Неожиданно с тыла раздались громкие крики победы. Это Кратер, заметив начавшийся отход Магура от переправы на помощь отцу, быстро форсировал реку и ударил по отходящим силам противника. К большому сожалению Магур не смог организовать грамотного прикрытия своего отхода и одни беглецы смешались с другими, образуя огромную пробку в узком месте между двух больших холмов.

  В огромной давке люди гибли десятками, больше всего от своих же слонов, которые окончательно вышли из-под контроля своих погонщиков и теперь стремились вырваться из этого ада любыми силами.

  Пор продолжал сражаться и в столь трудную и опасную минуту не покинул поле боя. Окруженный горсткой людей, он метал дротики в своего противника. Возвышаясь над боем, он был прекрасной мишенью для вражеских стрелков, которые щедро осыпали правителя и его слона своими стрелами. За весь бой Пор получил девять ран, но ни одна из них не была смертельной. Однако многочисленные кровопотери сделали свое дело, и в голове у царя индов зашумело. Заметив состояние своего господина, погонщик сам развернул слона, стремясь, вывести Пора в безопасное место.

  Протоптав людей как траву, слон царя смог вырваться из гибельного узкого места и обратился в бегство. Этого было достаточно, что бы инды упали духом и обратились в бегство.

  Александр сам ринулся в погоню за бегущим противником, но в этот момент случилось несчастье. Его верный Букефал, прошедший вместе с царем весь этот поход, неожиданно захрипел и рухнул на землю, едва не придавив своего седока.

 - Букефал! друг мой! – в отчаянии закричал Александр, бросаясь к коню на колени, но тот только громко хрипел, и из открытой пасти стекала белая слюна.

 - Врача, срочно врача! – громко причитал полководец, совершенно не обращая внимания на кипевший возле него бой. Спешившиеся гетайры прикрыли своего царя, уничтожая всякого врага, который только приближался к ним.

 - Врача! – гневно требовал царь, в ярости вращая глазами от своего бессилия помочь любимцу.

 - Он умирает! – заикнулся один из воинов и тут же получил царским кулаком сильный удар в лицо.

 - Букефал! – позвал коня Александр, но черный любимец только дернул всем телом и, захрипев, перестал дышать.

 - Сердце, у него не выдержало сердце. – Пытался успокоить царя молодой телохранитель Селевк, за что тоже получил увесистую оплеуху от Александра. Все гетайры испуганно замолчали, ожидая того момента, когда монарх успокоится и осознает гибель своего друга.

  Из шока Александра вывел трубный слоновий голос. Македонец с отвращением посмотрел в его сторону и дико закричал: - коня, коня мне сейчас же!

  Оттолкнув одного из гетайров, царь птицей вскочил на ближайшего коня и, схватив чье-то копье, устремился в погоню за Пором.

  Индиец на свою беду не очень успел далеко отъехать преследуемый своим недругом Таксилой. Видя плачевное положение своего старого не друга, правитель решил свести свои старые счеты. Догнав измученного ранами слона, Таксила принялся метать дротики, стремясь,  поразить ими Пора.  Царь отвечал ему тем же и один из них удачно поранил ногу Таксилы.

 Сдавайся Пор!– гневно прокричал Таксила, но новый дротик заставил его ретироваться прочь. Слон продолжал свой бег, как неожиданно получил сильный удар тяжелым копьем в бок. Это Александр догнал свою цель и метнул свое оружие в бок несчастного животного. Царский слон громко взревел и бросился на противника. Пор пытался поразить Александра дротиком, но македонец быстро ушел от клыков и хобота слона и, приблизившись к животному сзади, обрушил со всей мощи свой меч на сухожилие задней ноги слона. Удар был настолько меток, точен и селен, что израненное  животное моментально рухнула на бок не в силах устоять на ногах. От этого телодвижения, Пор и погонщик слона упали на землю по другую сторону животного от Александра.

  Не замечая этого, разъяренный Александр продолжал неистово рубить слоновью тушу, кромсая ее в кровавые клочья плоти, что разлетались вокруг от каждого его удара. Слон отчаянно пытался подняться на колени и достать хоботом своего мучителя, но это никак ему не удавалось.

  Но долго так продолжаться не могло и, отбросив в сторону свой меч, царь закричал, обращаясь к своим гетайрам, сгрудившихся возле него.

 - Копье! - потребовал македонец и, подхватив брошенное ему оружие, со всей силой вонзил его в бок гиганту, точно попав в сердце. Слон дернулся всем телом и затих.

  К стоящему Александру подвели забрызганного кровью царя Пора. Хмуро глянув на свою добычу, еще неостывшим от крови взглядом македонец произнес:

 - В оковы его Аминта, но обращайтесь с уважением – наказал монарх командиру агемы.

Гибель Букефала продолжала прожигать сердце полководца, и более не задерживая своего внимания на пленном, Александр устремился в погоню за бегущими от его возмездия индусами.

 - Бей, режь, убивай! – кричал скачущий в красном плаще македонец, выплескивая все свою неудержимую злобу на разбегающихся от него людей, безжалостно убивая всякого до кого, смог дотянуться своим черным от крови копьем и кто попадался на его пути.   Словно дикий неистовый демон, вырвавшийся из недр Аида, стремившийся принести своему властелину как можно больше жертв в честь  погибшего друга, рыскал в этот день Александр по берегам Гидаспа.

  Инды в страхе перед всадником в пурпурном плаще, стремились поскорее достичь леса, признав в нем свое единственное спасение от гнева злого македонца. Повинуясь приказу царя, бегущих  рубили катафракты агемы, их избивали гоплиты Птоломея и Пердикки, но больше всех, кто особо усердствовали в этом состязании, были всадники Скилура.

  На полном скаку выпускали они свои стрелы в спины разбегающимся воинам, при этом каждая стрела была помечена личным тотемом каждого всадника, что не допускало двойного толкования при осмотре убитого. Когда у детей степей опустели колчаны, они пустили в дело свои длинные мечи и короткие акинаки, с одного удара отделяя голову бегущего человека от туловища.

  Делалось это для того, чтобы после битвы каждый из степных удальцов мог получить награду, обещанную великим царем Александром за десять  правых ушей или скальпов врагов добытых скифами в этом бою.

  Отдавая подобный жестокий приказ, монарх стремился нагнать сильный страх на уцелевших индийцев, дабы те не помышляли о сопротивлении вспоминая те жертвы, которые они понесли в этой битве. Кроме этого у Александра было еще свежи постоянные бунты непокорных согдов в Азии, надолго сковавшие его быстрое продвижение в глубь персидской державы. Поэтому македонец стремился уничтожить как можно больше своих потенциальных врагов, постоянно вспоминая изречение Агеселая о том, что не полностью выдранная трава быстро дает обильные всходы.

  Всего в этот день инды потеряли свыше двадцати тысяч убитыми пехотинцев, три с половиной тысячи всадников, все колесницы и множество слонов. Плач и скорбь сотрясли земли царства Пора от этих известий и многие из его подданных впервые позавидовали Таксиле, который своим смирением сберег жизни своих людей.

  Сам Александр так же был безутешен от потери своего верного боевого друга. Тем же вечером погибшего Букефала тщательно омыли от пыли и крови, умастили  дорогими благовониями его гриву и хвост, а затем сожгли на костре подобно павшему герою. Многие из македонцев неодобрительно отнеслись к подобному возвеличиванию павшей твари, но никто не осмелился высказать это вслух, уважая горе и скорбь своего любимого царя.

  На следующий день полководец приказал вывесить по всему лагерю траурные ленты и на собрании стратегов объявил о своем решении построить город на берегах Гидаспа, назвав его в честь павшего коня Букефалией. Эта задача была возложена на стратега Кратера, который уже порядком поднаторел в возведении по царскому желанию  новых городов.

  Однако вскоре новый траур охватил македонское войско, и теперь были вывешены траурные флаги, ибо царь понес личную потерю. Царские гонцы, прибывшие из столицы Таксилы, принесли печальную весть, что у царицы Роксаны произошел выкидыш  и Александр потерял не родившегося сына.

  Эта весть не сильно тронула сердца воинов, ибо многие из них не воспринимали Роксану, как законную супругу своего царя, но опять из уважения к царю, они скорбели. В память о дочери, Александр приказал начать строительство другого города, на противоположном берегу реки назвав его Никею.

  Больше всех этому радовался софист Калан, который предсказывал царю двойную утрату, если он не прекратит свой дальнейший поход. Александр в трауре уединился в своем  шатре стремясь осмыслить сложившееся положение. Первым кто забил тревогу, был Эвмен. Он быстро просчитал всевозможные варианты стояния на Гидаспе и начал действовать. Через Леоната, начальника стражи, Пердикка упросил Александра принять жреца Нефтеха с важной новостью для монарха.

  Александр хандрил, но прекрасно помнил, что зря египтянин в гости не проситься и согласился принять его.

 - Что хочет сообщить мне сын мудрого народа, чьи жрецы признали меня сыном бога? – насторожено произнес властелин Ойкумены, укутавшись в теплый плащ, хотя снаружи стояла теплая весенняя погода. Египтянин моментально уловил весь сложный тембр обиженных нот в голосе повелителя, и не спеша, стал говорить.

 - Я спешу сообщить великому сыну Зевса Амона, что индийский брамин Калан лжет тебе господин, утверждая, будто он разговаривал с богом и тот объявил, что дважды покарает тебя.

  От звуков голоса Нефтеха царь встрепенулся, и весь обратился в слух, жаждя продолжения и оно последовало.

 - Бессмертные боги не карают дважды мой господин, им достаточно предупредить только один раз или сразу уничтожить неугодного им смертного. Это дело рук человека.

 - Докажи! – гневно потребовал царь, недоверчиво сверля глазами своего собеседника, - предоставь улики обличающие Калана в его коварном деле.

  Египтянин смело выдержал тяжелый взгляд монарха и, выдержав солидную паузу, уверенно продолжил.

 - Логика, которой так славится твой учитель Аристотель, вот мой убийственный аргумент  в этом деле. Только индийским софистам, не признающим твое божественное происхождение выгодно прекращение нашего похода вглубь Индии. Из уст одного из них ты услышал угрожающее предостережение, которое должно было удержать тебя от дальнейшей войны. Твоя двойная потеря полностью исключает элемент случайности и говорит о ее искусственном происхождении.

  Твоему любимому коню Букефалу перед битвой могли добавить в корм разновидность индийской конопли, от которого у животного при большой нагрузке не выдерживает сердце и оно умирает. Вспомни, хрипел ли конь под тобой, когда ты атаковал пехоту Пора.

  Александр  точно не помнил этот эпизод своей схватки, но уверенный тон египтянина заставил его в это поверить и монарх кивнул головой. Нефтех не выказал радости от царского согласия, а уверенно стал говорить дальше.

 - Если бы инды не побежали бы от твоей отвари и напора, а стали бы сражаться, где бы ты оказался тогда когда пал твой верный конь? – спросил жрец и сам же ответил – в гуще битвы, где при неудачном падении на землю ты бы легко бы принял смерть.

 - Ты прав жрец, - произнес царь, моментально представив расписанную Нефтехом картину, которая полностью совпадала с действительностью, - а Роксана?

 - Ей могли подмешать в питье особый отвар, который приводит к сильному непроизвольному сокращению живота роженицы, что  и приводит к раннему выкидышу, – голос египтянина был полон скорби, но вместе с тем производил впечатление на приговор безжалостного судьи.

 - Ты шутишь Нефтех! – встревожено произнес монарх, полностью поверивший в сказанное ему египтянину.

 - Увы, мой господин такие средства есть и их знает не только мой народ.

 - Значит моя жена в опасности. Я прикажу немедленно перевести ее из столицы Таксилы, где слишком много этих софистов.

 - Боги глаголют твоими устами мой государь, это самое верное решение которым ты одновременно и утешишь свою молодую жену и оградишь ее от рук своего тайного противника – льстиво лил свои словеса, хитрый египтянин, стремясь укрепить Александра в принятом им решении в порыве чувств.

 - Так, что Калан, не может говорить с богом? – хитро щурясь на своего собеседника, спросил царь.

 - Он брахман мой господин, а они извечно выступали за тихую жизнь под руководством своего бога. Они твои антиподы повелитель, привыкшие решать, как и афинские демократы, диспутами и различными интригами. Шива вот кто, несомненно, поддержит тебя в триаде индийских богов. Он бог разрушитель, всегда стоявший за воинов в отличие от Брахмы и Вишну, что покровительствовали жрецам и крестьянам этой страны – уверенно раскладывал божественные силы перед Александром египтянин.

 - Значит, Калан враг мне и его следует отдать палачу? – вопросил македонец.

 - Он враг тебе государь, но чувствую, что мои слова не полностью убедили тебя в моей правоте, поэтому прикажи наблюдать за софистом. Если я прав он в скором времени проявит себя в новых коварных деяниях, если нет, то я готов понести  от тебя любое наказание.

  Александр задержал пристальный взгляд на бритоголовом собеседнике, но ни один мускул не дрогнул на его лице.

 - Пусть будет, так как ты сказал Нефтех. Время и великие боги расставят все по своим местам – произнес царь. - Ты как всегда мудр сын Амона  и в доказательство того та милость бога, которая сопутствует тебе во время всего похода.

  Египтянин низко поклонился и по взмаху руки македонца поспешил покинуть его шатер.

Оставшись один, монарх  долго смотрел на горевший перед ним огонь жаровни, собираясь с мыслями от столь необычной беседы, а затем приказал собрать военный совет для продолжения похода.

                Глава V. Покорение Пенджаба.

                После битвы при Гидаспе, царство Пора безропотно признало своего нового правителя. По приказу плененного владыки города его царства безропотно открывали ворота стратегам царя, что уже на второй день после сражения быстро устремились к Акесину по приказу македонского полководца.