На следующий день, он открыто собрал воинов и командиров и объявил о поимке Беса. Дождавшись, когда смолкнут радостные крики македонцев, Александр, продолжал:

 - Я хорошо знаю, как все вы рветесь домой к своим очагам и близким. Меня тоже ждет там родная мать, которую я не видел больше пяти лет. Но сейчас, я прошу вас не терять голову от близкого окончания войны и немного подождать.

  Всего чуть больше месяца. Именно столько нужно мне, что бы свершить законный суд над убийцей Дария Бесом и заключить мир с согдийцами, чей сатрап Спитамен, почему-то не желают прибыть в мой лагерь. После свершения суда над убийцей, я намерен отдать приказ к возращению в Македонию, клянусь своим отцом Зевсом - Амоном.

  Гул разочарования к огорчению царя был гораздо громче и продолжительнее чем он того хотел и надеялся. Что больше всего огорчило полководца, так это явное разочарование его известием открыто читалось на лицах его стратегов Кена, Мелеагра и Клита.

  Старые боевые товарищи не посмели, открыто присоединиться к простому солдатскому недовольству, но они не выражали радость по поводу вынужденной задержки.

Среди тех, кто открыто выразил свою полную готовность поддержать царские планы, были Птоломей, Пердикка, Неарх, Кратер, Каран и Эвмен. Они своими криками подали яркий пример многим воинам, которые постепенно заглушили гул недовольства воинского собрания македонян.

  Демонстрируя лучшие навыки ораторского искусства, Александр сделал вид, что не заметил негативную реакцию зала и плавно перешел к раздаче наград наиболее отличившихся в боевых действиях воинов. Вид золота и царская похвальба моментально сбили намечавшийся раскол в рядах македонцев, и они послушно внимали своему вождю и божественному кумиру.

  После завершения собрания кардиец Эвмен пригласил в свою палатку стратега Пердикку и гадателя Нефтеха явно желающих обсудить услышанные новости наедине.

  Главным повествователем этого трио был молодой Пердикка, у которого были важные вести к своим подельщикам.

 - Ты был абсолютно прав Нефтех, когда утверждал, что только Гефестион сможет полностью пролить свет на замыслы царя. Фалерское вино прекрасно развязало ему язык во время нашей беседы. Вдобавок у него обнаружились ко мне теплые чувства, которые в любой момент были готовы, перерасти в тесную близость.

 - И ты? – восторженно спросил Эвмен, явно подначивая соратника.

 - В следующий раз открывать его душу будешь ты, у вас греков это лучше получается.

 - Я иониец, - с сожалением констатировал секретарь, – и гордый македонец не сойдет даже до дружеской беседы со мной.

 - Не отвлекайтесь, – призвал их Нефтех, - что сказал царский друг в отношении завершения похода.

 - Ты, верно, угадал мой бритоголовый гадатель. Царь не собирается уходить из Согдианы, а только ждет и ищет повода остаться здесь на более длительный срок. Спитамен дал ему срок до месяца, после чего Александр попадет в разряд врагов согдийского сатрапа.

 - Значит слова о завершении похода лукавство - с сожалением констатировал Эвмен.

 - Чему ты огорчаешься. Если царь задержится здесь дольше месяца, значит, будет хорошая заваруха, которая выгодна всем нам. Многие из стратегов уже тяготятся войною, а значит, будут отодвинуты в сторону – радостно вещал Пердикка.

 - Говорил ли Гефестион о новых планах царя, что-либо конкретно – вернул стратега с небес на землю Нефтех.

 - Нет, царь будет ждать месяц, и попытается занять всю Согдиану, используя для этого любой случай.

 - Мне кажется на этот раз у него более опасный соперник, чем Дарий или Бес. Спитамен храбр, энергичен и будет упорно драться за свой край. Боюсь, нас здесь будет ждать не очень покорное население как в Вавилонии, Персии и даже Гиркании – высказал свое мнение Эвмен. - Неужели согдиец так глуп, что надеяться, что наш повелитель испугается его?

 - Не знаю – протянул Пердикка - все это странно, но я верю в  военный гений нашего царя.

 - Очень жаль, что Гефестион не раскрылся тебе до конца – с сожалением молвил египтянин.

 - Нет, он действительно больше ничего не знает о планах царя, – энергично возразил ему стратег, - я его прекрасно знаю, и если бы он, что-то знал, то непременно похвастался бы об этом.

 - Что смущает тебя Нефтех? – спросил Эвмен, который прекрасно знал въедливый характер своего друга.

 - Честно говоря, сам еще толком не могу понять, но одно меня сильно беспокоит.

  Два собеседника самым внимательным образом, посмотрели на говорившего, ибо за все время их тайного союза интуиция еще ни разу не подводила египтянина.

 - Меня сильно насторожила негативная реакция солдат на просьбу царя о задержки мира на месяц.

 - Ну и что – презрительно фыркнул Пердикка, но развить  свою мысль ему не дал Эвмен, властно махнув рукой прося выслушать до конца жреца.

 - За время похода я и раньше слышал этот гул, – признался Нефтех, – но сегодня он был особенно злым и недовольным. И хотя Александр своим авторитетом смог его подавить, но он не уничтожил его полностью, а только загнал внутрь.

 - Причем же здесь царские планы на будущее? – простодушно спросил Пердикка, совершено, не опасаясь прослыть невеждой в глазах своих собеседников. Это право ему давало его македонское происхождение вопреки чужеродному происхождению своих друзей.

 - Если Александр ограничиться Согдианой, то этот гул не страшен, но если он затем решит завоевать, что-нибудь еще, боюсь, будет большой бунт, который он не сможет умерить даже своим авторитетом.

  Оба слушателя задумались, и каждый в душе был вынужден признать правоту жреца, который так точно сумел рассмотреть давнее противоречие между царем и его армией.

  Первые звонки этого процесса были на лицо еще в Экботане, когда, насытившись золотом и покончив с Дарием войско, желало завершения войны. Тогда царю помог заговор Филоты, который отвлек македонцев от их забот и пламенная речь царя в отношении Беса. Ученик Аристотеля красиво описал воинам  этого страшного цареубийцу и коварную опасность, постоянно весящая над их головами. К тому же в Экботаны прибытие новых отряды еще не получивших своего куска пирога, чьи громкие крики сыграли не малую роль в продолжение похода.

 - Что же делать? – спросил стратег страстно не желавший окончания войны.

 - Я могу предложить только один вариант, который вам может показаться невозможным. Нужно полностью заменить, уставших от войны ветеранов на солдат нового набора.

 - Твое предложение действительно нереально, - зло буркнул стратег, – придумай что-нибудь другое.

 - А, по-моему, Нефтех прав, – поддержал жреца Эвмен, чьи глаза радостно заблестели от озарившей его идеи. – Для этого нужно поменять только часть воинов особенно злых и недовольных продолжением похода.

 - Но как это сделать? Вовремя подгадать появление нового подкрепления к возможному бунту?

 - Все это в руках Эвмена, – уверенно  сказал Нефтех, – ведь через твою канцелярию проходят царские запросы на подкрепления. Если заранее послать их, а затем попридержать, то, думаю, можно будет их вовремя привести к решающему моменту.

 - Ты гений египтянин, - радостно изрек Пердикка, - я всегда верил в твои замечательные мозги.

 - Я польщен твоей оценкой моих скромных возможностей стратег, но теперь надо решить, кого следует заменить Эвмену.

 - На сариссофоров Мелеагра не стоит рассчитывать, - мрачно изрек Пердикка, – они больше всех были недовольны речью Александра.

 - Их как раз труднее всего заменить, царь не согласиться на быструю ротацию своего основного ядра пехоты.

 - Еще очень ненадежны гоплиты Кена, нутром чую их желание вернуться домой – резал правду стратег.

 - Прошагай с их и у тебя появиться неудержимое желание вернуться домой, - встал на защиту гоплитов секретарь. - Воины Кена тоже нужны Александру.

 - Тогда что мы можем сделать? - спросил Нефтех, старательно вычерчивая на куске папируса замысловатые каракули.

 - Думаю, следует уговорить царя отпустить всю союзную конницу в особенности фессалийцев, это первые крикуны – предложил Эвмен.

 - И кого им взамен?

 - Новых македонских катафрактов и конных лучников, возможно этолийцев.

 - А почему вы обходите вниманием местных конных? - внес свою лепту египтянин.

 - Персов? Это невозможно. Хоть царь и склонен видеть в них своих полноценных подданных македонцы пока не готовы признать их право быть вместе с ними. К тому же они еще не достаточно надежны в моем понимании – бросил Пердикка.

 - Но почему обязательно персов, можно найти и других, скифов, например, - не унимался египтянин, - они прекрасные всадники и всегда высоко ценились персами.

 - И как ты себе это представляешь? - недовольно хмыкнул стратег.

 - За звонкую монету, которую платил им Дарий, и за обладание которой они проявят свою любовь к Александру.

 - Оставим скифов на время как запасной вариант, кто еще?

 - Несомненно, стоит заменить лучников и пращников в этом у меня не будет особой проблемы, – заверил Эвмен, - у них наибольшие потери и царь постоянно требует подкреплений.

 - А пельтеки?

 - С ними тоже не будет особых проблем. Их потери позволяют провести ротацию без особых усилий не вызывая при этом подозрения.

 - Остались гетайры и мореходы Неарха – подвел итог жрец, заканчивая вычерчивание своих фигур.

 - Неарх однозначно, поддержит Александра. Он еще не исполнил все свои замыслы, с которым начинал наш поход. С гетайрами же сложнее они тоже недовольны походом, хотя по-прежнему остаются самыми близкими к Александру войсками. Что бы отвернуться от него, нужны очень сильные аргументы кроме усталости.

  В палатке повисла тишина, в которой каждый из союзников подсчитывал приведенный расклад.

 - На бумаге все выглядит хорошо, - подвел итог своих художественных стараний жрец, - но жизнь часто все поворачивает иначе.

 - Если я получу царских щитоносцев, то смогу полностью удержать их на стороне царя - заверил македонец.

 - Твоя заветная мечта прекрасна, - вздохнул Эвмен, - однако на твоем пути к ней стоят Птоломей, Гефестион, Кратер и сам царь. Кроме этого не забывай своего вечного соперника Эригния. Я, конечно, постараюсь предложить царю твою кандидатуру, но не могу гарантировать, что он прислушается к моим словам.

  При упоминании об Эригнии кулаки Пердикки непроизвольно сжались, так выходило наружу их вечное соперничество, в котором Пердикка всегда отставал на полкорпуса.

 - Однако одного Пердикки все же будет маловато, – произнес Нефтех, продолжая  рассматривающий свой папирус, – для полноты уверенности  в победе нужен еще один стратег.

 - Кого ты предлагаешь включить в наш союз Кратера, Птоломея?

 - Тебя Эвмен. Ты давно перерос свою канцелярию и твое истинное место на поле битвы.

 - А он прав, мой дорогой друг. Из тебя получиться неплохой стратег, – подтвердил Пердикка, - у нашего жреческого друга явно острый глаз.

 - Я польщен столь громкой оценкой своих способностей, но на первом месте должен идти Пердикка.

 - Однако если в нужный момент ты будешь временно командовать частью войска, это будет хороший вариант - настаивал стратег.

 - Господа, я конечно сугубо штатский человек, мало смыслящий в воинском деле, но продолжаю настаивать, что наемная скифская кавалерия имеет ряд преимуществ, от которых грех отказываться – продолжал гнуть свое египтянин.

 - Ну и зануда же ты – хмыкнул Пердикка, но дальше высказываться не рискнул, так как  инстинктивно ощущал большую правоту в речах своего союзника.

 - Я постараюсь переговорить с Александром на эту тему – заверил Эвмен, которому идея Нефтеха постепенно стала нравиться.

 - Как знаете, вам виднее - милостиво бросил македонец, не желавший до конца признавать правоту жреца.

 - Ну, вот и решили, – подытожил Эвмен, – не знаю как вы, а мне поход в Согдиану очень не нравиться.

 - Нравиться, не нравиться, надо воевать – ответил македонец всем сердцем желавший выбиться в число основных царских стратегов. Египтянин молчал, одаривая вместе с тем всех присутствующих загадочной улыбкой.

 - Ты бы погадал что ли – произнес Пердикка.

 - Звезды благоволят к нам, а все остальное в наших руках.

  Так закончился этот тайный совет трех триумвираторов, решивших совершить небольшой заговор в политической жизни огромного царства. Полностью положившись на интуицию и прозорливость мемфиского жреца, они стали терпеливо ждать момента, с помощью которого намеривались продвинуться в круг близких помощников царя и укрепить на него свое влияние.

  Так зачастую люди строят свои планы, совершенно не подозревая о том, что все  запланированное может рухнуть в один момент и тогда в страшной спешке приходиться творить другое, которое может тоже рухнуть, дабы открыть путь третьему доселе неизвестному и таящемуся до поры до времени в кармане судьбы серой мышкой.

                Глава IV. Слабый женский фактор с тяжелыми последствиями.

                Солнечный луч, лениво проникший сквозь дыру протершейся материи походной палатки македонца Мелеагра, разбудил Антигону. Нежащаяся под покрывалом танцовщица после бурной ночи любви, нехотя разлепила глаза, и тут же прикрыла их изящной ладошкой, защищая от ослепительного азиатского солнца.

  Некогда пленница, а теперь любимая наложница командира сариссофоров, Антигона сильно изменилась за прошедшее время. Теперь мало кто смог бы с первого раза угадать в этой красивой и статной молодой львице ту худенькую танцовщицу, которая некогда вызвала бешеную ревность со стороны знатной персиянки Статиры.

  За небольшой период своей и без того короткой жизни, фиванка окончательно сформировала свое внутреннее кредо, которое сводилось к страстному желанию отомстить разорителям своего родного города. Оказавшись среди тех, кто некогда разрушил ее счастливое далекое детство, Антигона только и думала об отмщении, и это чувство не давало ей покоя ни ночью, ни днем.