Лагерные сплетники поговаривали о его дружбе с секретарем Эвменом, делая при этом презрительные лица, подчеркивая тем самым, что чужеземца, всегда тянет к чужеземцу.  Именно этот момент не позволял Нефтеху при всех его талантах выдвинуться вперед, как он того по праву заслуживал. Поэтому египтянин  и стремился использовать любой случай, что бы вновь оказаться полезным царю Александру, благодаря милости которого намеревался сделать себе карьеру.

 - Ты полностью уверен в сказанном тобою жрец? – с сомнением спросил Александр, немного уязвленный тем фактом, что бывший жрец знает больше чем его географы. Македонец неплохо относился к Нефтеху, однако никогда не подозревал у него столь хорошее познание в географии. Обрадованные откровенным сомнением своего повелителя в словах Нефтеха, географы яростно и обиженно загалдели.

 - На твоем лице читается сомнения господин, откуда мемфиский жрец знает эту реку, на которой он никогда не бывал здесь ранее. И ты был бы прав, не будь я жрецом бога мудрости Тота, в потайных храмовых архивах которого есть описание многих далеких страны. И пусть это звучит как сказка, но многие бактрийцы посещали мою страну. На больших приемах и малых встречах, жрецы Тота всегда беседовали с прибывшими иноземцами. Затем специально обученные люди, составляли подробнейшее описание стран чужеземцев, занося полученные сведения на папирусы храмового архива.

Это, несомненно, Окс воды которого уже много лет изменив свое первоначальное направление, несут в себе золотой песок, вымытый из недр этой страны.

  От столь важной новости глаза у многих македонцев загорелись азартом, но были сразу, остужены разочаровывающим продолжением, которое последовало затем из уст египтянина.

 - Это золото попадается в основном в горах и крайне редко здесь на равнине, – произнес Нефтех и алчный азарт наживы в глазах македонцев моментально погас, за исключением Александра. Его по-прежнему больше всего интересовало познание мира, монарх потребовал: - говори дальше. Я тебя слушаю.

  Нефтех радостно улыбнулся, всем своим видом показывая, как он высоко ценит интерес царя к своим словам и продолжил свою неторопливую речь.

 - Ранее русло Окса пролегало совсем в другой стороне, и его воды вливались в Гирканское море, которое ты государь уже видел и даже приказал стратегу Патроклу исследовать его. Но вот уже много столетий после страшного землетрясения Окс изменил направление своих вод, устремив их в пустыню, где теперь обитают кочевые племена скифов и массагетов. Там он впадает в огромный пресный водоем вблизи дельты, которого расположен Хорезм. Его жители славны своими купеческими подвигами во всей округе.

  Александр с огромным вниманием и интересом впитывал в себя эту информацию к большому недовольству географов.

 - Государь! – гневно воскликнул один из них, – этот  наглый варвар морочит тебе голову своими баснями, правдивость которых для нас очень сомнительна. Наличие огромного озера в пустыне это - научная невозможность. Солнце высушит его, несмотря на подпитку его Оксом.

  Ученые мужи одобрительно загудели, энергично качая своими головами в знак согласия, со словами коллеги. Сбитый с толку, царь требовательно посмотрел на жреца, но тот только презрительно усмехнулся как человек, доподлинно знающий истинное положение вещей.

 - Если моим словам здесь нет веры, тогда позовите Нафрасеба, который скачет сюда и спросите его об этом.

  Столь бесстрашное поведение египтянина сильно поколебало уверенность географов, но они продолжали оставаться на своем мнении. Александр недовольный столь затянувшимся спором уже был готов разогнать всех, как заметил группу персидских всадников приближающихся к ним по дороге.

 - Нафрасеб, Нафрасеб - обрадовано заговорили географы, предвкушая скорый позор наглой египетской выскочки. Царь повелительно махнул всадникам рукой, и персы покорно подскакали к своему новому владыке.

 - Скажи Нафрасеб, что это за река и куда текут его воды? – вопросил монарх.

  Перс внимательно оглядел текущие воды и уверенно произнес: – Это Окс государь и он несет свои воды во владения хорезмийцев, где впадает в огромное пресное озеро.

  Вздох разочарования вырвался их груди собравшихся ученых мужей, несносный выскочка обошел их. Александр скептически глянул на ученую братию, которая с этого дня значительно потеряла свой вес в его глазах.

 - Нефтех, я приглашаю тебя зайти вечером в мою палатку для беседы – громко произнес полководец, специально не смотря в сторону опозоренных географов. Бритоголовый выскочка с достоинством поклонился, сегодня он явно не упустит шанс отличиться в глазах великого завоевателя.

  Македонские воины долго не задержались на берегу Окса. Уже на следующий день они начали скорую переправу через реку, демонстрируя азиатам свое умение форсировать водные преграды, часто встречающиеся на их победоносном пути. Всадники на приученных к этому лошадях смело устремились в водную пучину и быстро, одна ала за другой, преодолели воды Окса. Вначале шли легковооруженные конные лучники, затем конные сариссофоры и союзная конница. Царь во главе со своими катафрактами гетайрами переправлялся через реку последним.

  Вслед за этим в воду ринулись пехотинцы, каждый из которых имел с собой надувной козий мех, помогавший его владельцу свободно плыть по реке. Все тяжелое вооружение было погружено на разборные плоты, которые усиленно сновали вдоль берегов подобно утку ткацкого станка.

  Солнце еще не клонилось к закату, когда основные силы македонского войска уже твердо стояли на земле Согдианы. Столь быстрое форсирование водной преграды, без долгой разведки удобных бродов и в большом количестве воинов, произвело на согдийцев сильное впечатление, и никто из них не посмел оказать какого-либо сопротивления македонцам.

  Однако вскоре царь ощутил, что не все так спокойно в этой знойной сатрапии. Через два дня после переправы спящий македонский лагерь был атакован дерзким набегом Спитамена. Согдиец давно выжидал своего момента и, получив добро у Беса, стремительно напал на порядком обленившихся македонцев. Убаюканные полным отсутствием сопротивления, часовые плохо несли свою службу, за что и жестоко поплатились.

  Обвязав копыта своих коней тряпками, согдийцы подошли как можно ближе к передовым постам и быстрым броском прорвали цепь стражников, не дав им возможность поднять тревогу. Темным вихрем они пронеслись от постов до самого лагеря македонского царя, ворвавшись в который принялись рубить и крошить всех, до кого дотягивались их мечи и копья.

  Появление врага, внутренняя стража заметила только когда, они находились в самом лагере и потому их тревожные крики слились в одно с криком боли и отчаяния тех, кто гиб под ударами нападавших.

  Используя эффект полного замешательства и неожиданности, Спитамен смело рвался в центр лагеря, стремясь достичь царскую палатку и уничтожить Александра. Для этого у него были все основания, кроме одного, македонского царя в ней не было. В эту ночь Мойры хранили Александра, и он допоздна засиделся с Эвменом, обсуждая с секретарем различные дела в своей огромной империи.

  Поэтому напрасно пробивались храбрые согдийцы сквозь частокол копий царской стражи, с легкостью отдавая свои жизни, тараня лошадьми эту колючую крепость. Порубив в кровавую кашу последних защитников царского шатра и ворвавшись внутрь, Спитамен обнаружил только испуганных слуг, которых тут же убил под горячую руку.

  Александра в шатре не оказалось и теперь следовало как можно скорее покинуть, этот смертельно опасный улей, который уже начал усилено просыпаться. Проклиная Оримана, сыгравшего над ним злую шутку, Спитамен опрокинул горящие светильники на ковры шатра и дал приказ уходить. Развернув коней, согдийцы разделились на несколько отрядов, которые стали прорываться из лагеря пользуясь возникшей суматохой.

  Македонцы очень быстро сумели отойти от шока, и теперь сами пытались атаковать неизвестного неприятеля. Поэтому согдийцы устремились в противоположную сторону, справедливо полагая, что прежний путь для них теперь закрыт.

  Застигнутый нападением в скромной палатке Эвмена, Александр, вместе с её хозяином, сразу выскочил наружу, едва только до их ушей долетели крики часовых. Вместе с царем находилось всего пять телохранителей, но это не остановило македонца, который едва уяснив суть происходившего смело, ринулся в бой. Подхватив стоявший у палатки чей-то щит и обнажив клинок, Александр громким голосом стал сзывать к себе солдат.

  Этого оказалось достаточным, чтобы за короткий промежуток образовался сильный отряд, который устремился к центру лагеря, откуда доносились звуки яростной схватки. Когда вспыхнул шатер, Александр уже был вблизи него и громко крича от ярости, обрушился на отступающих согдийцев.

  По воле Мойр, Спитамен все-таки встретился с македонским царем, когда его отряд прорывался к спасительной темноте. Встреча была скоротечной и сложилась не в пользу согдов. Ободренные присутствием любимого ими полководца, македонцы горя жаждой мести, самоотверженно ударили по врагу сначала копьями, а затем и мечами устроив целый завал на пути скачущих врагов. Всадники оказались прочно зажатыми в лабиринте палаток македонского лагеря.

  Возникшая заминка оказалась для многих из них роковой. Потеряв скорость и маневр, согдийцы стали легкой добычей ревущих от ярости македонцев. Мало кому  из нападавших удалось вырваться из этой смертельной ловушки. В числе тех немногих счастливчиков был и Спитамен, прикрываемый двумя телохранителями и персом Фертесом, сумевший вовремя развернуть в бок коней и укрыться в спасительной темноте.

  Фертес был верный слуга Беса, которого царь приставил к согдийскому сатрапу перед набегом с тайным заданием. Воспользовавшись подходящим моментом, он решил исполнить волю своего хозяина. Уходя от погони в тесноте палаток, перс грубо толкнул своей лошадью одного из воинов Спитамена, отчего тот вылетел из седла и ударился головой о землю. Не останавливаясь, Фертес ударил своим мечом  в бок второго телохранителя, сильно ранив его подлым ударом. Шум схватки привлек внимание Спитамена и тем самым спас ему жизнь. Вовремя поняв намерение перса, согдийский предводитель попытался развернуть коня, подставляя тем самым своего товарища под саблю Фертеса. Просвистев мимо Спитамена, клинок поразил лошадь, и та рухнула, завалившись на бок. Сзади послышались крику догонявших македонцев, и перс решил ретироваться, посчитав, что упавшего Спитамена добьют и без него. Мгновение и коварный слуга умчался прочь, оставив согдийца лежавшим на земле.

  Горячий нрав и молодость свершили чудо. Хотя тело лошади сильно придавила  ногу воина, но согдиец смог быстро вылезти из-под упавшего коня и вступить в бой с одним гоплитом вырвавшегося далеко вперед от основной массы преследователей.

  Схватка была яростной и короткой, и вскоре македонец был повержен согдийцем, выигравший, таким образом, у смерти несколько минут жизни. Спитамен прекрасно понимал, что со своей хромотой он обречен на скорую смерть от мечей преследователей, но собирался достойно встретить свой конец. Однако судьба сулила ему иное.

Неожиданно полог ближайшей палатки распахнулся, и чья-то женская рука быстро поманила согдийца внутрь. Поколебавшись секунду, Спитамен стремительно, насколько это позволяло его состояние, юркнул внутрь и полого тут же закрылся.

 - Сюда – прошептал голос, и тонкая рука, ухватив воина за запястье, повлекла его вглубь шатра. Прихрамывая на ушибленную ногу, сатрап покорно шел за своей спасительницей, которая спрятала его за горой покрывал и женской одеждой сваленной в самом дальнем углу палатки.

  Снаружи между тем уже был слышен крик македонцев нашедших убитого гоплита, и старавшихся обнаружить след беглеца.

 - Сюда, сюда, он не мог далеко уйти! – кричали разгоряченные кровью и смертью солдаты.

  Полог палатки властно откинулся, и в проеме возникли несколько человек с факелами и оружием. Спитамен притаился в своем укрытии, готовый выпрыгнуть на врага в любой момент.

 - Отвечай женщина, куда убежал убийца наших солдат!?– грозно рявкнул простат потрясая перед хозяйкой шатра окровавленным мечом, однако он напрасно пытался напугать её своим грозным видом.

  Сидевшая посреди ковра на мягкой подушке женщина презрительно фыркнула в сторону македонца и громко произнесла:

 - Здесь никого нет простат, а тот, кого ты ищешь, бежал в сторону выхода из лагеря. Беги, если ты поспеешь, то наверняка сможешь его догнать.

 - А ты не врешь!? Думаю, нам стоит обыскать твои покои дерзкая женщина! – пророкотал начальник стражи, обозленный тем независимым тоном, которым ему ответила обитательница шатра.

 - Что ж попробуй, - с откровенным пренебрежением произнесла женщина, - но только боюсь этим утром быть тебе битым храбрый простат, ибо это палатка царского стратега Мелеагра, а я его любимая наложница фиванка Антигона.

  Гнев клокотал в груди македонца, но рискнуть ворошить палатку стратега он не стал. Осветив еще раз факелом помещение, он процедил извинение и опустил полог. Было слышно, как простат дал команду, и македонцы возобновили поиск Спитамена в других местах.

 - Выходи, – спокойно произнесла танцовщица, не поворачивая головы в сторону притаившегося согдийца. - Скоро они успокоятся, и ты сможешь  покинуть лагерь.

  Спитамен с интересом стал разглядывать при слабом огне свою спасительницу.

 - Почему ты спасла меня?

 - Потому что ты враг моих врагов, а значит - мой друг. Я ненавижу македонцев, и готова помочь всякому кто сражается с ними.

  Спитамен с интересом посмотрел на богатое убранство палатки, которое было явно из персидских трофеев. Антигона почувствовала его взгляд:

 - Я пленница стратега Мелеагра с прошлого года, когда пал Персиполь и погиб мой славный господин сатрапа Мегабиз.

 - Ты знала сатрапа Мегабиза?

 - Да и даже слишком хорошо, ибо каждое упоминание о нем режет мне сердце и душу.