Он был также единственным в своем роде. Его рост составлял пять футов шесть дюймов,187 и он играл на волынке. Представляете: парень-кокни играл ирландские мелодии на шотландской волынке! Он тренировался в учебном корпусе и сводил всех с ума, но когда научился играть, то стал пользоваться постоянным спросом. Хотя Маргарет и Чарли и пора было уходить на пенсию, именно занятия с Эриком помогли им решиться на это. Когда они ушли на пенсию, то комендантом стал Эрик.
Я был шафером у него на свадьбе. Его жена была ниже его ростом, а все их друзья и родственники — ниже пяти футов шести дюймов; даже викарий был коротышкой. На приеме я чувствовал себя как среди племени пигмеев, возвышался над всеми и чувствовал себя Гулливером.
Я уже говорил, что только британцы признаются в том, что им не нравится парашютный спорт, и парни из Территориальной армии не были исключением. Однажды, чтобы дать им дополнительный стимул выпрыгнуть из люка, Эрик пристегнулся к хвостовой рампе C-130, играя на своих трубах. После нескольких тактов «Мальчика Дэнни»188 захотел прыгнуть даже летчик. Это был особый прыжок, приуроченный к годовщине одной боевой операции.
Для меня это было возвращение домой, и я оказался в окружении тех же товарищей, что были у меня в детстве. Они были отличной компанией, и меня приглашали на свадьбы, вечеринки и даже похороны.
Кроме тренировок, которые проходили раз в неделю, и редких выходных, у меня было много свободного времени. Самой большой работой за неделю была работа с платежными ведомостями. В каждой ведомости было двадцать пять имен, а заплатить нужно было пятидесяти одному парню. Чтобы оформить такую бумагу, нужно было ввести кучу информации: обозначения полков, тип обучения, продолжительность занятий и т.д. Однажды вечером я дозвонился до парня по фамилии Уилсон и сказал ему, что должен его уволить. Будучи хорошим парнем, он очень расстроился.
— Но почему? — спросил он. — Я за весь год не пропустил ни одной тренировки, ни одного служебного уик-энда.
Я ответил ему, что мне придется оформить новую платежную ведомость специально для него, и сказал, что найму кого-нибудь другого. Это была всего лишь подколка, и когда мы поставили на учет парня по имени Йейтс, он вздохнул с облегчением. Если парни посещали столько занятий и работали по выходным, то могли претендовать на ежегодное вознаграждение. Это была большая сумма денег, и когда ее выплачивали, празднования длились неделю или дольше.
Типичный тренировочный вечер начинался с переклички, после чего ребята посещали любые организованные тренировки. В зависимости от тематики они много занимались самостоятельно, или я приглашал кого-нибудь со стороны. Иногда я читал лекции сам. Я также проводил собеседования с новыми резервистами и следил за тем, чтобы все шло гладко. После тренировок мы играли в футбол. Игра проходила очень соревновательно, и у нас было много травм. Примерно через час мы все отправлялись в бар и обсуждали тренировки на следующую неделю. Все проходило очень дружелюбно и весело. У меня были ключи от бара, поэтому я мог открыть его в любое время.
В эскадроне было много мастеров-ремесленников, поэтому мы разрешили им перестроить бар. Они соорудили стойку из натурального камня с верхней частью из твердого дерева. Древесина была куплена по низкой цене, потому что она была расколота в нескольких местах, но после того, как ее склеили, стыки были незаметны. Каменная кладка была украшена изящной штукатуркой, и после свежего слоя краски на стенах бар стал выглядеть потрясающе.
У меня не было много работы, и я всегда искал, чем заняться. Но представьте мое удивление, когда мне дали помощника. Арчи поссорился с кем-то в Херефорде, поэтому его перевели в Территориальную армию. Теперь нас стало двое, у которых было не так много работы.
Джимми был родом из Челси, и я навещал его каждый день. Однажды я ждал его в его офисе, когда зазвонил телефон. Я ответил на звонок. Звонивший спросил Джимми, который был в тот момент пабе. Я сказал:
— Здравствуйте, кто звонит?
И изысканный189 голос ответил:
— А вы кто?
Я произнес:
— Я первым спросил: а вы кто?
После долгого бормотания голос сказал:
— Майор такой-то, а вы кто?
Я ответил:
— Джимми Би, — и повесил трубку.
Я совсем выкинул этот случай из головы и заваривал чай, когда появился Джимми. Когда я уже разливал чай, в дверь ворвался майор, запыхавшийся после того, как перебежал улицу от своего офиса и поднялся к нам по лестнице. С головы у него валил пар, и он набросился на Джимми.
— Ты, маленький ублюдок, — крикнул он моему товарищу. — Как ты смел бросить трубку?
Джимми был ошеломлен, совершенно не понимая, что происходит, и спонтанно возразил:
— Ты, чертов педик…
Майор, уже на грани срыва, не мог поверить своим ушам и огляделся в поисках моральной поддержки. Я ушел со сцены вправо, оставив их вдвоем.
Сказать, что такие вещи не влияют на вашу карьеру, значит погрешить против истины. Ведь эти люди пишут на нас ежегодную характеристику. В этих документах есть скрытый код, который не очевиден для читателя. Если в характеристике написано: «Не рекомендован для службы в ТА», — это означает, что у вас проблемы с алкоголем. Если указано: «Не рекомендуется для мужского коллектива», — это означает, что вы гей. Часто вас описывают как «душу и сердце подразделения», но на самом деле это означает, что вы шумный и скандальный человек.
*****
В Лондоне было легко сбиться с пути: свободного времени у нас было много, а бары находились повсюду. Однажды мне нужно было вернуться в Далвич, когда моя машина стояла в ремонте. Джимми предложил подвезти меня, но только после того, как мы выпили по несколько пинт пива в Челси. После нескольких пинт и потом еще нескольких пинт мы прибыли в Далвич, как раз вовремя, чтобы пропустить еще по паре бокалов перед закрытием. К тому времени было уже далеко после обеда, а у меня в кармане были ключи от нашего бара. Поэтому мы отправились туда и взялись за пиво по серьезному. К нам присоединились еще несколько парней, и мы прикончили «Гиннесс». Это был вечер тренировок, парни начали собираться, Джимми захотелось побороться на руках, и он бросил мне вызов. Я стоял за барной стойкой, а он находился по другую сторону. Я схватился за стойку, взял руку Джимми и потянул. Раздался громкий треск, и Джимми проломил бар, подняв тучу камней и осколков дерева. Вся стойка рухнула, а деревянная столешница разлетелась на куски, Джимми лежал на мне, и мы оба оказались погребены под грудой камней… Вот эти чертовы ковбойские строители.
Был день рождения Джимми, поэтому Альфи повел нас в ночной клуб, где он был знаменитостью и, естественно, знал владельца. Это был грек, с которым Альфи познакомился во время войны, когда освобождал Грецию. В два часа ночи он заказал праздничный торт, и, о чудо, появился великолепный торт со свечками. У Джимми комок стоял в горле, и когда мы начали петь «С днем рождения», у него на глазах выступили слезы. Чтобы разрядить ситуацию, я взял торт, и, удерживая его на ладони, сказал всем присутствующим: «Это старый обычай САС», — после чего сунул торт Джимми в лицо. Я ожидал, что кондитерское чудо рассыплется и развалится, но оно осталось целым. Погнулись подсвечники, пламя погасло на его коже, но торт остался невредимым. Этот толчок выбил Джима из равновесия, и он упал в объятия официанта, который оказался немного неуклюж. Нос виновника торжества оказался разбит, а лицо обожжено свечами и поцарапано подсвечниками. Я осматривал торт на предмет трещин, пока именинник восстанавливал равновесие, отбиваясь от попыток официанта ему помочь. Джимми уже был готов взорваться, когда я во второй раз попытался размазать торт по его лицу. На этот раз я даже успел несколько раз его повернуть, но он так и не деформировался. Нельзя и иметь торт, и съесть его.190
Лицо Джима выглядело измученным; его покрывали маленькие волдыри и царапины там, где его обожгли свечи. Его нос принял на себя основной удар и сейчас он выглядел как палец слепого сапожника. Торт, вероятно, остался с Рождества, а сейчас был август. Ситуацию спас Альфи, успокоивший всех, спев «Лили Марлен», меняя при этом головной убор в соответствии с языком, на котором пел. Исполняя один куплет, он был в немецком шлеме, во время следующего — в альпийской шляпе с перьями, и привел всех в восторг. Когда он закончил, то подозвал официанта: «Мой дорогой, дай ребятам выпить».
Джимми исчез, но я нашел его в кладовой, где он крепко спал на ведре для швабры. Его было легко найти, так как он оставлял за собой след из телесных жидкостей.
Мы возвращались в Челси ранним утром, пересекая площадь Беркли-сквер, где Альфи неизменно распевал «Соловей пел на площади Беркли».191 На набережной стояла лавка с собачьими лакомствами, где мы завтракали. Они всегда были пропитаны жиром, но были очень вкусными. Иногда это было не очень приятно, но кто-то же должен был кормить голубей.
Моя ночная служба приходилась на среды, и весь следующий день я проводил, восстанавливая силы, занимаясь бумажной работой и административными делами. В зависимости от того, что происходило в выходные, я, если была такая возможность, уезжал. Однажды меня изловил полковой сержант-майор и обвинил в том, что я ушел домой рано в пятницу. Его жена работала в офисе секретарем, и мы всегда обменивались с ней шуточками. Пит, полковой сержант-майор, обладал писклявым голосом и позвонил в пятницу днем, но ответа не получил. Он набросился на меня, и я перехватил взгляд его жены: она пыталась сохранять серьезный вид, но не могла сдержать широкую улыбку, которая озаряла ее лицо.
— Ты ушел домой рано в пятницу утром, — настаивал он. Ну, лгать я не могу, поэтому, несколько раз возразив ему, я сделал вид, что плачу, схватил его жену, разрыдался у нее на плече, жалуясь, что он кричит на меня. Это остановило всю работу в офисе. Пит был ошеломлен, когда его жена обняла меня и начала утешать, похлопывая по спине и приговаривая: «Ну, ну, ты чего…». Я сказал ему, что ушел рано утром в четверг, и пообещал, что больше не буду так делать. Ну, по крайней мере, не на этой неделе.
Перед рождественскими каникулами весь инструкторский состав пригласили в дом командира на выпивку. Официально мы расходились только на следующий день, и нас предупредили, что все должны вернуться на работу к обеду. Вечеринка проходила в Патни, и мы все увлеклись горячительными напитками. Альфи продемонстрировал, как открывать бутылки с вином без штопора. Он ударил дном бутылки по стене, надеясь, что образовавшийся газ выбьет пробку, но единственное, чего он добился, — это разбил бутылку. Он попробовал три раза, прежде чем признал поражение. Мы все можем открывать бутылки таким образом, но ковру это явно не на пользу. Дом был полон бутылок беспошлинного алкоголя, которые собирались на протяжении многих лет. Там были необычные и редкие спиртные напитки, которые мы просто должны были попробовать. Некоторые виски и бренди выпускались ограниченными сериями. После бурной вечеринки мы все разошлись по домам. Проснулся я в Херефорде в своей машине возле ипподрома. Арчи вернулся и не смог разбудить меня, поэтому просто уехал. Неудивительно, что его отправили в Территориальную армию. Единственным парнем, попытавшимся вернуться на работу, оказался солдат ремонтно-восстановительной службы. Он заснул на круговой линии метро и проснулся с карманом, полным билетов, которые он покупал у контролеров каждый раз, когда заканчивал очередной круг. После отпуска командир оштрафовал Эрни, — по крайней мере, он пытался вернуться, — но остальным ничего не сказал.
*****
Меня выставили в качестве добровольца для участия в лондонском марше на выносливость, и сделал это командир эскадрона по имени Шампань Терри. Его имя отражает его образ жизни, и он был одним из лучших людей на свете. Марш включал в себя сплав на надувной лодке по Темзе, переход на канал Риджентс, ночевку в Маленькой Венеции, а на следующий день возвращение на Темзу и финиш. Моим напарником был парень из Территориальной армии, а для нашей перевозки была задействована резервная команда. Поскольку событие предполагало ночевку, мне нужно было найти жилье. Мне хотелось, чтобы оно располагалось в центре Лондона, и я поспрашивал у ребят. Служивший с нами специалист с Харли-стрит разрешил нам воспользоваться его квартирой, расположенной прямо за его кабинетом. С недели я пошел посмотреть на нее, мне показали комнату и дали ключ от заднего входа. Квартира находилась в конце длинного коридора и вверх по короткой лестнице. Я вышел сзади и для ориентира посчитал фонарные столбы от угла до квартиры, а также хорошо осмотрелся, чтобы в субботу можно было все найти.
В день гонки мы хорошо стартовали и без проблем добрались до первого препятствия. Прилив был слабый, поэтому мы без проблем поднялись на канал. Мы разработали схему, по которой один человек поднимался и закреплял веревку, после чего мы поднимали двигатель, лодку и топливо по отдельности, а когда попадали на канал, собирали все воедино. Подняться нужно было на добрых двадцать футов, и по шлюзовым воротам карабкалось множество людей одновременно, но мы обошли их, сэкономив прилично времени.
Мы входили и выходили из лодки на канале, преодолевая шлюзы — и угадайте, кто упал в воду? Джо Соап поднимался на борт, когда мой напарник резко дернул за ручку двигателя, и я промахнулся мимо лодки и исчез за кормой. До финиша оставалось около двух часов, поэтому мы продолжили путь, а я усиленно делал вид, что мне не холодно. Нас подобрала наша команда, мне очень хотелось надеть сухую одежду, поэтому, когда мы объехали заднюю часть Харли-стрит, я сосчитал фонарные столбы, чтобы найти нашу квартиру, а потом попробовал ключ в замке. Он вошел достаточно легко, но не поворачивался. Я отчаянно нуждался в тепле, и уже начал злиться. Я слегка толкнул дверь, и цилиндрический замок открылся, так что мы начали заносить все вещи внутрь. Мы поднялись по нескольким ступенькам, но все казалось другим. Я не помнил, чтобы здесь был этот большой вазон с засушенными цветами или портрет обнаженной женщины на стене. Конечно, я бы ее запомнил. Выйдя на улицу, я попробовал ключ в соседней квартире, и, конечно же, дверь открылась. Я вернулся, рассказал ребятам о небольшой неудаче и одновременно крикнул: