- Наше счастье, что эти звери за рекой и у вас есть время привыкнуть их воплям и громадному виду, прежде чем самим доведется колоть их толстую шкуру мечом или сарисой – продолжал рассуждать македонец, проходя мимо вытянувшихся в ровную линию солдат. Пердикка выискивал взглядом авторитетного воина разговор, с которым приподнимет дух слегка напуганных видом противника людей.

 - Агасфер, - обратился стратег к широкоплечему воину переднего ряда, крепко сжимавшего в своей руке тяжелое копье, – с какого раза сможешь вогнать свое орудие в брюхо этой твари.

 - С первого раза, стратег, он у меня сразу захлебнется своей кровью, отведав железного гостинца – браво ответил гоплит, вызвав гул одобрения в рядах воинов.

 - После битвы я заплачу пол таланта золотом тому, кто принесет мне хобот убитого животного, и если его боевые товарищи подтвердят свершенный человеком подвиг – твердо пообещал македонец, желая подогреть боевой настрой своего воинства.

 - Слава Пердикке! Слава нашему стратегу! – стройно рявкнули в ответ пехотинцы довольные столь щедрым обещанием своего командира. Особенно старались наемники, чьи мешки еще не успели, как следует наполниться боевой добычей этого похода.

  Непрерывно прибывающая с гор вода сделала невозможным переправу через любой известный Таксиле брод. Казалось, что вынужденное бездействие должно было вызвать гнев и раздражение у молодого полководца, но вопреки этому он был счастлив.

 - Вот настоящее дело Гефестион, все трудно и почти невозможно, но я сделаю это – радостно говорил он своему другу в палатке, укрывшись от моросившего сверху дождя.

  Внимательно осмотрев местность, царь решил переправиться через реку намного севернее от своего основного лагеря. С целью сбить противника с толку, Александр отправил  к предполагаемому месту переправы скифскую кавалерию, которая, постоянно меняя свое местоположение, должна была обмануть стражей переправы.

  Уловка царя удалась полностью; инды привыкли к шумным действиям скифов вдоль побережья и перестали реагировать на огни их биваков. Как только Александр получил от Скилура радостную весть, он тайно снялся с основного лагеря, оставив в нем Кратера с пехотой и все палатки у реки, что бы Пор, не заподозрил его отсутствие. Стратегу был дан строгий приказ не начинать переправы, пока он не получит известие о том, что Пор ушел, или о том, что его войско потерпело поражение.

  Сам же полководец вместе с фалангой, агемой, гоплитами и пельтеками скрытно переправился к месту новой переправы и отдал приказ спешно готовить плавсредства.

  Присланные Таксилой люди быстро определили глубину реки и предсказали, что с ночи вода пойдет на убыль. Это была радостная весть для македонцев, но Александр не рискнул ждать полного снижения воды, опасаясь раскрытия своих планов противником.

  Как только начало светать, македонцы начали переправляться на другой берег реки. Инды Таксилы не подвели с прогнозами и, еще вчера затоплявшая прибрежные пески вода отступила далеко назад. Теперь водяной поток доходил пехотинцам до груди, а у лошадей только головы торчали над поверхностью.

  Индийские сторожевые посты заметили противника только у самого берега и немедленно направили тревожных гонцов к Пору. Едва достигнув берега, первыми на врага обрушились конные скифские стрелки, которые в один момент смогли сломить сопротивление врага. Затем вышли катафракты и самыми последними пехота. Александр сразу построил войско, в боевой порядок, выстроив в линию фалангу Мелеагра, гоплитов Пердикки и свою агему на правом фланге. Левый фланг он отдал Кену, у которого помимо  конных лучников, были пельтеки и гипасписты.  Всего у царя было шесть тысяч пехоты и пять тысяч всадников.

  Развернутое в боевой порядок войско неспешно двинулось навстречу противнику. Впереди скакали скифы, за которыми неотрывно следовали лучники и пельтеки, готовые в любую минуту обрушить на голову врага свои дротики и стрелы.

  Получив сигнал от сторожевых постов, Пор был в растерянности. Еще вчера  стража доносила о малом числе противника опустошающего берега Гидаспа, а сегодня  на его стороне македонская фаланга, и притом, что на противоположном берегу продолжали развиваться штандарты македонского владыки.

  Владыка индов медлил и тогда вперед выступил его старший сын Вишнах:

 - Отец дозволь мне выступить против высадившегося врага во главе своего колесничного войска. Если это малая часть македонских войск, то я их уничтожу, если основные силы мы отступим и известим тебя об опасности.

  Пор крепко обнял своего первенца и властно произнес:

 - Я всегда верил в тебя мой мальчик, когда отдавал под твое крыло свои войска, верю и сейчас. Иди и возьми с собой еще тысячу кшатриев, которые помогут тебе лучше намять бока противнику.

  Окрыленный царевич радостно бросился выполнять отцовский приказ, и вскоре земля задрожала под копытами их коней скачущих к переправе.

  Как вихорь неслись на македонцев тяжелые индские колесницы, на которых размещалось сразу шесть человек; возница, два стрелка из лука и трое метателей дротиков. Своим смертоносным грузом они буквально выкашивали стоящие против них полки до такой степени, что идущим за ним следом слонам или пехоте уже доставался хорошо пощипанный противник, который не мог оказать достойного сопротивления. Но сегодня им противостояла лучшая армия всего древнего мира, под командованием даровитого полководца.

  Скифские конные лучники и стрелки встретили боевые колесницы Вишнаха далеко впереди своей пехоты. Выпустив залп первыми, скифы тут же сделали разворот и поменяли свою дислокацию, не позволяя индам лучше прицелиться. Сразу за ними вступили в действие пельтеки и стрелки, которые сразу выбили идущих первыми возничий и лошадей, от чего образовался небольшой завал на песчаном берегу реки.

  Стремясь обойти его, колесничные ряды разделились надвое и стали обходить завал с двух сторон, и тут судьба преподнесла им коварный сюрприз. Направленные по бездорожью, тяжелые колеса моментально завязли в грязи и песке особенно разбухшего после ночного дождя. В один момент весь цвет индийского войска оказался в ловушке, из которой выбраться им не позволил враг. Александр моментально налетел на Вишнаха, увязшего, словно муха в меду, безжалостно рубя головы и руки у оторопевших от неожиданности солдат. С другой стороны набросились скифы Скилура и пельтеки Кена, а через некоторое время в бой вступила и пехота. Конная агема быстро прорвала фронт колесничных и уже сражалась с кшатриями пытавшихся спасти своего принца.

  Бой был очень скоротечным; засыпанные стрелами скифов и македонцев инды не выдержали удара полка Пердикки и все колесничное войско, погибло вместе с царевичем. Напрасно кшатри призывали его сесть на коня и искать спасение в бегстве. Гордый сын Пора не покинул своих воинов и пал вместе с ними.

  Под ударами агемы и стрелами Скилура пало четыреста индийских кавалериста, а остальные обратились в бегство, спеша известить владыку о смерти его сына.

  Получив это известие Пор, оставил Магура прикрывать переправу, а сам с главными силами устремился на убийцу своего сына. Владыка вел, портив Александра тридцать тысяч своей лучшей пехоты, три тысячи конницы вместе со ста слонами и сотней колесниц.

  Желая избежать ошибки Вишнаха, Пор ждал противника на ровном песчаном месте, удобном для маневра кавалерии и колесниц. Впереди ровным строем двигались слоны, за которыми расположилась пехота индов. На каждом из животных сидел погонщик, направлявший его, и имелась небольшая башенка со стрелками, которые моментально открыли огонь, едва македонцы стали в зоне обстрела из их луков. На флангах Пор расположил кшатриев и колесницы, выдвинутые вперед кавалерии.

  Александр с горящими глазами рассматривал за действиями своего противника. Покрытый неизменным красным плащом и на верном Букефале, македонец по достоинству оценил силу своего врага.

 - Наконец-то я вижу достойную для себя опасность – громко кричал он Пердикке, указывая на грозный фронт серых гигантов неудержимо надвигавшихся на македонцев.

 - Сдерживайте их своими копьями, а истребление возложим на пельтеков и скифов – приказал он Птоломею, Мелеагру и Пердикке, чьи войска стояли на пути движения индийцев.

  Сам же царь во главе своих гетайров расположился, как всегда на правом фланге собираясь провести свою обычную атаку. Благодаря знакомству со слонами, кони не пугались их вида, запаха и грозного трубного воя, с которым по знаку погонщиков животные устремились на противника.  Лошади громко ржали в ответ, клацали зубами и готовы были идти в бой в любой момент.

  Александр напал как всегда первым. По его сигналу агема катафрактов на правом фланге и смешанная кавалерия Кена на левом фланге, двинулась в атаку на индов еще до подхода серых чудовищ. С гиканьем и свистом обрушились на врага македонские полки, положив начало кровавой бойне, которая разыгралась на берегу Гидаспа.

  Расположенные впереди своих войск колесницы, просто не успели оказать достойного сопротивления наступающей агеме Александра, которая буквально смела их своим мощным ударом бронированного крыла. Возничие еще не смогли, как следует развернуть свои тяжелые повозки, как попали под дружный залп скифских лучников, которых Александр поделил между собой и Кеном.

  Выпущенные скифами стрелы буквально накрыли часть колесниц  своим смертельным дождем. Лихие сыны степей метко били эти тяжелые и неповоротливые цели способные двигаться только вперед.  Скифские лучники целились только в коней первого ряда, стараясь образовать как можно больше завалов на пути остальных, и это им удалось.

   Македонские катафракты даже не остановились для борьбы с ними, оставляя это дело для скифских стрелков, которые после первого залпа начали вести самостоятельную охоту. Набрав хороший разбег, тяжелый клин кавалерии  с треском врезался в нестройные ряды кшатриев, встречавшие врага без единого строя. Здесь сказалось полное различие между противниками в мастерстве ведения боевых действий. Подобно ранней пехоте персов, инды не знали боевого строя и атаковали врага огромной толпой, рассчитывая на победу за счет численного перевеса.

  Разгоряченные скачкой македонские всадники буквально нанизали передних индов на свои копья. Затрещали пробиваемые на кшатриях  тяжелыми копьями доспехи и в дело вступили щитоносная кавалерия. Замелькали мечи, приученные к схваткам кони, опрокидывали вражеских кавалеристов, агрессивно атакуя их лошадей. Кшатрии не выдержали такого сильного удара и индийская кавалерия начала отступать.

  Подобная картина отмечалась и на левом фланге. Здесь не было катафрактов, но Кен,  выставив вперед тяжелую скифскую кавалерию, спрятал за их спинами свою главную силу конных стрелков. Пока кшатрии смело бились со скифами, македонские кавалеристы преспокойно расстреливали их, расположившись за спинами своих союзников. Напрасно индийцы пытались прорваться к своим мучителям, облаченные в тяжелые доспехи степняки не желали уступать им дорогу к победе, за которую македонский правитель обещал золотые горы.

  Со своего царского слона Пор прекрасно видел неудачи своих конных, но не изменил своего плана, справедливо надеясь на прорыв македонской пехоты своими слонами. Они уже достигли рядов македонской пехоты и начали повсеместно атаковать ее, пытались прорвать их монолитное построение. По указу погонщиков слоны пытались хоботами вырвать гоплитов из рядов фаланги, и если это им удавалось, мощно швыряли беднягу на землю или на копья индов заботливо приготовленных для этого случая.

  Стрелки и пельтеки привычно принялись метать в серые громады свои смерти, стремясь попасть либо в глаз животному, либо в хобот, что являлось их самым уязвимым местом.

Сарисофоры и гоплиты твердо держали строй и не позволяли животным и индийской пехоте, следующей вместе с ними прорвать строй фаланги.

  Агасфер сдержал данное Пердикке слово и изловчившись проткнул своим копьем  бок животного которое получив ранение дротиком в глаз решило покинуть поле боя.  Пущенное умелой рукой копье пробило ребра и глубоко застряло во внутренностях слона.

  Оглашая громким криком, воздух животное перестало слушаться погонщика, и в приступе ярости стало топтать своими ногами людей, совершенно не разбирая своих и чужих. Ситуацию спас погонщик, который выхватил стальной клин и несколькими ударами молотка вогнал  его глубоко в слоновий череп.

  От подобной операции животное рухнуло на бок, обрушив всех своих седоков прямо на македонские ряды, где они и нашли свою смерть.

  Однако, не смотря не на что, слоны продолжали атаковать ряды македонцев, постепенно серьезно нарушая их ряды. Спасая положение, Александр прекратил уничтожение кшатриев и развернул свою агему против индийской пехоты, атакуя ее с флангов и тыла.

Разгоряченный битвой Букефал подобно метеору врезался в ряды индийцев, сбивая с ног вражеских солдат и нещадно топча их копытами. Царь энергично работал свои тяжелым копьем, с одного удара пробивая головы и деревянные щиты копьеносцев отправляя своих противников в царство Аида.

  Рядом с ним орудовали мечами конные гейтеры, надежно прикрывая своего любимца от копий индов. Противник македонцев не был готов к столь молниеносным изменениям хода битвы, уже годами выработав стереотип длительного и долгого рукопашного боя. Александр все менял столь быстро и агрессивно в этом сражении, что храбрые инды ничего не могли ему противопоставить.

  Не отставал от своего царя и Кен. Разбросав и перебив противостоящих ему кшатриев, он подобно Александру принялся атаковать пехоту и слонов на своем фланге, методично и целеустремленно уничтожая противника стрелами и копьями, в отличие от напористых действий своего полководца.

  Атакованная с правого фланга вся индийская махина под напором вражеской кавалерии ринулась на левый край и оказалась зажатой с трех сторон фалангой и македонской конницей. Пор яростно пытался, что предпринять, но пехотинцы никак не могли остановиться в своем бегстве нещадно истребляемые агемой Александра и его лучниками.