лучшее вооружение, снаряжение и экипировку. Мы оценивали и тестировали новое оружие, лодки, парашюты, одежду и продовольствие — все, что требовалось нашей части. Это означало тесное сотрудничество с гражданскими структурами, где налаживалось множество полезных контактов, которые могли бы помочь при увольнении из армии. Если в эскадронах или в группе специальных проектов возникали какие-либо проблемы, мы пытались их решить. Мы постоянно искали новые идеи и лучшее снаряжение, и по мере появления новых задач нам приходилось поставлять необходимые предметы снабжения.

Оперативные исследования всегда вызывали зависть у эскадронов. Помню, как много лет назад увидел в джунглях Клэнси, лежащим под пончо, которое было в два раза больше моего. Его гамак был легким, складывался до ничтожных размеров, а «берген» имел алюминиевую раму, которая почти ничего не весила, и множество карманов на молнии. Его ботинки имели кожаную подошву и холщовый верх, а шнурки завязывались сзади, что предотвращало их зацеп за ветки. «Какая технология!», — подумал я тогда; скоро мы будем ходить по Луне.

Наше снаряжение было проверено и испытано, но всегда оставалось место для улучшений. Моя зависть к снаряжению Клэнси была недолгой, так как оно постепенно изнашивалось по мере продолжения операции. Кольца гамака сломались, материал порвался, пончо протекало по швам, не выдержал и прочный легкий каркас «бергена». Я хорошо помню, как порвался гамак. Должно быть, было два часа ночи, когда меня разбудил звук рвущейся ткани — Клэнси провалился сквозь дно и приземлился на все острые сучья, которые он оставил, расчищая землю. У него отвалилась подошва ботинка, и не знаю, что именно заставило его ходить странно: или это, или та палка, которая чуть не проткнула его насквозь. Так, назад к чертежной доске! Обувь стала форменной катастрофой. Думаю, у Клэнси появились плоскостопие, молоткообразные пальцы, мозоли и шишки, а также для полноты картины пара потертостей. Ботинки в итоге стали напоминать пуанты, которую носят в Большом театре.

Вот с чем мне пришлось иметь дело. Ребята были заинтересованы в новом снаряжении, а у меня было много отличных идей.

Моим первым проектом было решение проблемы камуфляжного крема — в джунглях или при сильном потоотделении он слишком легко смывается, поэтому его приходится часто наносить заново. Компания «Макс Фактор»²²³ выпустила несколько видов крема; дольше он не держался, но по крайней мере имел более приятный вкус. Мы пробовали различные порошки, кремы, лосьоны и краски, но все безрезультатно.

Также экспериментировали с таблеткой, которая при проглатывании изменяла пигмент кожи. После приема таблетки группа парней, выглядевшие как бутылки молока, по итогу превратились в певцов дикси из южных штатов. Это была хорошая новость, но, как и у любой таблетки, у нее были побочные эффекты — она по-разному влияла на людей. У некоторых появлялись сильные головные боли, у других рвота. У всех опухали губы, и ученые сказали, что длительное использование приведет к увеличению груди. Мы и так с осторожностью относились к косметике, а теперь появилась опасность, что парни начнут переодеваться в женскую одежду. Этот проект мы назвали «Мгновенный абориген».

Среди нас ходили слухи о гамаке, который подвешивался бы к одному дереву, но это была шутка, — мы рассказывали доверчивым людям, что его можно использовать там, где нет деревьев или они растут слишком далеко друг от друга. Полковник поверил в это и регулярно спрашивал о новостях. Оглядываясь назад, можно подумать, что это он нас разыгрывал.

Основу нашего рациона составлял двухунциевый кубик дегидратированного мяса,²²⁴ который при смешивании с водой разбухал. Находясь на операциях, мусор мы всегда уносили с собой, поэтому кто-то предложил использовать более крупный блок мяса, чтобы сэкономить на упаковке. После подробного обсуждения перехода на четырнадцатидневный мясной рацион, такое предложение не прошло. Представьте, что он намокнет в рюкзаке и разбухнет. Да за вами будут бежать все собаки мира!

Это напомнило мне историю о Золушке, которая пошла на бал, когда у нее начались месячные. Фея-крестная превратила тыкву в тампон и наказала:

— Не смей оставаться там после полуночи!

У нас было много снаряжения, которое тестировалось по всему миру и которое мы называли «летними предметами экипировки». Когда меня спрашивали, где они находятся, я неизменно отвечал: «Некоторые здесь, некоторые там…».

Ну а что вы хотите? Здравый смысл!

*****

На случай, если снова позвонит стоматолог, я в качестве своего помощника прихватил с собой Пэдди. Печатать на машинке он не умел, но был хорошей компанией. У нас была демонстрационные комната для посетителей, где были выставлены все последние новинки техники, оборудования и униформы. У входа стояли три манекена, одетые в комплекты для джунглей, пустыни и Арктики. Каждое утро приходил уборщик Джек и вытирал с экспонатов пыль. Однажды утром между двумя манекенами — который для джунглей, и который для пустыни — оказался Пэдди, надевший тропическую шляпу. Старый Джек пришел, как обычно, вооруженный перьевой щеткой и тряпкой и насвистывая «Приплывают лодки с креветками».²²⁵ Когда он подошел к Пэдди, то немного замялся, но прежде чем до него дошло, что что-то не так, Пэдди двинулся и зарычал. Бедный старый Джек упал на задницу. Нам пришлось усадить его и отпаивать чаем весь день. Думаю, свой табачный паек он выкурил за несколько часов.

Прикупив несколько луковиц, я решил устроить Пэдди сюрприз. Он спросил меня, для чего они нужны, и я ответил: их сажают в саду, регулярно поливают, и из них вырастают большие луковицы. Настроен мой помощник был достаточно скептично, особенно когда я сказал ему, что они созреют примерно через неделю. Однажды утром он приехал за мной, когда я посадил в саду ряд луковиц, купленных в магазине. Пару севок я оставил на кухне, чтобы как бы случайно, ненароком, привлечь его внимание к этому вопросу. Как и ожидалось, Пэдди пришел, увидел маленькие луковички и спросил, как они растут. Когда я вывел его в сад, и он увидел ряд больших луковиц сорта «Эйлса Крейг», то был впечатлен.

— Остановись по дороге обратно, я хочу купить несколько штук, — заявил он.

Однако мой помощник был не так глуп, как казался. Он хотел, чтобы я посадил их и снабжал его луком, увидев, что его так легко выращивать.

У нас было несколько интересных поездок, одна из которых состоялась в Селлафилд, на атомную электростанцию, которая была главной целью не только для террористов, но и для разного рода протестующих. Персоналу нужны были советы по безопасности и помощь с новым проектом по безопасной транспортировке ядерных отходов. Их первая попытка создать взрывобезопасный контейнер с легкостью провалилась — он имел множество маленьких отсеков, которые нельзя было разрушить обычными взрывчатыми веществами, но если их наполнить газом и воспламенить, то контейнер легко разрывался.

В Селлафилд мы отправились втроем на автомобиле «Форд Эстейт». Не доезжая до места назначения, мы начали подниматься на крутой холм, подобрав на полпути двух автостопщиков, которые были рады, что их подбросят, однако проехав после этого всего несколько метров, автомобиль заглох и остановился. Мы откатились назад, чтобы завести двигатель, но он только задымил и запускаться не захотел. В конце концов мы спустились с холма, а автостопщики оставили нас и снова начали подниматься по склону. Через двадцать минут машина снова завелась, и мы повторили попытку забраться наверх, поднявшись на три четверти пути и остановившись, чтобы снова подобрать автостопщиков. Это было немного неудобно, так как им пришлось садиться с рюкзаками через пассажирскую дверь. Когда они устроились, Пэдди снял ручной тормоз, и двигатель повторно задымился и заглох. То же самое произошло, когда мы откатились назад в попытке завести двигатель, по-прежнему без успеха, и автомобиль снова оказался внизу холма. Автостопщики, стараясь оставаться вежливыми, пожелали нам удачи и снова отправились в путь. Видимо, были какие-то проблемы с подачей топлива, и Пэдди пришла в голову идея подняться на холм задним ходом — он видел нечто подобное в фильме «Трудный путь в Александрию».²²⁶ В конце концов мы так и поступили, и автостопщики были рады, что мы не остановились, чтобы предложить их подвезти, когда пролетали мимо них задним ходом на вершину холма.

О нас позаботился Альберт, проведя подробную экскурсию по станции. Когда он убедил нас, что это безопасно, мы поднялись на ядерный реактор. Там он заставил меня надеть перчатки, которые были закреплены внутри металлического контейнера со стеклянной передней панелью. Здесь они работали с плутонием, и с помощью таких устройств можно было управлять дистанционным манипулятором. Я уже начал осваивать перемещение радиоактивных материалов, когда Пэдди произнес:

— Что это в перчатке, дырка?

Я чуть не умер при этом и не смог быстро вытащить руки. Дело в том, что у меня существует предубеждение против перчаток. Я не позволял никому из участников отборочного курса их носить, вероятно, потому что у меня самого не было пары. Нет ничего хуже, чем пытаться делать в перчатках какую-то мелкую работу, поэтому я призывал всех согревать руки, разминая их. Стрелять из оружия или работать с ключом Морзе в перчатках было непрактично.

Альберт пригласил нас на ужин, и я заказал сырную тарелку. Молодая официантка принесла на стол различные сыры, в том числе целый кусок Венслидейла.²²⁷ Потом она ушла за печеньем, а я приступил к дегустации. Венслидейл оказался великолепен, и я совершил большую ошибку, рассказав об этом остальным. Они тоже приступили к дегустации, и когда официантка вернулась, весь сыр был уже съеден. Девушка сказала, что она и предположить не могла, что мы съедим все, а я спросил:

— А что, у вас есть еще?

Мик, который был с нами, все записывал; записал название сыра, чтобы его жена могла его купить. Он носил пальто с большими карманами, которые были заполнены различными предметами. У него с собой всегда было яблоко, которое ел не так, как все остальные люди, которых я знал — начинал он с плодоножки и ел яблоко сверху вниз. Мик не мог объяснить, почему он так делает: вероятно, его отец был из Глостерской черной пятнистой породы.²²⁸ Однажды я спросил его об одной из улиц в Бирмингеме. Он расстегнул пиджак, порылся в кармане и достал справочник «Бирмингем от А до Я»: самый ученый человек нашей команды.