— Снимаем свои обвинения!

Боб пришел в ярость. Он исполнил небольшой танец, бегая на месте, и недвусмысленно сказал нам, что если он еще раз увидит нас в этот вечер, то будет очень больно. Джик все еще смеялся, когда мы собрали улики, все еще завернутые в газету, и, пошатываясь, отправились в лагерь.

Мы свернули с тропинки, ведущей через парк, и там на качелях Джику стало не по себе. Он скрылся в кустах, а я развел небольшой костер, чтобы разогреть улики. Костер уже вовсю пылал, когда Джик вернулся, пошатываясь, как испанский официант. Какое бы растение или траву он ни использовал, чтобы подтереться, мой приятель был весь уделан средством от сорняков. Он начал танцевать вокруг костра, дико извиваясь и издавая странные визги, и как раз, когда сосиски начали шипеть, сквозь дым пробился голос:

— О нет, только не эти два придурка снова!

Это был наш новый друг Боб, которого вызвали, чтобы узнать, что это за костер горит на лужайке. Мы разделили с ним ужин и с того вечера стали друзьями.

*****

Время от времени старшие по званию военнослужащие должны были отправляться на строевые занятия. Их ненавидели больше, чем курсы по «сопротивлению допросам». Они проводились гвардейцами и длились три недели, в течение которых разучивались все строевые приемы. Счастливый участник ходил туда-сюда на плацу по восемь часов в день, и должен был носить ботинки с шипами. Специально для такого случая в Полку была одна пара, хранившаяся на складе. Если у вас был десятый размер, вы улыбались; если размер был меньше, приходилось надевать дополнительные носки; если больше, то вырабатывалась походка как у Джона Уэйна.⁹⁴ Пэдди совершил ошибку, заявив им, что гвардейцы — это роскошь, которую армия не может себе позволить. Он потерпел неудачу. Еще одним неудачником оказался сержант-майор эскадрона, у которого было две левые ноги. Как он ни старался, он неправильно понимал команды и отдавал их не с той ноги. Отделению было велено игнорировать все неправильные команды, и они ушли с плаца вдаль, а Большой Эл побежал за ними.

В то время командиром отряда у нас был офицер, который был, мягко говоря, весьма неуклюж. Он мог упасть на что угодно, включая собственную тень. В джунглях это было шоу одного человека, он был постоянным источником развлечений. Раз в год мы проходили инспекционную проверку, которую проводил командир Полка. Перед этим всегда проводился предварительный смотр, чтобы убедиться, что у каждого есть все необходимое снаряжение, которое раскладывалось на наших койках. Моя койка стояла ближе всего к двери, и капитан Б. принес все свое снаряжение с собой, разложив его на моей койке, чтобы показать свое снаряжение. Он кричал: «Хомут штыка!» — и каждый должен был держать его в руке. Тот, у кого чего-то не хватало, одалживал у другого отряда или держал что-то похожее, так что это была абсолютно пустая трата времени. По мере того, как мы демонстрировали вещи, их запихивали обратно в шкафчик, и когда все закончили, у капитана Б. осталось совсем немного снаряжения. Пока он говорил, ребята помогали друг другу, придумывая себе недостатки за его счет. По итогу он обвинил всех нас в том, что мы вороватые ублюдки, и выскочил за дверь. К несчастью для него, дверь закрывалась с помощью резинового эспандера, и в попытке открыть ее достаточно широко, чтобы пройти, его несколько раз ударило, прежде чем он это понял.

В отпуск я отправился с парнем из шотландского Кэмпбелтауна. Я знал его только как Джока, поэтому, когда выкрикнул его имя на вокзале Глазго, обернулись тысячи голов.

Его семья была зажиточной, и я узнал, что его настоящее имя — Десмонд. Он был самым неправдоподобным Десмондом, которого можно было только встретить. Его восхождение к славе произошло, когда он нырнул с моста Уай, но вместо всплеска раздался стук — Десмонд ударился об опору. Трое парней побежали в лодочный клуб и прыгнули в лодку, пришвартованную у ступенек. Некоторое время они гребли, пока не поняли, что все еще привязаны к берегу. Все это не имело значения, поскольку Десмонд никуда не собирался уезжать, и уж точно не в ближайшие несколько месяцев. Я много раз навещал его в больнице, и он никогда не терял чувства юмора, рассказывая мне, что на соседней койке лежит забавный парень с искусственными ногами. Я спросил его, что в этом смешного. Он ответил:

— А ступни у него настоящие.

Я был парашютистом-скайдайвером, а Десмонд стал Уай-дайвером.

Вместе с ним мы работали в паре на занятиях по подрывному делу. По какой-то причине я нес с собой всю еду, а Десмонд — всю взрывчатку. После первого дня нас разделили, и в течение последующих четырех дней Десмонд ничего не ел, потеряв в весе около стоуна. Это просто показывает, что:

WHO PAIRS THINS⁹⁵

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ДАЛЬНИЙ ВОСТОК

Теперь, когда я освоил несколько навыков, пришло время их применить на практике. Активная боевая служба — единственный способ подтвердить, что обучение приносит результат. Наша поездка в Оман была активной боевой службой, и, если не считать короткого перерыва с 1961 по 1963 год, Полк находился на ней до самого моего выхода в отставку в 1986 году.

В шестидесятые и семидесятые годы мы проводили много времени на Дальнем и Ближнем Востоке, и, оглядываясь назад, могу сказать, что это было самое захватывающее время в моей жизни. Когда я узнал, что мы впервые отправимся в джунгли, я был на седьмом небе от счастья. Я был в курсе всех подвигов Полка в джунглях, знал все операции, которые там проводились, и даже мог сказать пару слов по-малайски. При одном только упоминании о некоторых из этих операций приходилось принимать палудрин,⁹⁶ чтобы уберечься от малярии. Собственно, Полк и был возрожден для участия в «Чрезвычайном положении» в Малайе в 1951 году, и все наши типовые порядки действий и боевые процедуры были разработаны и приняты в ходе этой кампании.

Большинство людей считают джунгли самым суровым и худшим местом для жизни из всех существующих на земле. На самом деле, как только вы приобретете немного знаний и понимания, джунгли станут лучшим местом для выживания. Но научиться жить вместе с природой, а не пытаться бороться с ней — это тяжелый труд, но как только вы смиритесь с этим, то, что вы поначалу считали опасностью, станет преимуществом.

Итак, мальчик Лофти, родившийся в бетонных джунглях, отправляется в зеленый ад с буйным воображением. Я наконец-то отправляюсь в Ula (джунгли).

Наша учебная операция проходила на границе с Таиландом в местечке под названием Герик — горной местности, покрытой тропическими лесами. Мы приземлились в Сингапуре после двухдневного перелета, и первое, что вы там замечаете, — это влажность. При пересадке на другой самолет пот лился ручьем. Вглубь страны мы отправились на двухдвигательных поршневых самолетах и приземлились на травяной взлетно-посадочной полосе. Здесь было немного прохладнее, но от запаха растительности воздух был тяжелым. На следующий день мы отправились на грузовике к реке, где нас ждали лодки. Несколько часов мы плыли вверх по течению, наблюдая, как меняется пейзаж по мере того, как река становится ỳже, позволяя джунглям приблизиться к нам. Кроме шума подвесного мотора, все мои чувства были направлены на новые звуки, виды и запахи.

Мы остановились у небольшого отрога, по которому шла свежепрорубленная колея, поднимавшаяся в сторону от реки. Пройдя по ней, мы углубились в лес с затаенным дыханием и чувством глубокого удовлетворения: наконец-то я здесь, я приехал.

Ничто не может подготовить вас к звукам тропического леса. Крики, вопли, уханье, щебет и свист — все они борются за ваше внимание, но вы редко видите, что производит весь этот шум. Вы быстро узнаете, что все, что шевелится, кусается, а все, что не движется, является колючим. Под пологом леса темно и гораздо прохладнее; здесь растут огромные деревья высотой более двухсот футов с соответствующим обхватом. Из-за твердой почвы корневая система расположена неглубоко, поэтому для устойчивости вокруг ствола вырастают высокие комели, что придает деревьям вид баллистических ракет. С них свисает масса лиан и ползучих растений, которые растут на земле, но карабкаются вверх, конкурируя за свет в ярусах высоко над головой.

Нас поприветствовал комитет пиявок, которые стояли на тропе, покачиваясь, в ожидании вашего знакомства. Они прикрепляются к любой свободной конечности, впрыскивая антикоагулянт, прежде чем взять у вас кровь. Вскоре вы будете ими покрыты полностью. Они проникают в мельчайшие дырочки и оказываются в очень интересных местах. Хуже всего срывать их в то время, как они присосались: внутри остается головка, которая вызывает неприятную инфекцию. Лучшим средством от насекомых является репеллент.

В сухой сезон дождь идет раз в день, в сезон муссонов — весь день. Примерно в четыре часа дня вы слышите, как дождь стучит по деревьям, барабаня по листве. Одна капля дождя длиной в ярд состоит из пинты воды и мгновенно вас пропитывает насквозь. Если вы не промокаете от дождя, то от самой легкой физической нагрузки пот течет ручьями, пропитывая вас с такой же эффективностью. И вот, мокрый, покрытый пиявками, я знакомлюсь с новым окружением, где мне предстоит провести лучшую часть своей жизни.

Этот учебный выход стал одним из самых трудных в моей карьере. После десяти дней работы на полигоне, отработки тактики и навыков ориентирования нам предстоял двухдневный марш к дороге. Меня определили в напарники к Эдди, и мы отправились подниматься на хребет высотой семь тысяч футов. Это заняло весь день, и мы финишировали недалеко от вершины, но без воды. Это был, наверное, единственный день с тех пор, как Ной был ребенком, когда в этих местах не было дождя, поэтому нам пришлось снова спуститься к источнику воды. Мы уже держались на подбородочных ремнях,⁹⁷ но удивительно, как питье может помочь в восстановлении сил. Как раз в тот момент, когда мы потягивали вторую кружку, мы услышали, как вниз спускаются еще двое, оказавшихся в таком же затруднительном положении, как и мы. Это были Фитц и Чарли, выбравшие тот же маршрут, и они тоже страдали. Чарли был американским «зеленым беретом», прибывшим к нам по обмену опытом. Во время этой операции он заболел малярией, лептоспирозом и кожным тифом, и из крепкого солдата, весящего пятнадцать стоунов, он превратился в слабака весом в восемь стоунов. Он находился в таком критическом состоянии, что в Сингапур, где он долгое время провел в госпитале, отправили его жену. Полк произвел на него такое впечатление, что, вернувшись в Штаты, он обратился в Белый дом с просьбой сформировать аналогичное подразделение. За свои хлопоты он был направлен во Вьетнам, где получил ранение, и мгновенно набрал вес благодаря количеству свинца и шрапнели, подхваченных у вьетконговцев. Восстанавливаясь после ранения, он разбил лагерь в Пентагоне, чтобы добиться своего — создать американское подразделение, подобное нашему. В конце концов, власть предержащие смирились, и на свет появился отряд «Дельта». Их первой боевой операцией стало освобождение заложников в Тегеране, за которое и отвечал Чарли.

Мы провели на походе весь следующий день и половину следующего, прибыв поздно вечером, когда эскадрон уже разворачивался. Мы узнали, что все остальные, чтобы добраться до пункта сбора, воспользовались лесовозной дорогой, которая огибала хребет, на который мы поднимались. Вы можете называть это инициативой, но я называю это жульничеством. У них был хороший ночной сон и время, чтобы помыться и подготовить свои вещи, а нам четверым было дано двадцать минут, чтобы собрать рацион на четырнадцать дней и присоединиться к своему отряду. Если представить, что все необходимое на четырнадцать дней уложено в «берген», то становится понятно, какой это большой груз. Еда, топливо, патроны, спальный комплект, сухая одежда, средство от насекомых, фонарь, запасные батарейки, свечи и книга. Боб разложил мои пайки на две кучи: одна — это то, что нужно взять с собой, а другая — то, что оставить. И раз уж мы заговорили о кучах, в Полку часто встречается геморрой, вызванный переноской таких тяжестей.⁹⁸ Единственным способом регулировать переносимый вес было оставлять пайки. Один прием пищи в день был обычным делом, с перекусом в полдень. Я последовал совету и собрал то, что предложил Боб. Должно быть, у него был самый маленький аппетит в Полку; я пришел к этому выводу несколько дней спустя. В ту ночь мы заночевали у реки, а утром начали восхождение на хребет, который принес столько горя двумя днями ранее. Мы взбирались на более высокие гребни, которые по мере того, как рюкзак становился легче, становились все проще. Мой «берген» слишком рано стал легким; мои пайки закончились через шесть дней.

Чарли начал практически с нуля, пообещав себе отказаться от курения, готовки и еды; он почти перестал дышать. Он спал прямо на земле, его кусало все, что имело зубы, и сосало все, что их не имело. Он никогда не принимал палудрин и не стерилизовал воду, а все время спрашивал, где находятся тропы для джипов. На седьмой день его доставили в больницу. По крайней мере, у него было одеяло, которое унаследовал я. Когда мы спешили убраться, у меня не было времени взять свой спальный мешок или сухой комплект, который сушился у dhobi wallah.⁹⁹ Ночью я заворачивался в пончо и ложился под чей-то гамак в своей мокрой одежде. Из-за большой высоты над уровнем моря было холодно, и я лежал и дрожал, ожидая рассвета, который никогда не наступал достаточно быстро. Бедный старый Чарли похудел до восьми стоунов. Я поблагодарил его за одеяло и полсвечи; это все, что я смог от него добиться. Я и сейчас представляю, как он, пошатываясь, идет к вертолету с глазами, выглядывающими из ушей.

Я умирал от голода, но теперь мне хотя бы было тепло по ночам. Я начал сидеть с або,¹⁰⁰ которых мы использовали в качестве проводников и следопытов. Они собирали различные растения, насекомых и все, что ползает, плавает или летает. Именно здесь зародилась моя жажда знаний о выживании. Они делились с нами едой, однако мне никогда не грозила опасность набрать вес. Мне показали дерево нибонг, у которого съедобная сердцевина. Ствол у него диаметром двенадцать дюймов, очень грубый и твердый. Мне указали на один из них, и я набросился на него со всей ненавистью. Оно находилось на крутом склоне, поэтому, когда его перерубили, оно скатилось вниз примерно на двести футов и упало в ручей. Не зная, какая его часть является съедобной, я отнес все дерево обратно, все тридцать футов, чтобы спросить совета. Нибонг — это пальма, и съедобной является только внутренняя сердцевина двух футов верхней части ствола. Срезав множество слоев, я получил нечто, напоминающее большую палку сельдерея. Я, вероятно, потратил пару тысяч калорий на то, чтобы добыть то, что принесло бы мне не более двухсот калорий. Впервые в жизни я оказался по-настоящему голоден и пообещал себе, что больше никогда не буду так голодать. У одного из парней была картошка, и я подхватил кожуру еще до того, как она упала на пол. У кого-то еще оставалась пачка съестного, которая уже позеленела, — я забрал ее с таким же удовольствием. Сухое горючее у меня закончились, так что то немногое, что я успел приготовить, было сделано на открытом огне.