- Я тоже знал этого достойного человека и даже был дружен с ним.

  Фиванка скользнула взглядом по лицу Спитамена, и тот ощутил силу его пламенности.

 - Уйдем вместе, – предложил согдиец, - я сумею вывести тебя из этого осиного гнезда.

 - Нет, - покачала головой танцовщица, - находясь здесь, я смогу больше нанести вреда македонцам, чем с тобой на свободе и, кроме того, я поклялась убить Александра, разорителя моего родного города.

 - Да ты права, здесь от тебя гораздо больше пользы. Давай поможем друг другу. Македонец, несомненно, придет к Мараканду там, на улочке горшечников живет Хадизат,  моя старая кормилица. Покажи ей этот перстень и передай все важное, что узнаешь о планах Александра. Скоро начнется восстание, и я обязательно напою кровью его голову, как это сделали массагеты с головой Кира.

  Перстень быстро исчез в складках одежды Антигоны, и она согласно кивнула головой.

 - Но у меня есть свое условие, без которого мне нет смысла оказывать тебе помощь.

 - Говори, я на все согласен, клянусь Ахумураздой и его священным огнем – твердо пообещал сатрап.

 - Тогда тебе придется найти жену Беса Статиру и жестоко наказать её. Это подлая тварь виновна в гибели моего господина и голос его пролитой крови постоянно взывает во мне к мести за него.

 - Может, что-либо еще, – вкрадчиво спросил Спитамен и ожегся от испепеляющего взгляда фиванки, – хорошо, я обещаю тебе голову этой самоназванной царицы.

 - Нет не голову, ты сделаешь – и Антигона тихо прошептала на ухо желание своей мести.

  Согдиец содрогнулся, но твердо пообещал выполнить, все как того пожелала танцовщица.

 - Запомни Спитамен свою клятву – твердо произнесла Антигона, пристально глядя в глаза сатрапа.

 - Откуда ты знаешь мое имя?

 - У меня хорошее зрение и память сатрап, и я прекрасно помню тот день, когда вы вдвоем с моим господином Мегабизом, покидали его дом, в Сузах идя на битву под Гавгамелами.

А теперь прощай, македонцы ушли и скоро взойдет солнце и придет хозяин шатра Мелеагр.

 - Прощай - произнес согдиец и змеей тихо выскользнул наружу. Ушибленная нога уже отошла, и Спитамен двигался, совершено свободно. Крадучись он добрался до прохода и обернулся назад посмотреть на Антигону, но танцовщица уже ушла, закрыв полог своей палатки. Усмехнувшись, Спитамен развернулся и тихо заскользил по лагерю врага навстречу своей свободе.

                Глава III. Богиня Фортуна и ее железное колесо.

                В большом шатре персидского царя Артаксеркса Беса было собранно большое количество согдийских воинов. Ожидающие торжественного выхода царя люди, приглушенными голосами обсуждали последние новости о неудачном набеге на врага и гибель при этом славного воителя Спитамена.

  Он сам стремился к этому, не слушая просьб царя о несвоевременности набега – уверенно заявляли сторонники Беса. В ответ согдийцы только хмурили брови и пылко доказывали правильность поступка храброго Спитамена, которому не повезло при возвращении.

  Все знали со слов чудом спасшегося Фертеса, что при отступлении у воителя пала лошадь, и гнавшиеся македонцы подняли его на копья, прежде чем перс смог оказать ему помощь. При этом согдийцы выказывали полное презрение к спасшемуся бегством персу, говоря, что настоящий воин, несомненно, погиб вместе с их сатрапом.

  Прозвеневший золотой гонг прервал эти разговоры, извещая о выходе великого  персидского царя. Присутствующие склонили головы в знак почтения, когда  внутренние  пологи шатра распахнулись, и появился Бес. Лицо царя был полно скорби от понесенной им потери, одного из самых способных его военачальников.

 - Великое горе постигло нас – громко возвестил перс, окидывая собравшихся своим пронзительным пытливым взглядом.

 - Во время ночного набега на Александра, пал наш самый лучший из полководцев, согдийский сатрап Спитамен. Эту новость принес наш верный слуга Фертес вместе с ним отступавший и видевший все своими глазами.

 - Ты лжешь негодяй! – прервал речь царя чей-то гневный голос из-за спин собравшихся.

  Поперхнувшись на полуслове, Бес с негодованием и испугом вытаращил глаза стремясь разглядеть нахала, столь бесцеремонно сорвавшего всю заранее подготовленную скорбную речь. Испуганные люди моментально отшатнулись в сторону от обличителя, открывая высокую фигуру, чье лицо не позволяла разглядеть походная накидка. Он стоял, не выказывая ни малейшего страха, но при этом не торопился, продолжил свою обличительную речь.

  Ахеменид быстро справился с волнением, и уже было, открыл рот, что бы отдать приказ страже схватить негодяя, как человек сбросил накидку и все узнали говорившего.

 - Спитамен! –  радостно воскликнули согдийцы, приветствуя воскрешение из мертвых своего вождя.

 - Спитамен!? – испуганно произнес Бес, скосивший свой взгляд на Фертеса.

 - Да это тот, кого твой верный раб бросил на растерзание македонским псам, но по воле богов, вернувшийся сюда, дабы сотворить праведный суд.

 - Спитамен энергичным шагом подошел к царскому трону и гневным взглядом посмотрел на обвиняемых вельмож. Фертес в испуге согнулся под оком согдийца, а Бес отпрянул и вжался в спинку трона. Подобной реакцией оба полностью выдали себя с головой и теперь уже от них отшатнулись собравшиеся в шатре люди.

 - Взять их – приказал согдиец, и тут же множество рук стащили последнего Артаксеркса с царского трона и, заломив руки, связали царя и его подручного. Напрасно Бес пытался гневно протестовать, участь его была решена. Колесо судьбы повернулось в другую сторону, окончательно сбросив его пропасть забвения.

  Столь смелое решение своего вождя согдийцы приветствовали громкими криками и потрясанием оружия. Особо рьяные принялись избивать царскую стражу, грубо вырвав у них их жезлы и сбив на землю пышные шлемы.

 - Смерть предателю! – провозгласил Спитамен и, обнажив свой меч, одним ударом отсек голову Фертесу. Это действие вызвало еще большие крики ликования и торжества согдийцев.

  Хитрый Спитамен отплатил персу его же монетой, скрыв до поры свое возвращение из македонского лагеря. Используя приглашение своего врага, сатрап через доверенных лиц привел в лагерь царя большое количество своих воинов, не вызывая подозрения со стороны Беса. Теперь же захватив инициативу в свои руки, он не позволил бактрийцам освободить арестованного царя, жестоко подавив любое выступление в его защиту.

  Не желая излишнего кровопролития, Спитамен быстро покинул лагерь, увозя с собой  сникшего пленника и яростно извивающуюся всем телом царицу Статиру. Ее захватили в задней половине шатра и, сломив её отчаянное сопротивление, повалили на ковер и опутав прочной веревкой закатали в него.

  Возвращение своего предводителя  с богатой добычей, согдийцы встретили бурным ликованием. Посмотреть на свергнутого царя и царицу сбежалась масса народу, которая, взяв их в кольцо, гневно кричала, улюлюкала и всячески поносила. Поиздеваться над былыми владыками, было для черни огромным наслаждением, от которого никто не мог отказаться.

  Насладившись беспомощностью своих жертв и распалив свою смелость, согдийцы, по приказу Спитамена, сорвали с Беса и Статиры их царские одеяния и обрушили голых владык в зловонную грязную лужу под радостный гогот собравшихся. Копошение в грязи царских особ доставило особый восторг наблюдавших за этим воинов.

  Под громкий хохот, они ударом ноги сталкивали обратно в грязную лужу, пытавшихся встать на ноги пленников. Каждое падение вызывало бурю восторгов и язвительных выкриков в адрес теперь уже бывших правителей. Особенно досталось Статире, чьи прелести в грязных выражениях обсуждали истязатели.

  Спитамен смеялся вместе со всеми, давая своим людям вволю натешиться над некогда грозным противником, который в одночасье превратился в жалкую, безвольную куклу. Потакая толпе, вождь вместе с тем зорко следил, за тем, что бы она ни перешла допустимую грань, за которой царила полная анархия с ее дикими нравами. Вовремя заметив опасный момент, когда воины уже были готовы убить Беса и начать общее насилие над женщиной, вождь громким криком остановил их.

 - Я не удостоюсь сомнительной чести пролить гнилую кровь, пусть даже и царскую. Оставим это дело благородным царям, что приходятся друг другу дальней родней, – язвительно произнес Спитамен. - Поэтому я отправлю тебя Бес под охраной к Александру, и который и решит твою судьбу.

  Столь мудрое решение согды встретили гулом продолжительного одобрения, хотя многие из них, желали сами поучаствовать в процессе наказания.

 - В цепи его – приказал их вождь и вскоре закованный в железо голого покрытого грязью Беса, под усиленным конным конвоем отправили на юг для передачи македонцам.

  Оставшуюся в их власти царицу, двое воинов подхватили под руки и по знаку Спитамена потащили к его палатке. Под улюлюканье и глумливые шутки прошла Статира этот путь позора. Раззадоренные происходящим, окружившие свою жертву мужчины, при этом смачно хлопали персиянку по всем округлым местам ее стройного тела, постоянно останавливали конвой, что бы пощупать интимные места царицы и тут же давали свои  весомые комментарии и рекомендации по их использованию.

  Возле палатки сатрапа под хохот толпы, слуги вбили большой кол с железной цепью, которая венчалась внушительным кожаным ошейником. Набросив его на шею Статиры, согды затянули его так, что несчастная едва могла дышать, и обессилено рухнула на землю, выставив свое измученное тело на дальнейшее поругание толпы.

  От активных действий к этому, заведенных мужиков остановила страшная грязь и запах, исходившие от тела женщины, а так же тот факт, что на глазах у всех она обмочилась.  Это разом сбило у многих желание и за это, в Статиру полетели комья грязи, камни и гневные крики проклятий собравшихся.

  Так подобно собаке, под палящим солнцем, пленница просидела весь день, стоически снося все, что судьба столь щедро обрушила на ее плечи за один день. Только к вечеру, когда лагерь угомонился, Запира жена Спитамена осмелилась напоить несчастную, очистить и омыть ее тело от грязи и прочих нечистот, надела на нее простую дерюгу, что бы пленница, не замерзла ночью.

  Сама по происхождению из знатного персидского рода, Запира проявила участие к царице и смогла уговорить Спитамена, поместить Статиру в одну из палаток прислуги. Согдиец милостиво согласился, но каждую ночь царицу неизменно сажали на цепь.

  Что  бы пленница, не строила особых иллюзий относительно своей дальнейшей судьбы,  ее часто навещал кто-нибудь из знатных согдийцев, желающих насладиться прелестями любви плененной персиянки.

  Это дело свершалось в палатке. Выгнав лишних и не снимая цепи, очередной согдиец  творил с женщиной все, что хотел, предварительно забив ее рот плотным кожаным кляпом, что бы Статира не кусалась и не пугала криками жителей соседних палаток. Это развлечение очень понравилось воинам и вскоре Спитамен, стал награждать своих нукеров, возможностью переспать с персидской царевной.

  Статиру исправно кормили и поили, тщательно ухаживали за ее телом и лицом, но неизменно держали в палатке совершенно нагой, оставив в качестве одежды только цепь. Столь непонятное поведение Спитамена удивляло многих, но вождь только загадочно усмехался и предлагал провести ночь любви за хорошие деньги. А вскоре дела пошли столь стремительно, что про пленницу забыли.

  Судьба Беса была иной. Выполняя приказ сатрапа, пленника доставили его к перекрестку дорог располагавшегося в одном дне пути от македонского авангарда. Установив наскоро сколоченный крест, согдийцы крепко приковали к нему голого Беса и удалились, оставив рядом письмо Спитамена к Александру. В нем согдиец извещал македонского владыку о выдачи преступника и предлагал покинуть Согдиану, так как у Александра уже не было причин к нахождению в его стране.

   Македонский лагерь встретил весть о поимке коварного Беса таксиархом Птоломеем громкими криками радости. Наконец-то свершилось долгожданное событие, которое позволит с честью завершить долгую войну и вернуться домой с награбленной добычей.

  Сначала сражались с Дарием, потом его ловили, затем его наследника и убийцу Беса, и вот, наконец, поймали. Теперь уже ничто не стоит на пути македонцев к родным краям. Правда смущает, что Беса нашли скованного на обочине дороги, но это видно дикие азиатские нравы, когда один господин предает другого в угоду собственных интересов.

Как славно придумал Александр, что приказал выставить напоказ голого наследника Ахеменида у дороги, по которой промаршировало все македонское войско. Скоро будет суд над преступником, а затем домой.

  Поздравить своего царя со столь важным успехом, пришли все стратеги, и вельможи царской свиты. Огромный шатер был полон гостей, которые наперебой восхваляли македонского владыку и выражали надежды на скорое возвращение домой.

  Александр выказывал ответную радость, но был сдержан в оценках скорого возвращения, постоянно выказывая удивление письмом Спитамена и его не прибытием в македонский лагерь, для установления дружеских отношений.

  Из всех приближенных только один Гефестион знал полное содержание письма согдийца к царю, доведенное до ушей остальных в кратком изложении. Спитамен настойчиво требовал покинуть его страну в течение месяца, в противном случае македонцы будут считаться врагами со всеми вытекающими последствиями.

  Александр негодовал, зачитывая своему другу и любовнику это послание, но Гефестион прекрасно видел, что царь лукавит и не собирается просто так оставить Согдиану. Заложенное в детстве Аристотелем любопытство к новыми землями и желание их завоевать толкало царя на продолжение войны в угоду личных желаний и амбиций.

  И так царь решил занять Согдиану, надеясь просто присоединить ее подобно остальным персидским сатрапиям, ограничившись малой кровью. Правда, на его пути могло встать воинское собрание, которое по-прежнему оставалось высшим органом в македонской иерархии, но Александр справедливо полагал, что своим авторитетом он справиться с этой задачей.