*****

Я учился на курсах малайского языка в сингапурском Ни-Суне, вместе с шестью другими военнослужащими Полка. В первый день я находился на занятиях, когда мне сказали явиться к коменданту лагеря. Я думал, что он поприветствует меня в Ни-Сун и пожелает счастливого пребывания, но как же я ошибался. Меня к нему провел агрессивный сержант-майор, который едва за мной поспевал. Мы оказались зажаты в дверном проеме, что не помогло. Комендант начал бушевать и разглагольствовать о состоянии казарменного помещения, и когда я сказал ему, что он ошибся человеком, его манеры не улучшились. В этом блоке жили австралийцы, киви и морские пехотинцы, все на разных курсах. Я сказал ему, что я Лофти из Херефорда, проходящий курс боевой подготовки в Малайзии. Очевидно, он назначил меня ответственным за помещение, и в мои обязанности входило подготовить ее к осмотру. Теперь он угрожал мне за то, что я не читаю приказы, не убираюсь, ношу гражданскую одежду, — а ведь я пробыл там всего один день. Он приказал нам построиться в парадной форме в час дня и подготовить помещение к осмотру в два. Трое из нас были из эскадрона «A», которые должны были после окончания курса составить передовую группу в Брунее, и трое из эскадрона «D», которые находились на полпути в Кучинг. Оправданием тому, что я надел гражданскую одежду, было то, что у нас с собой была только боевая униформа, и носить ее было не самым разумным решением.

Мы появились в час дня в таком разнообразии одежды, какого еще никто не видел. Для командира и его помощника это было чересчур; они оказались к этому не готовы. Мы отрезали рукава у своих курток и пришили спереди большой карман, чтобы носить программы связи и шифроблокноты. Швы были большими и грубыми, сделанными изнутри паракордом. Наши облегающие брюки были покрыты кляксами черной краски для маскировки. Мы сшили их таким образом, чтобы во влажную погоду они не производили шума. На ногах был ассортимент хоккейных, тропических и прыжковых ботинок. Некоторые предпочитали пропитывать верхнюю часть репеллентом, чтобы уберечься от пиявок, а Уолли любил надевать пару американских армейских гамаш, которые доходили ему до колен. Головным убором служила либо бандана, либо измятая тропическая шляпа. Вокруг пояса, удерживая все это изящество вместе, висели тяжелые ремни, которые использовались для крепления грузов при пополнении запасов. Мы сбили проверяющих с ног, они потеряли дар речи. В результате всего этого дефиле нам было приказано оставаться в гражданской одежде.

Вернувшись в казарму, мы привели себя в порядок, ожидая инспекции, которая так и не состоялась, поэтому, как хорошие солдаты, мы отправились спать. Нет ничего лучше «египетской физкультуры»,¹⁰⁵ чтобы сохранить восприимчивость ума, и после небольшой ревизии я завалился спать.

Я как раз собирался обслужить героиню своих снов, когда сильный удар по краю койки вернул меня к реальности.

— Подъем! — приказали мне. Мои заспанные глаза постепенно фокусируются на группе людей, стоящих у изножья кровати. Я лежу с натянутой до подбородка простыней, как краснеющая девственница, и размышляю, что делать. — Поднимайся с койки, — снова приказывают мне. Я подчиняюсь и предстою без одежды во всей своей красе, привлекая внимание. Нарушители были удивлены и смущены даже больше, чем я. Присутствовал не только комендант лагеря со своей свитой, но и его малайский коллега со своим штабом. Это напоминало шоу лорд-мэра¹⁰⁶ у моей кровати. Не помогло мне и то, что Джо, спавший напротив, ржал, натянув на голову простыню. Что вы делаете в окружении извращенцев? Правильно, ЛЫБИТЕСЬ. Мне приказали вернуться в койку, и впервые в жизни я рыгнул, находясь в горизонтальном положении.

Так началась череда столкновений с властью. Выучить малайский было легко, но терпеть этих уродов было сложно. Они настаивали на регулярных проверках и смотрах, но когда Джо собрал горсть клопов и представил их командиру, проверки прекратились.

На курсе учился молодой капитан из пехоты, который увлекался крикетом. Он был универсалом, умел бить, подавать мяч и держать викет, а также неплохо играл в подкидного. Ему захотелось собрать команду для игры с игроками из местного гарнизона, так что мы собрались и явились в том, что смогли найти. Все, кроме капитана, который был в белом, предпочли обрезанные оливковые штаны, футболку и ботинки для джунглей. Одиннадцать человек из гарнизона явились в безупречно выстиранных белых костюмах, начали бросать мяч и разминаться. Мы же сели на землю, разбросав по ней крем от загара, и начали чесаться. Командир гарнизона был их капитаном, сержант-майор — викет-кипером, а сержант военной полиции — быстрым боулером.¹⁰⁷

Мы выиграли жеребьевку и получили право на первый удар. Через двадцать минут на табло было 28 очков. Как раз в тот момент, когда их игроки направлялись к калитке, начался дождь, и все побежали в укрытие. Обычно в это время года дождь бывает коротким и резким, но этот оказался настойчивым, продолжительным и проливным, поэтому мы отправились в ближайший бар и больше на поле не вернулись. Позже выглянуло Солнце, и соперники были очень разочарованы, когда к игре вернулся только капитан. Что ж, в конце концов, он был универсалом. Итак, к двум обвинениям — неспортивное поведение и оставление поста без разрешения (в данном случае крикетной калитки), — добавилось третье: кража армейского имущества. Мяч находился у меня в кармане, когда мы уходили, и я думаю, что это был способ старого зануды вернуть свой шар обратно.

Когда мы закончили курс обучения, у парней из эскадрона «D» тем же вечером был вылет в Кучинг. Наш рейс в Бруней должен был случиться через пять дней, но никому из нас не хотелось больше торчать в Ни-Суне. Я разговорился с офицером-киви, который сказал, что мы можем отправиться с его подразделением, которое вылетало в Кучинг в три часа ночи. Я плеснул ему еще пива и велел ребятам собираться. Мы взлетели вовремя и с огромным облегчением отправились в путь, но через час полета у самолета возникла проблема, и он был вынужден вернуться в Сингапур. На земле нас ждали двое военных полицейских, которые взяли всех троих под стражу. В конце концов мы вернулись в Ни-Сун и предстали перед командиром. Он поинтересовался, как мы попали в самолет, и Уолли ответил классически: «По ступенькам». За эту маленькую эскападу мы должны были строиться на гауптвахте по четыре раза в день на протяжении следующих пяти дней.

Наконец мы добрались до Брунея, где наш штаб располагался в месте под названием rumah hantu (дом с привидениями). Ходило множество слухов, почему он так называется, но я никогда не видел никаких призраков. Некоторые ребята утверждали, что видели всевозможные чудеса, но я списал это на употребление рома G10.

*****

Индонезийцы напали на нефтяные месторождения в Сериа, и нас разместили на границе, чтобы предотвратить новые вторжения. Мы разбили лагерь на оживленной трансграничной трассе, по которой племена с индонезийской стороны ходили в торговый порт Лимбанг. Они выращивали скот на продажу и возвращались с котелками для приготовления пищи, одеялами и прочим, рассказывая нам обо всех передвижениях войск или военных действиях за границей. Такое ежегодное путешествие совершала, по крайней мере, дюжина семей в день, но внезапно все передвижения прекратились. Мы начали патрулировать и неделями никого не встречали. В джунглях мы никогда не носили исподнее, и, поскольку бóльшую часть времени были мокрыми, это создавало проблемы. Фред натер свой член, и обильно смазал его антисептической мазью, которую я ему дал. Чтобы сохранить его в сухости, он поместил его в пластиковый мешок из-под сахара, подвязав куском парашютного шнура. Кстати, это был всего лишь пакет из-под двух унций сахара из нашего пайка. Не видя целую вечность ни единой живой души, мы были удивлены, столкнувшись с группой, возвращавшейся через границу. Фред пританцовывал вокруг, говоря Selamat pagis и удивляясь, почему девушки хихикают. Можете себе представить, как распускаются слухи. Вернувшись домой, они, наверное, рассказали всем, что Orang Putehs (белые люди) ходят со своими «малышами», завернутыми в пластик и свисающими из штанов.

В другом боевом выходе мы жили с мурутами на острове Сунгей Барум в четвертом округе Саравака. Начало оказалось не очень хорошим. Староста заметил одного из парней с ружьем и пригласил его пойти с ним на охоту. По традиции, когда местные охотятся на диких свиней, то выходят со стаей собак. Они выпускают их на волю и сидят на возвышенности, пока не услышат лай — это означает, что собаки подняли свинью и пытаются загнать ее в ручей или овраг. Заслышав собак, охотник должен был найти их и заколоть свинью копьем. Это очень опасно; легче сказать, чем сделать. Некоторые кабаны огромны и имеют острые клыки. Никакая собака с ними не сравнится, свинью можно сдержать только количеством. Они окружают ее, хватая сзади, бросаясь то в одну, то в другую сторону. Иногда охотников сильно ранят клыками, и они погибали, пытаясь пронзить свинью копьем. У собак был строгий порядок и вожак. Этот пес-лидер был бесценен, на его дрессировку ушли годы.

В этот раз собаки справились со своей задачей и задержали крупную свиноматку в русле ручья. Нобби вместе со старостой выследили их и обнаружили, что собаки не дают свинье покоя. У Нобби было помповое короткоствольное ружье «Ремингтон», заряженное дробовыми патронами №6SG — идеальное оружие для головного разведчика, создававшее хороший разброс дроби, и способное на короткой дистанции сбить с ног все живое. Нобби выстрелил в тот самый момент, когда вожак стаи решил напасть на свинью, отчего и был разорван пополам. Остальные собаки отступили под звуки выстрелов, а свиноматка рысью унеслась в джунгли. Пенгулу был опустошен и стоял на коленях, собирая все кусочки того, что когда-то было его любимой собакой.

Все стало еще хуже, когда один из парней сказал, что играл с детьми, показывая им, как делать луки и стрелы из упругого дерева, которое он нашел неподалеку от дома. Волосы на моей шее встали дыбом, и я спросил его, есть ли у этого дерева белый сок. Когда он ответил «да», я понял, что он срубил несколько молодых каучуковых деревьев, которые посадили местные жители. Что еще может пойти не так? Говорят, что несчастья приходят по трое, и третий случай произошел по вине того же парня, который купил у одного из местных жителей трубку для пуска стрел. Его поймали, когда он использовал в качестве мишеней цыплят. По его словам, он случайно попал курице в шею, которая взлетала и замертво упала к ногам хозяина. Все это было очень неловко, и пришлось выплатить компенсацию. Когда произошел четвертый случай, я понял, что это только начало еще одной серии из трех неприятностей.

Говорят, молния никогда не попадает дважды в одно и то же место. Это чушь: еще как попадает. Нам нужно было расчистить место для вертолетной площадки, и мы наняли местную рабочую силу. Артур демонстрировал свой шрам, полученный от паранга, когда он год назад расчищал посадочную площадку. Он пересекал всю тыльную сторону руки, и на него пришлось наложить двенадцать швов. Когда два человека рубят одно и то же дерево, это очень опасно, но из-за размеров растения иногда это необходимо. Он устроил отличную реконструкцию, положив руку на дерево и бегло комментируя; и когда он сказал:

— Когда-то у меня была вот такая рука, — тут же в воздухе просвистел паранг, и его товарищ снова зацепил его ту же руку. Говорят, на ошибках учатся лучше, но золотое правило — никогда не повторять ошибок. На этот раз оказались перерезаны сухожилия, и парня пришлось эвакуировать.

Моим любимым местом на Борнео был поселок Барео, расположенный на Келабитском нагорье. Мы жили в школьном доме, расположенном на холме, с которого открывался вид на взлетно-посадочную полосу. Келабиты — прекрасный народ, и мы с ними отлично ладили. В округе было шесть деревень, которые мы регулярно посещали. В Барео находилось главное стойбище, где жил Пенгулу, а до самого дальнего стойбища, расположенного на границе, было около шести часов пути. В каждом длинном доме нам оказывали радушный прием, кормили и устраивали развлечения в виде племенных танцев.

Угроза вторжения из Индонезии все время усиливалась, поэтому мы укрепили наш маленький холм. Колья панджи, сделанные из бамбука, очень острые, и мы установили их по всему холму. Также мы установили мины «Клеймор», которые можно было подрывать дистанционно, и повсюду натянули колючую проволоку. Нам казалось, что мы неприступны, ведь ничто не могло пробиться через наши заграждения, и были очень разочарованы, когда увидели местных женщин, которые сажали ананасы среди наших колышков панджи.

Однажды я был на выходе с местным жителем, когда он подстрелил обезьяну. Это стало приятным дополнением к их рациону, который состоял в основном из риса, немного рыбы или курицы, а также зелени, которую они могли добыть. Когда мы перевернули тело, то обнаружили детеныша, который цеплялся за жизнь. Я вырастил этого малыша, и он стал хорошим домашним животным. Мы назвали его Чарли в честь одного из парней, который был похож на свою мать. Жил он в капюшоне, который я пришил к своей рубашке, и повсюду ходил со мной. Можете себе представить, как от меня пахло?

Когда все узнали, что к нам приезжает министр обороны, наш босс запаниковал. У нас у всех были бороды и волосы до плеч, и он пригрозил нам смертью, если мы не приведем себя в порядок. Мы в ответ дали понять, что не хотим бриться ради встречи с ВИП-персоной, и вызвались пойти в патруль. Боссу это не понравилось, и мы начали саботировать его указания. Никому не нравится бриться на половине боевой командировки, и мы обиделись на такое вторжение.

Даже в утро визита мы все еще оставались небритыми, а Флэпджек бился в истерике, бегая в своей новой оливковой униформе, спотыкаясь в расстройстве о ступеньки. Никто не хотел бриться первым, поэтому все выжидали, пока не услышим самолет, прежде чем двинуться с места. Флэпджек сбежал с холма, чтобы встретить ВИП-персону, по пути угрожая нам пытками, но как только он ушел, мы сорвались с места, и стали бриться и переодеваться.