Свидетелем всего этого был новый командир, который с каждой минутой становился все более напряженным. Пока происходило это фиаско из «Папашиной армии»,¹⁷⁷ он нервно вышагивал вперед и назад. Когда эскадрон маршировал, чтобы выстроиться возле Артура, парни спотыкались, толкались и тянули друг за друга. Сцена больше напоминала толпу футбольных фанатов, идущих на игру, чем построение лучших британских солдат для смотра.

Наконец, эскадрон был построен. С первой шеренгой было достаточно легко справиться, но со второй и третьей шеренгами пришлось повозиться, так как я забыл отдать приказ разомкнуть строй. Я вошел между шеренгами как умный человек, с картонкой и ручкой, а вышел с другого конца с расстегнутыми погонами, вытянутой рубашкой, брюками, вылезшими из обмоток, и без ручки. Парни ощупывали, толкали и тыкали в меня; я был похож на человеческое пушечное ядро, промахнувшееся мимо защитной сетки. Даже бумага пропала с моей картонки.

Новый парень был в ярости. Он устроил разнос, и пригрозил всем дополнительными занятиями. В конце он обратил внимание на требования к отданию чести, заявив:

— Если вы не уверены, все равно отдай честь!

Когда я отпустил людей, несколько парней в спортивных костюмах отсалютовали безукоризненно, даже с подтанцовкой. Тут он взорвался:

— Никогда не отдавайте честь, если на вас нет берета!

Парни убежали, ругаясь под нос и бормоча:

— Некоторым людям не угодишь.

Мне он приказал задержаться, пригрозив отправить меня на курсы по строевой подготовке. Это был тот самый случай, когда все получали один и тот же комплект парадных ботинок. Я ответил ему, что лучше умру.

Если говорить о воинском приветствии, у нас были ребята, которые приходили прямо из Территориальной армии и никогда в жизни не занимались строевой подготовкой. Одного парня, когда он проходил курс парашютной подготовки, остановил офицер, которого тот проигнорировал.

— Ты что, не знаешь, как отдавать честь? — спросил офицер, и Джефф ответил:

— Нет.

Солгать то он не солгал, но мог бы и сделать жест, ведь отдавать честь не так уж сложно. Из-за этого в будущем всех, кто приходил из Территориальной армии, отправляли в учебный лагерь Парашютного полка для прохождения начальной подготовки.

Джефф также угодил в беду, когда взял с собой на курсы свою собаку. Собака напала на лошадь адъютанта, которая в то время была жеребой, и прокусила ей ноги. Сообщалось, что собака:

CHEW MARES LIMBS¹⁷⁸

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

ТЕРРИТОРИАЛЬНАЯ АРМИЯ

После размолвки с ним меня разжаловали обратно в штаб-сержанты, и за мои грехи отправили в Территориальную армию (ТА).¹⁷⁹ Все случилось шиворот навыворот, так как в ТА попадали перед повышением по службе, а не наоборот. Большинство парней неохотно соглашались на такую службу, но как только они знакомились с ней и осваивались, им это нравилось. Не был исключением и я. Парни из TA были великолепны, и я отлично проводил с ними время. Все это было частью процесса продвижения по службе. Старшие сержанты становились инструкторами постоянного состава¹⁸⁰ и должны были проводить срок своей службы с резервистами, чтобы получить соответствующую подготовку. Там они получали опыт административной работы, обучения и боевой подготовки, который нельзя было получить в Херефорде. Меня направили в Лондон, к ребятам, известным как «Чиндиты Челси». Они были выходцами из всех слоев общества. Адвокаты, докеры, таксисты, бухгалтеры, продавцы и фермеры — были представлены все профессии. Среди них попадались удивительные личности. Среди них были и лорд, и специалист с Харли-стрит,¹⁸¹ и выдающийся хирург, и многие другие, однако всех их объединяло одно — желание стать первоклассными солдатами. Парни были так увлечены и жаждали учиться, что тренировать их было одно удовольствие.

Одним из самых ярких персонажей, с которыми я познакомился, был Альфи. Говорят, что первые впечатления очень важны и остаются с вами надолго; в случае с Альфи они намертво впечатались в мой мозг. Он служил в группе Группе дальней разведки пустыни¹⁸² и был там казначеем. Куда бы мы ни отправились, Альфи знал всех, и всегда натыкался на кого-нибудь из своих знакомых. Он также натыкался на множество предметов и имел склонность к несчастным случаям. Он регулярно брал нас с собой и был отличной компанией; с ним рядом никогда не было скучно.

Когда к нам из Херефорда перевели Джимми, я упомянул об Альфи, сказав ему:

— Он, наверное, тебя уже знает.

В своем ответе мой товарищ был непреклонен:

— Не может быть, я никогда о нем не слышал.

Как и положено, Альфи подошел и представился.

— Откуда ты, Джимми? — поинтересовался он.

— Из Теддингтона, — последовал ответ. Альфи поразмышлял над этим несколько минут, а потом спросил Джимми, нет ли у него брата по имени Бадди. Джимми был потрясен. Оказывается, Альфи проходил с Бадди курс начальной подготовки, когда тот служил в Полку Королевы.¹⁸³

Альфи был ходячим несчастным случаем, всегда прихрамывал или носил на теле гипс или повязку. Он мог пораниться даже в перерывах между встречами с людьми. Однажды мы отправились на учения в Данию и Альфи, начав с того, что был крепким и сильным, к концу превратился в физическую развалину. Когда он забирался в микроавтобус, парень, сидевший сзади, ударом ноги захлопнул раздвижную дверь, в результате чего голова Альфи оказалась зажата в двери. Замок впился ему в щеку, оставив большой порез и ушибленное ухо. Но он никогда не жаловался и время от времени напевал. В другой раз он возился с механизмом сиденья и зацепил палец, в результате чего содрал большой участок кожи, который пришлось перевязывать. Но на этом все не закончилось. Когда мы прибыли в доки, Альфи, спеша в туалет, споткнулся о ремень безопасности и подвернул лодыжку. При падении он еще и ушиб нос, пополнив список своих недугов. Этот человек был мечтой продавца медицинских товаров — он использовал больше повязок и лекарств, чем любой другой человек, которого я знаю.

На борт корабля он поднялся без новых травм, но вляпался рукой в то место, где чайка отложила трехдневную порцию срыгнутой рыбы. Все это размазалось о его куртку и впиталось в повязку.

В холле Альфи начал смешивать напитки и разговорился со старпомом, который, как оказалось, знавал его дядю. От него он узнал имя капитана, которое Альфи повторял, приговаривая: «Интересно, не родственник ли он…?», — и его мозг включился в работу. Он отправил ему записку, капитан присоединился к нам, чтобы выпить, и вместе они выяснили, что у них есть общий друг, с которым Альфи служил на войне. Но вишенкой на торте стало то, что оказывается Альфи встречался с королем Дании, который несколько лет назад спускал этот корабль на воду. Я же говорил, что он знал всех.

Свою партию он исполнял на пианино, где пел «Лили Марлен». Начинал он на немецком, переходил на итальянский и заканчивал на английском; к нему присоединялся весь экипаж: Альфи был звездой. Я слышу его и сейчас. Любой разговор он неизменно начинал со слов: «Мой дорогой».

По окончании учений Альфи организовал вечеринку, в чем он был весьма хорош, имея за плечами большой жизненный опыт. На нее он пригласил всех, включая местного мэра. Стол, за которым сидели все высокопоставленные лица, был застелен свежевыстиранными простынями. Он приготовил ромовый пунш, который находился в ведре, украшенном фольгой. Его поставили перед Альфи, чтобы он мог наполнить бокал каждого. Наш товарищ встал, чтобы произнести речь, и чуть пошатнулся из-за травмированной лодыжки. Один из парней помог ему подняться и отодвинул стул, чтобы дать ему немного места. Альфи был в полном восторге, восхваляя всех за поддержку, призвал всех поднять бокалы, чтобы поднять тост, а затем сел на место под бурные аплодисменты. Вот только беда была в том, что стула там не оказалось, и рассказчик исчез под столом, прихватив с собой скатерть и ромовый пунш.

*****

Еще одним непоколебимым персонажем был Роки. Этот служил многим монархам — первым из которых, вероятно, был Кнуд.¹⁸⁴ Он являлся неотъемлемой частью района Челси и обслуживал автомобили. Слава его многочисленна, но одна из них выделяется особо — это его карри. После каждого учения, когда резервисты проводили построение, Роки готовил карри. Назвать его острым было преуменьшением. После употребления его гастрономических изысков никто на всякий случай не смел пускать ветры несколько дней, а задница у всех напоминала японский закат. Кто-то утверждал, что после одного из его карри он отправился в туалет, а его геморроидальные шишечки спустились вниз, чтобы хлебнуть воды. Чтобы подготовиться к одному из карри Роки, нужно было положить рулон туалетной бумаги в холодильник.

После одной пьяной вечеринки Роки, пошатываясь, дошел до станции метро, на которой не было никого, кроме крупного черного парня. Когда «Гиннесс» и карри начали бродить, Роки пришлось подчиниться зову природы, но единственное место, где он смог найти укромный уголок, оказался шкафчик уборщицы. Сделав то, что он должен был, Роки воспользовался комбинезоном уборщицы, чтобы подтереться.

Все бы хорошо, но тут появилась поденщица, крупная ирландка, направлявшаяся к шкафчику, чтобы приступить к своим ежедневным обязанностям. Роки мгновенно сориентировался и сказал, что только что видел черного парня, выходящего из ее шкафчика. Дама выглядела немного растерянной, пока не открыла дверцу. Увидев и почуяв запах отложенных залежей Роки, она схватила метлу и сунула ею под нос несчастному прохожему, угрожая ему жизнью.

— Не вздумай появляться здесь со своими грязными привычками! — крикнула она, тогда как Роки скрылся в темноте.

*****

Я возглавил эскадрон «В», который базировался в Далвиче, не более чем в пяти милях от Даунхэма. Это было похоже на возвращение домой, и поначалу я жил у своих родителей. Это было идеально, но имело определенные недостатки. Моя мать была глуховатой, и каждый раз, когда я что-то говорил, она давала мне что-нибудь поесть. Например, я говорил:

— Хороший день, ма.

А она отвечала:

— Что, сынок? Сэндвич с беконом, это не займет у меня много времени.

И я был сыт. Мой отец не утратил искусства спорить, и мы продолжили с того места, на котором когда-то остановились.

Одним из плюсов службы в резерве было то, что нам выдавали деньги на проживание. Мы должны были сами обеспечивать себя жильем и пропитанием. Будучи типичными солдатами, мы готовы были спать где угодно, лишь бы сэкономить несколько шиллингов. Командир предупредил всех, чтобы никто не спал в учебном корпусе, но в ночь перед учениями это было очень удобно. У меня была в помещении удобная комната, и после тяжелых ночных тренировок, футбола и нескольких пинт пива она была очень уютной.

У нас как раз проводилась ежегодная проверка, и командир пришел пораньше, чтобы убедиться, что все в порядке. Он прослышал о моей комнате и угрожал мне пытками, если я не уберу ее. Она находилась на втором этаже учебного корпуса, дверь туда оказалась запертой, и он решил взять лестницу, чтобы проверить. Командир забрался наверх и проник через окно; но ему не стоило беспокоиться, так как комната напоминала шкаф мамаши Хаббард.¹⁸⁵ Один из парней, который убирал мусор, заметил лестницу и убрал ее. Прибыло высшее начальство, мы готовились к параду, но командира нигде не было видно. Тут послышался громкий стук и крики: «Выпустите меня отсюда!». Мне пришлось пойти и отпереть дверь, чтобы выпустить его. Прибыл он как раз вовремя, чтобы поприветствовать лучших представителей лондонского начальства, но все равно нашел время обвинить меня в мошенничестве. Но разве можно поверить, что я способен на такое?

Комендантом был Чарли, и его жена Маргарет часто хлопотала вокруг нас, постоянно готовя чай и сэндвичи. Учебный корпус находился на очень оживленной дороге, которая соединяла Кэтфорд с Брикстоном. Маргарет боялась переходить улицу, поэтому, если я ее видел, то шел и помогал ей ее перейти. Однажды я заметил, что она несет две сумки с покупками, и отправился на помощь. Никто не останавливался: нужно было переходить одну полосу и смотреть в оба. Я взял покупки, Маргарет взяла меня под руку, и я повел ее через дорогу. Мы без труда преодолели первую полосу и добрались до середины трассы без потерь. Это была самая легкая часть, поскольку дорога шла по крутому склону, но теперь нам предстояло перейти дорогу там, где машины ехали вниз по склону. Движение было неумолимым, и я долго ждал перерыва. Заметив небольшой разрыв в дорожном движении, я сунулся в него, потащив Маргарет за собой, но она замешкалась и отпустила мою руку. В итоге я закончил путь на тротуаре, а женщина осталась стоять посреди дороги. Она была близка к истерике, и я крикнул ей, чтобы она сохраняла спокойствие — я не мог к ней вернуться, а она застыла от страха. Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем я смог до нее добраться, и мы перешли дорогу обратно, вернувшись на место, откуда начали. Там она прикурила сигарету и успокоилась, после чего мы предприняли вторую попытку. Произошло ровно то же самое. За то время, что мы там провели, мы могли бы умереть от голода. Если бы не подоспевший похоронный кортеж, мы бы, наверное, все еще находились там.

Все парни из Территориальной армии, чтобы стать военнослужащими эскадрона, должны были пройти отбор. Он был немного изменен по сравнению с обычным процессом, но был таким же сложным. Эти парни рысачили все выходные в горах, а в понедельник должны были идти на работу. Мало того, у многих были семьи, которые нужно было содержать. Если я работал в выходные, то всплывал на поверхность не раньше вторника и проводил бóльшую часть недели, не делая ничего, иногда без перерыва.

Эрик работал почтальоном и так хотел пройти отбор, что носил в почтовой сумке кирпичи. Все люди, которых он обходил в Брикстоне, получали почту с кирпичной пылью на ней. Он бегал по лестницам зданий и возвращался в расположение, когда заканчивал работу. Эрик был самым быстрым почтальоном к югу от реки.¹⁸⁶