Я лежу на спине, накинув рубашку на голову, и сожалею об ошибке, которую совершил. Мне нужно продолжать, иначе я не смогу закончить эту книгу. Как бы поступил Алан в такой ситуации? Это как раз тот случай, из которого невозможно выпутаться. Вы быстро осознаете свои ограничения и страхи, а самый большой страх, с которым вы, скорее всего, столкнетесь в жизни, — это страх перед собственными слабостями. Вы можете произвести впечатление на других людей, рассказывая всякую ерунду, но когда вы остаетесь наедине с собой, вам не на кого полагаться, кроме как на самого себя, и приходится выкладываться по полной.

После восьми часов болтания вверх-вниз я наконец выполз на берег; давайте вернемся в джунгли, там безопаснее.

На базе меня никто не хватился, только Фред звонил по телефону и пытался меня разыскать. Это просто показывает, что:

WHO CARES RINGS¹³⁴

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ОПЯТЬ ДОМОЙ

Я вернулся из джунглей героем-завоевателем, скачущим на своем белом жеребце по Хай-стрит и сбивающим с ног свою будущую жену. Впрочем, все было не совсем так. Я вернулся весь в язвах, и Розалинда, жена моего приятеля, договорилась, чтобы меня встретила ее сестра Мэрилин. Мы встретились у входа в большой магазин, у вращающихся дверей, и стали вместе там ходить. Это была любовь с первого взгляда, и через несколько месяцев мы поженились.

Я очень верю в совпадения. Мой приятель Роб отправился на курсы легководолазной подготовки в Портсмут и встретил там Джун, которая стала в будущем его женой. Джун была лучшей подругой Розалинды, и жили они напротив друг друга в районе Саутси, в Портсмуте. Розалинда пошла в армию (не в САС, хотя могла бы) и встретила там парня по имени Хью, который позже прошел отбор и попал во 2-й отряд. Они поженились и пригласили Мэбби, мою будущую жену, пожить у них: так мы и познакомились. Джун и Розалинда были отъявленными свахами, и вернувшийся воин Лофти, аки агнец на заклание, был пойман и наконец-то остепенился. Спустя пятьдесят с лишним лет, воспитав семерых детей, мы все еще продолжаем жить вместе.

Свадьба была великолепной и обошлась в восемнадцать фунтов, один шиллинг и шесть пенсов на старые деньги. Мама дала мне двадцать фунтов, которые мы потратили на прием, и я занял еще десять фунтов у приятеля, чтобы купить кольцо. Расписались мы в старой угольной конторе по соседству с «Золотым руном» и праздновали там до закрытия, после чего мы удалились в супружеские покои, где Розалинда и Хью устроили вечеринку. Каждый взял с собой немного выпивки, и все сложилось как нельзя лучше. Сегодня, когда я читаю о свадьбах, которые стоят тысячи, у меня начинает все чесаться. Нам повезло, что мы сразу переехали в семейное общежитие и ни в чем не нуждались.

*****

В перерывах между поездками на Ближний и Дальний Восток мы постоянно были загружены практическими занятиями и учениями по всей стране и за рубежом. Для осуществления затяжных прыжков мы выезжали в Лоссимут. Хотя он и находится далеко на севере, на местный климат сильно влияет Гольфстрим, создавая свои собственные погодные условия, которые хорошо подходят для прыжков. Жили мы вместе с флотскими и пользовались их ромовым рационом. Старшие чины, как правило, ром припрятывали и раз в неделю устраивали вечеринку. Во время одной из них мой товарищ съел вереск, который моряк холил и лелеял несколько месяцев. Растение было все жесткое и колючее, но парень, словно верблюд, просто сожрал его.

Самым ярким событием той поездки стал показной прыжок в день открытых дверей. Четверо из нас прыгали на аэродром, где стоял самый высокий в мире ветроуказатель, и чтобы приземлиться на глазах у собравшейся толпы, нам нужно было его обогнуть. Я приземлился первым и огляделся в поисках остальной троицы, но смог заметить только двух человек. Услышав в толпе смех, я последовал туда, куда указывали люди — на макушке ветроуказателя оказался Джимми. Законцовка его купола как раз зацепилась за конец шеста, а Джимми все еще тянулся вниз на своей подвесной системе, удивляясь, почему он еще не коснулся земли. Снимать его пришлось с помощью вертолета.

Если бы вы попытались это проделать нарочно, у вас бы никогда это не получилось; пришлось выдать это за трюк, на разработку которого ушли годы.

Для высотных тренировок нам пришлось залезать в барокамеру. Этим ведали Королевские ВВС, и там разрешили присоединиться к нам молодому офицеру женской вспомогательной службы Военно-воздушных сил. Это была невысокая, застенчивая девушка по имени Энни, которая отвечала за технику безопасности. В камере вас с кислородным баллоном поднимают на определенную высоту, и для того, чтобы увидеть, как недостаток кислорода влияет на организм, вы по очереди снимаете маску, после чего вас просят выполнить различные задания: потрогать пальцы ног, посчитать простые суммы или написать свое имя в блокноте. Все справляются с заданиями одинаково, но Энни оказалась настоящей звездой. По мере того, как вы забираетесь на высоту, давление падает, и газы, находящиеся в вашем теле, расширяются, в результате чего вы начинаете пускать ветры, подобно взрывающимся волынкам. Энни сняла маску и из застенчивой, сдержанной девушки превратилась в буйного увальня. Она закружилась по камере, соблазнительно танцуя и издавая самые громкие пуки, какие только можно себе представить. С криком: «Выпусти ее, Энни» — она попыталась снять штаны, показав свои интимные места. Прелесть всего этого состояла в том, что весь процесс снимается на видео, которое воспроизводится на подведении итогов упражнения. Девушка поверить не могла, когда увидела, что вела себя как пьяный подросток на поп-концерте.

Мы отправились прыгать с парашютом в Калдроз, — на другую авиабазу военно-морских сил, расположенную в Девоне. У флотских летчиков было меньше ограничений, чем у Королевских ВВС, и они поднимали нас на бóльшую высоту. В качестве одолжения коменданту мы согласились проверить уровень охраны базы и посмотреть, удастся ли проникнуть на их оружейный склад. Он работал круглые сутки, и в здании фактически двадцать четыре часа дежурил матрос. Нам также было известно, что обычный взлом не пройдет, так как все было усилено, укреплено и снабжено сигнализацией. Комендант и его начальник склада, отвечавший за безопасность, были весьма самодовольны и уверены, что мы потерпим неудачу.

Мы внимательно осмотрели здание в поисках уязвимых мест, но таковых не обнаружилось. Крыша, которая часто является лучшим местом для проникновения внутрь, оказалась перекрыта. На всех окнах были установлены металлические решетки и засовы, а дверь могла бы украсить Форт-Нокс.¹³⁵ Канализационные трубы и вентиляционные каналы обнаружить не удалось, а само здание было крепко-накрепко закрытым. Задача была не из простых, но этим двум самодовольным засранцам никак нельзя было нас одолеть.

Решение нашлось в виде Троянского коня. Мы сообщили им, что из Херефорда в наш адрес прибудет ящик, в котором находится оружие и который должен храниться на оружейном складе. На самом же деле мы одолжили ящик у местных автомобилистов и закрепили крышку так, чтобы ее можно было открыть изнутри. Тафф, который был в отряде самым маленьким, был назначен добровольцем для того, чтобы забраться внутрь, где он и улегся на спальный мешок, прихватил с собой свои вещи.

Ящик был доставлен на склад и поставлен между стеллажами с оружием. Ночью Тафф открыл крышку, взял со стеллажей винтовку, пистолет-пулемет и гранатомет и положил их в свое новое место обитания. Утром мы забрали свой ящик и отправились на завтрак, после которого меня вместе с нашим боссом вызвали к коменданту и его приятелю, пребывавшим в веселом расположении духа. Комендант в начальственной манере сложил пальцы перед собой, как это делает управляющий банком, когда вы просите кредит, и произнес:

— Не слышал, чтобы прошлой ночью была большая активность. Как у вас дела?

Начальник склада покачивался на носочках, заложив руки за спину, и улыбался от уха до уха. Я извлек оружие и сказал:

— Не так уж и плохо; мы всегда можем сделать что-то еще.

Надо было видеть их взгляд, оба они взорвались, пытаясь сделать слишком много вещей одновременно и терпя неудачу в каждом из них — вскочили на ноги, один схватил телефон, другой попытался выбежать за дверь и запутался в коврике; потом вернулся и надел головной убор, а второй выбежал за дверь, прихватив с собой коврик и уронив при этом телефон. Кто-то крикнул делопроизводителя, который прибежал и поднял болтавшийся телефон, споткнувшись о перевернутый коврик. Мы остались довольны суматохой и поправили коврик, когда уходили. Очень жаль, что в Калдроз нас больше не приглашали.

Потом нашим присутствием был осчастливлен Манчестер, где мы в качестве объекта для отработки навыков минно-подрывного дела заприметили старую шахту. Здесь главным был Долли; это он был тем самым безумцем, который стрелял в осиное гнездо на Борнео. Его первый пробный заряд был довольно скромным как для него, от взрыва разлетелось лишь несколько кирпичей, — но он не предупредил правление шахты, в которой в момент взрыва под землей работали люди. Вскоре нас окружили разгневанные жены и полицейские, требовавшие сообщить, кто дал нам разрешение подрывать тут заряды — они думали, что это был подземный взрыв, и были не очень довольны. Одна из жен заявила, что никогда не слышала такого грохота, а один из парней в ответ сказал, что мы просто сорвали замок с ворот, прежде чем заложить несколько нормальных зарядов.

По соседству с шахтой находился сталелитейный завод, и мне сказали пойти и предупредить их о следующем взрыве. На территории работало много людей, которым я сообщил, что когда они услышат три свистка, то нужно укрыться. Когда заряды были заложены, я отошел, дал свисток и увидел, как все рабочие укрылись. Взрыв был не очень сильным, и за забор не упало ни единого обломка. То же самое я сделал, когда была готова следующая серия подрывных зарядов, но рабочие только посмеялись и продолжили работать. Стоял прекрасный день, светило Солнце, поэтому я склонил голову и стал ждать взрыва. Сначала почувствовалась ударная волна, а затем небо заполнил ливень гранитных обломков, закрывший Солнце. Еще долго были слышны звуки ударов камней о металл, пока пыль не рассеялась настолько, что я смог взглянуть на завод. Вся территория была засыпана обломками, и рабочие один за другим вылезали из-под груд камней и пыли, протирая глаза. Как никто не погиб — уму непостижимо. Оказывается, Долли сделал следующим образом: загрузил взрывчаткой галерею под дымовой трубой, и та сработала подобно гигантскому минометному стволу, осыпав каменную кладку на территорию сталеваров. Предупреждать их в третий раз мне не пришлось: они все разошлись по домам, отказавшись работать, пока мы там находимся.

При первом взрыве обломок гранита пробил крышу машины секретаря и оказался на водительском сиденье. Следующий взрыв отправил гранитный кусок через крышу ее офиса, где он пронесся через ее стол и остановился в корзине для бумаг. Как вам такая аккуратность? Это доказывает, что подрывные работы не обязательно должны быть неаккуратными. Я старался соответствовать этому правилу, когда руководил подрывниками.

В шестидесятые годы о технике безопасности и охране труда слыхом не слыхивали, и, оглядываясь назад, должен признать, что это было опасно. Но я бы предпочел, чтобы все было именно так, чем терпеть все эти укрытия и прочую чушь, которую приходится нести промышленникам, чтобы делать в наши дни свою работу. Во многих случаях это просто оправдание для выкачивания денег из фирм, которые не могут себе этого позволить или извлечь из этого выгоду. Не нужно начинать с политкорректности, так как я считаю, что с ней и с охраной труда мы действительно попали впросак. На этом позвольте закончить свое политическое выступление от имени сообщества «старомодного ведения дел».

Для проведения занятий по минно-подрывному делу также использовался полигон в поместье Истнор Касл Эстейт недалеко от города Ледбери, и когда мы там работали, нам приходилось выставлять предупреждающие знаки для общественности (более подробно я расскажу об этом позже). На полигон, который находился в доброй миле от дороги, нам приходилось таскать железнодорожные рельсы, так что мы занимались спортом, если не сказать больше. Ярд рельс весил восемьдесят фунтов, и несколько таких ярдов мы носили вверх по склону. Также там мы стреляли ракетами калибра 3,5 дюйма, которые являлись противотанковым снарядом и пробивали около девяти дюймов брони, причем целесообразно было стрелять из трубы, в которой они поставлялись, а не таскать с собой шестифутовое оружие типа базуки. Практика заключалась в том, что из основания ракеты вынималась электрика, использовавшаяся для производства обычного выстрела, а на ее место вставлялась пачка спичек, обернутых вокруг предохранителя. Я стоял рядом с парнем по имени Дэйв, который носил полиэтиленовый дождевик, которому все жутко завидовали. Он как раз ждал своей очереди навести ракету и выпустить ее, предварительно убедившись, что предохранитель вставлен как можно глубже, когда спички воспламенились, и ракета вылетела из его рук в потоке пламени, обдав всех горящим выхлопом и испепеляя все на своем пути. Удивительно, но никто не пострадал. Ракета приземлилась на поле, где за несколько часов до этого собирали картофель, а дождевик Дэйва оказался продырявлен, как чайный пакетик «Тетли». После этого требования были изменены в пользу использования только безопасных спичек, а не «Лебедь Вестас».

Долли проходил еще один курс минно-подрывного дела на танковом полигоне в Сеннибридже. Там существовало ограничение массы подрывных зарядов в три фунта, но наш товарищ никогда подобными мелочами не заморачивался. Первое, что он сделал, когда мы разгрузили грузовики, — запустил ракету калибра 3,5 дюйма вертикально. Она взвилась в воздух, оставляя дымный след, а когда поднялась выше и исчезла, Долли стоял, попыхивая трубкой, и приговаривал: