— Ничего, — и проглотил ее большими кусками. На следующий день у меня был мокрый нос и лающий кашель.

Мы наблюдали за тем, как эта собака ухаживает за собой, и позавидовали, когда она начала вылизывать свою снасть. Мой приятель сказал:

— Я бы тоже так хотел.

А Джули ответила:

— Дай ему печенье, и он, возможно, позволит тебе это сделать.

У нашего квартирмейстера был маленький пекинес, который повсюду ходил с ним и сворачивался калачиком в корзинке в его кабинете. А у одного из наших парней была немецкая овчарка, которую он однажды взял с собой в кабинет квартирмейстера. Это расстроило Пеки, которая в ярости выскочила из корзинки, пытаясь защитить свою территорию. Квартирмейстер крикнул:

— Уберите отсюда эту собаку!

В ответ Дасти подхватил Пеки и выбросил ее из окна.

В городе был стейкхаус, в котором обед был бесплатным при условии, что вы съедали его целиком. Единственная загвоздка заключалась в том, что стейк весил пять фунтов. Я очень рассчитывал на успех и усиленно тренировался. Я умял трехфунтовик, который был внушительно сервирован с чипсами, помидорами и грибами, запив все это шестью пинтами «Гиннесса». Однако все эти тренировки оказались напрасными, так как однажды вечером мой приятель устроил в ресторане скандал, и нас оказались обслуживать. Хозяин спустил на нас собаку, которую нам удалось прогнать, после чего он позвал команду по дартсу из общественного бара. Может, они и умели метать дротики, но не умели махать кулаками, и мы их тоже прогнали. Неужели они не понимали, что им противостоит двадцатипятилетний путешествующий по миру ветеран с опытом работы в джунглях и пустынях?

Мы должны были быть осторожны, поскольку любой проступок мог привести к ВВЧ (возвращению в часть). Это было самое суровое наказание из всех, которого мы все хотели избежать; я ни за что не хотел возвращаться в Парашютный полк. Так что эта угроза удерживала нас на плаву.

В 1965 году я купил совершенно новый «Фольксваген Жук», обошедшийся мне в кругленькую сумму в размере 550 фунтов. Уже через две недели он выглядел как подержанный автомобиль, с вмятинами на каждой панели и крыле. Эта машина выдержала неисчислимое количество испытаний. В первый же день, сворачивая на автобусную остановку, я ударил заднее крыло. Еще через день переднее левое крыло зацепилось о фонарный столб. Правое переднее крыло было помято, когда я находился в кино, так что это не моя вина; та же участь постигла другое заднее крыло, когда я пытался выехать задним ходом с парковки.

Однажды приятель попросил привезти ему ковер. Сложив его в багажник, который на «Жуке» находится спереди, я уже доставлял его в супружеские покои, когда на светофоре грузовик сдал назад и раздавил переднюю часть. К досаде жены моего приятеля, открыть багажник мне не удалось, и в конце концов его пришлось открывать силой, так что капот оказался разбит. Моторный отсек же был основательно расплющен, когда я на скорости поехал назад и врезался в стальную опору на парковке отеля. Спереди в тот момент сидела моя девушка, и когда я врезался в препятствие, она перелетела через спинку сиденья и оказалась зажатой сзади. Кажется, мы навели шороху, и я оставил ее там. Все, что я мог видеть в зеркале, — это два бедра в чулках, крутящие педали в воздухе. Когда через несколько миль я остановился, и она потребовала, чтобы ее выпустили, то была она явно не в восторге. Я попытался успокоить ее, сказав, что у нее красивые ноги как для полной женщины, но все оказалось безрезультатным. Она была довольно крупной девушкой и одета в платье, в котором можно было бы устроить свадебный прием. Она с силой хлопнула дверью, отчего левый солнцезащитный козырек оторвался, и, отъезжая, я услышал звук рвущейся ткани — ее платье зацепилось за дверь.

Думаю, ее попытки освободиться ослабили крепления сиденья, потому что когда она потянулась вверх, то сломала водительское сиденье. После этого я решил поставить его сзади и управлять машиной с заднего сиденья, поскольку мог доставать ногами до педалей и управлять машиной с помощью коленей. Подъезжая к перекрестку, я ложился на спину, сложив руки и глядя в боковое окно, создавая впечатление, что водителя нет.

Как-то раз я обслужил машину и поменял все колеса местами, чтобы сделать равномерным износ шин. Сначала я подтянул ближнее переднее колесо, а затем обошел вокруг всю машину. Добравшись до открытой водительской двери, я запрыгнул внутрь, чтобы провести тест-драйв. Это оказалось большой ошибкой. Я ехал по проселочной дороге, когда дальнее переднее колесо само по себе разогналось и выскочило на дерево — просто я забыл затянуть этого маленького паршивца.

Многое из ремонта мне помогал делать мой приятель по имени Гарольд, у которого был гараж. Он очень любил Фольксвагены, и мой автомобиль вызывал у него ностальгические воспоминания. Гарольд был крупным мужчиной, весом в двадцать с лишним стоунов, а его подружка весила какие-то скромные шестнадцать стоунов. Однажды на отдаленной автостоянке они решили потискаться и позаниматься петтингом, поэтому перебрались на заднее сиденье. Их общий вес в полтонны оказался слишком большим для сиденья с металлическим каркасом, набитого конским волосом. Рама прогнулась и замкнула аккумулятор, который находился под ней. Гарольду уже делали последние движения рукой перед эякуляцией, когда он впервые почувствовал запах гари, и решил, что это страсть, побуждающая его к новым свершениям. А его девушка заметалась, пытаясь спастись от жара, который нарастал под ней, что породило у Гарольда ложное представление о ее эмоциях. Когда у нее между ног появился дымок, он почувствовал за себя гордость, однако пламя подсказало, что что-то пошло не так, поэтому им пришлось бросить машину. Автомобиль сгорел, а вместе с ним сгорела вся оставшаяся внутри их одежда. Некоторые люди накаляются от заднего водительского сиденья, но бывает очень неловко, когда первым на место происшествия прибывает местный викарий.

*****

Четверо из нас основали «Стронгбоу Скайдайверс» — команду парашютистов, которая занималась затяжными прыжками, и спонсировалась производителем сидра «Балмерс». Мы участвовали в местных представлениях, спортивных мероприятиях и любых фестивалях на открытом воздухе, где было достаточно места для приземления. Это была одна из первых демонстрационных групп в стране, и спрос был велик. Мы прыгали за деньги и, оглядываясь назад, очень рисковали. Все четверо имели самую высокую квалификацию, которая позволяла тянуть за кольцо и открывать купол на высоте 1500 футов. Однако во многих случаях это правило нарушалось. На водном фестивале в Уорвике мы пролетели на высоте 1100 футов и бросили серпантин, который исчез в дыму и мареве фургонов с чипсами внизу. Ветер был слишком сильным, но мы все равно прыгнули. Хорошо, когда все работает как надо, но закон Мерфи никто никогда не отменял. Для троих из нас это был просто прыжок с прихлопом, но для Энди это превратилось в разрыв и падение.¹¹⁵ Купол его основного парашюта порвался при раскрытии, и ему пришлось его отцепить, в результате чего он угодил в реку Эйвон, которая протекала рядом с площадкой приземления. Тони потом сказал, что он с самого начала знал, что заходили мы очень низко, так как почувствовал запах гамбургеров еще в самолете.

Мы совершали прыжок на воду в одной усадьбе, используя искусственный пруд для приводнения. Стояла середина лета, поэтому на нас были только кроссовки и кеды. Прыгали мы с парашютами «Пара-Коммандерс», передовой конструкцией для того времени, но сложной в управлении. Один из новичков, который не любил, когда ему указывали, что делать, заверил нас, что справится. Он все еще находился на высоте 500 футов, когда под ним закончилось озеро, и он улетел дальше в деревья, чтобы насадиться на терновник.

Джо очень хотел выступить на соревнованиях и умолял прыгнуть на авиабазе Королевских ВВС Одихем. Аэродромы — отличные площадки для прыжков, поскольку они большие и на них нет препятствий. Джо дали шанс и велели держаться подальше от любых самолетов, особенно если у них работают двигатели. Ему также следовало сказать, чтобы он держался подальше от любых зданий, потому что в тот день он, уклонившись от припаркованного вертолета, влетел прямо в стеклянное окно ангара. Приземлился он на пол в офисе — без единой царапины. Сидевший там парень заваривал чай, и Джо небрежно бросил: «Просто заглянул на огонёк», — но прежде чем изумленный чайный мастер успел ответить, купол, который все еще находился снаружи здания, надулся и вытянул Джо обратно в окно тем же путем, каким он прилетел. Только теперь оно было окольцовано битым стеклом и порезало Джо на ленточки.

На следующий день ему предстояла увольнительная, поэтому, чтобы не ехать в больницу, он попросил одного из парней зашить его раны. Самой страшной оказалась большая рана на бедре. На следующий день он вместе с женой и четырьмя детьми отправился в Тенби, городок в Южном Уэльсе, и поплавал на веслах в море. Вода во время отлива там уходит далеко, и семья была так поглощена поиском крабов и креветок, что не заметила наступающего прилива. Взглянув на берег, они с ужасом увидели, что прилив уже отрезал их от суши, а маленький мелководный островок, на котором они стояли, уменьшается с каждой минутой. Жена и дети Джо не умели плавать и забрались на Джо, когда вода поднялась выше. Джо, конечно, почувствовал воду, когда она достигла его ран. Жена сидела у него на плечах, старший мальчик — на спине, еще по ребенку сидело в каждой руке, а самый младший висел у него на шее. Джо счел недостойным кричать, но его семья компенсировала это. Вода уже была ему по пояс, когда их спасла рыбацкая лодка. Потом мы придумали для Джо песню на основе слов Джонни Кэша, которая звучала следующим образом: «Какова глубина воды, мама, четыре ребенка высотой и прибывает».¹¹⁶

*****

Мы также участвовали в проведении курсов боевого выживания для сухопутных войск. Они были очень реалистичными и доставляли массу удовольствия, особенно если охотились вы, а не на вас. Это были курсы для старших офицеров и офицеров из всех стран НАТО. Неделя занятий начиналась с изучения основ, неделю длились практические занятия, а завершался курс учениями, в ходе которых участники уклонялись, попадали в плен и, наконец, подвергались допросу.

Многие инструкторы приглашались со стороны, чтобы рассказать о своем опыте. Скучно не было никогда, и мало кто знал, что будет дальше.

Полк одолжил змею и использовал ее на некоторых лекциях. Инструктор спросил у слушателей:

— Как лучше всего убить змею?

Слушатель, молодой морской летчик, ответил:

— Схватить ее за хвост и ударить, как кнутом.

— Подойди сюда, сынок, — приглашает его инструктор, открывая мешок и доставая девятифутового сетчатого питона. Юный Нельсон едва не падает в обморок, когда шипящий Сид оказывается у него на шее. Вы либо любите змей, либо ненавидите их. Нас учили, что каждая змея смертельно опасна — так у вас никогда не появится соблазна взять одну из них в руки, и вы всегда будете держаться от них подальше. Хорошая аналогия: в тропиках больше людей погибает от падающих на голову кокосов, чем от змей.

Должен рассказать историю о своем приятеле, который держал змею у себя дома. Во время отпуска он отправился на танцы и, решив побаловать своего питомца, обвил его вокруг талии и легкой походкой отправился в лучи фантастического света.¹¹⁷ Он танцевал медленный вальс с девушкой, чей муж играл на трубе в музыкальной группе. Джеффу хотелось произвести впечатление, и он крепко держал свою партнершу. Когда трубач начал играть соло, змея ожила и начала выползать, вероятно, решив, что перед ней заклинатель змей. Девушка, почувствовав это движение, подумала, что ей улыбнулась редкая удача, пока не посмотрела вниз и не увидела рептилию, высунувшуюся из рубашки Джеффа. Испустив невероятный крик, его партнерша рухнула в ворохе кружевных подъюбников. Трубач решил, что Джефф напал на его жену, и спрыгнул со сцены, набросившись на него. Это позволило змее вырваться и заметаться по полированному танцполу, который в тот момент был переполнен, но очень быстро опустел.

Когда слушатели отправились на итоговые учения, нас использовали в качестве охотников. Я объединился с Дэйвом, и мы объезжали территорию проведения учений на его машине, одетые в гражданскую одежду.

Дэйв был худшим водителем из всех, с кем мне доводилось работать. У него был старый «Моррис», которому требовалось десять миль, чтобы разогнаться до скорости в пятьдесят миль в час. Набрав скорость, он не сбавлял ход, независимо от того, что находилось перед ним. Я сказал ему, что лучше бы он включил фары; он ответил, что они уже горят, однако вместо проникающего луча вырывалось лишь слабое свечение. Когда пошел дождь, его дворники делали один полный взмах каждые пять минут. В машине было так холодно и гуляли такие сквозняки, что в ней умер бы полярный медведь. Я спросил его, где находится отопитель, чтобы включить его и не отвлекать водителя, но он ответил, что тот находится в сарае у него дома, и у него еще не было времени разобраться с его ремонтом. Я дрожал от холода и страха; что за путешествие!

Хотя я и сказал ему, что мы находимся в пяти милях от места назначения, мы все равно проскочили мимо стоянки. Задней передачи у него не было, и мне пришлось толкать его назад. Позже Дэйв рассказал мне о своих тормозах — он пытался сам заменить передние колодки, но купил те, которые не подошли, поэтому он их оставил. А я еще удивлялся, почему машину тянет влево при попытке затормозить.

Мне в машине было тесно, и я с огромным облегчением выбрался наружу, чтобы размяться. Поскольку у нас было свободное время, я растянулся на заднем сиденье прицепа припаркованного грузовика. Поездка с Дэйвом прибавила мне лет, я был измотан и не просыпался до тех пор, пока фура не тронулась с места; я мог бы финишировать в Бирмингеме. Проехав по окрестностям, мы поймали беглеца, который прятался у фермы. Связав ему руки на спине, мы отвезли его в огороженное место, которое находилось в Деринг-Лэйнс. В лагере на дорогах были установлены заграждения из колючей проволоки, а кольцевая развязка была перекрыта, так что по ней можно было проехать только одним путем. Добравшись до нее, Дэйв растерялся. Он пропустил выезд и попытался свернуть на следующую дорогу, но она оказалась затянута колючей проволокой. Машина встряла в этой путанице, и мне пришлось вылезти из окна через спутанную массу и вытолкать ее обратно на правильный путь. Что за фарс!