- Но, где голова? – сварливо бросил Бес, ревностно заметив перемену в царском лице. – Мы так же сражались с македонцами, но нужной поддержки не получили.

  От едких слов Беса глаза Дария наполнились гневом и стоящие с ним военачальнику проворно отвели свои взгляды в сторону, но не Мегабиз. Перс с упоением продолжил излагать свою правду.

 - Малодушный Атропат увлекся грабежом лагеря и не захотел атаковать фалангу с тыла, решив, что дело сделано. Этот шелудивый пес, уже поплатился своей головой за мерзкий проступок и если бы я знал, что великий царь здесь то непременно привез  бы ее  в подарок светлейшему.

 - Продолжай – громко бросил Дарий, который узнал имя виновника его поражения и то, что его постигла заслуженная кара.

 - Если бы я знал об  измене Атропата, то не минуты не колеблясь, сам атаковал фалангу македонца и не ушел бы без победы – заверил Мегабиз царя. В ответ желчный Бес звучно цокнул языком, но встревать в разговор побоялся, видя с какой жадностью, царь слушает сатрапа.

 - Мои люди смело били врага, и если бы у нас в запасе было бы еще полчаса времени, то мы прорвали бы и этот строй. Все спутал Александр, внезапно ударивший нам в спину.  По крикам из центра я решил, что ты светлейший погиб был очень омрачен. Видя, что мы проиграли битву, я ударил по македонцам, и  пробил своим верным мечом себе дорогу через их ряды.

 - Не видел ли ты в этом бою Александра? – спросил оживший Дарий

 - Нет, его не видел, но вот его близкий друг Гефестион точно ранен, и я надеюсь на милость богов смертельно.

 - Значит своим спасением, я обязан тебе – медленно проговорил Дарий. - Ведь он наверняка бы догнал меня со своими товарищами, если бы не истошные крики Пармериона.

 - Я бесконечно счастлив царь, что хоть чем - то смог помочь тебе в этот трудный для всех нас день.

 Хорошо. Бес, прикажи собрать всех сатрапов на военный совет. Обсудим наше положение.

  Сборы были не долги, и вот уже комната наполнилась разномастными людьми, которых объединяло только одно, поражение в недавней битве. Первым начал Мегабиз, который еще не отошел от своего пересказа былого.

 - Враг празднует свою победу и полностью беспечен. Сейчас он слаб как никогда, потому - что полностью списал нас и не ожидает ответного удара. Дозволь господин мне  совершить набег на их лагерь. Конечно, наше поражение это полностью не исправит, но нанести максимальный урон и испортить им праздник мы сможем  сделать.

 - Не дело ты говоришь сатрап, - прервал его Мадий, – только людей положишь зазря теша свое несостоявшееся самолюбие.

 - Но момент для нанесения внезапного удара сейчас самый выгодный, - не соглашался Мегабиз, – если к моим каппадокийцам добавить еще согдов и бактрийцев, я уверен мы сможем хорошо потрепать врага и спокойно уйти обратно.

 - Нельзя рисковать спасенной конницей, ее стоит приберечь до лучших времен, когда можно будет ее использовать с полной отдачей – авторитетно заявил Бес, и Дарий с ним согласился.

 - Сейчас нам стоит решить, что делать дальше. Защищать Вавилонию или отойти вглубь страны? И если отойти то, как далеко? – произнес царь.

 - Позволь мне сказать, светлейший, – быстро проговорил Бес. -  Я считаю, что Александр не двинется вглубь Персии, довольствуясь Месопотамией. Наш климат слишком жарок для северян и они, измотавшись в песках Евфрата, не будут гореть особым желанием идти дальше. Поэтому нам следует отвести все свои силы в Персию к Экботанам и здесь дать македонцам новое сражение.

 - План хорош – поддержал говорившего Мадий. – Вавилоняне ненавидят нас и в любой момент готовы поднять восстание и ударить нам в спину. Пусть македонец сам справляется с этими гадюками, которые не сильно желают признать над собой новую власть.

 - Вы оба не правы – яростно отвечал Мегабиз, - у Вавилона крепкие двойные стены, в городе большой запас продовольствия, вода под боком. Он сможет долго простоять в любой осаде перед любым войском.

 - Самим сесть в осаду и дать врагу поймать себя в каменный мешок. Поистине мудрое решение в нашем трудном положении. Ты забыл наверно Мегабиз участь Милета, Галикарнаса, Тира и Газы, которых македонец неизменно брал после долгой и упорной осады. И не забывай о вавилонянах, они не на нашей стороне – степенно отвечал Мадий, но сатрап Каппадокии не согласился.

 - Любая осада это долгая борьба с неизвестным концом. Если занять город небольшими силами его можно длительно оборонять даже от македонца. А когда он прочно увязнет в осаде, в этот момент необходимо ударить с тыла всеми основными силами – горячо убеждал Мегабиз собравшихся военачальников.

 - Он взял Тир и Газу, потому – что никто не беспокоил его и позволял спокойно душить сопротивление города. Зажатый же с двух сторон, он не сможет в полную силу использовать свою конницу и фалангу и будет обречен на поражение. В отношении же угрозы вавилонян, то они уже не те, что были сто и двести лет назад. Мужество и сила покинули их окончательно после покорения их города великим царем Киром. Наша власть полностью сломила им шею, и они признают любого, кто займет их город.

  Пламенная речь Мегабиза произвела впечатление на царя, но были против Мадий и Бес.

 - Рискованное дело ты предлагаешь. Еще чуть - чуть и подобно покойному Харидему  начнешь предлагать выжигать все на пути македонцев, дабы оставить их без припасов – осторожно промолвил бактриец.

 - Да, - пылко бросил Мегабиз – Харидем был прав, требуя уничтожить все на пути врага  и обречь его на голод и страдания. Голодный гоплит не так резво воюет.

  Хитрый Бес недаром подвел имя Харидема к обсуждению вопроса о защите Вавилона. Опытный царедворец, специально приплел покойного стратега казенного ранее по приказу Дария в порыве царского гнева. И пусть Дарий потом сожалел об этом и даже признал правоту суждений грека, но с тех пор он всегда чувствовал себя неуютно при упоминании имени казненного. Простодушный Мегабиз легко попал в хитрую ловушку, и едва прозвучало имя стратега, как царь поспешил, согласился с мнением Беса.

 - А Сузы?! – воскликнул Мегабиз.

 - Я, конечно, понимаю, что там у тебя дом и жена, – едко заметил сатрап – но Сузы, тоже полный опасности измены подобно Вавилону. Сузианцы всегда ненавидели нас и постараются предать в любой удобный момент. К тому же это своеобразная золотая ловушка для македонцев. В городе располагается часть нашей казны, и мы не станем ее вывозить. Пусть македонцы получат часть нашего золота, ведь ради него и был затеян греками весь этот долгий поход. Так пусть же они получат то к чему, столь стремятся и с помощью чего наши отцы всегда одерживали победы там, где было бессильно наше оружие. Человек, вкусивший блага не захочет их терять перед неизвестным грядущим. Думаю, что после этого мы сможем легче вступить с ними в переговоры и, отдав Месопотамию на грабеж, все вернем мирным путем.

  Военачальники согласно закивали своими увитыми бородами. Вернуть все мирным путем это очень мудро и на это стоит пойти. Однако Мегабиз продолжал упорствовать.

 - Вы забываете, что Александр не тот человек, который будет довольствоваться частью, ему надо все. Вспомните предложения нашего царя, которое он сделал ему до битвы. Македонец отверг их, хотя они были очень заманчивы, и за принятие их высказывался Пармерион соратник Филиппа. Столь щедрого дара никто из греков никогда не получал за все время наших с ними войн. А он отверг его, не желая идти на компромисс.

 - Ему тогда нужно было золото для своих усталых солдат как реальная сиюминутная награда за их кровь и пот - бросил весомый аргумент Бес.

 - Получив которую, он станет еще сильнее и потребует еще. Это опасный путь, отдавать врагу свою территорию и золото в надежде, что он успокоиться и пойдет на заключение мира.

  - Пойми же, Мегабиз! – гневно бросил царедворец - Нам нужен перерыв, что бы собрать новые силы. Ты сам недавно предлагал ударить по  отдыхающему врагу. То же самое мы сделаем, когда соберем новую армию, а македонцы будут праздновать в Вавилоне и Сузах. Постараемся договориться, а нет, вот тогда, ты сам поведешь свой ударный отряд на врага – пообещал Бес.

  Сатрап был кровно заинтересован в отходе царя с остатками войска именно  к Экботанам. Персидская столица была в его подчинении, и тогда он становился по отношению к Дарию, самым влиятельным  из всех присутствующих сатрапов. В душе Бес давно лелеял мечту об умном царском соправителе, и теперь судьба сама сдавала ему козырные карты. Мегабиз же не вписывался в эти планы и верткий сановник, чувствуя его влияние на царя, стремился всеми силами оттеснить его с первых позиций. Это понимал и Мадий, которому появление нового энергичного царского фаворита не сулило ничего хорошего. Каждый из них отчаянно бился за свое место, под солнцем полностью забывая о спасении своей державы.

 - Я поддерживаю мнение Беса о золотой ловушке, обратился к царю сатрап. - Пусть македонцы попробуют эту похлебку, и тогда клянусь богом, они станут сговорчивее. Ведь даже гордые спартанцы, утопившие в колодце наших послов во времена похода Ксеркса, охотно брали наше золото для борьбы против своих соплеменников; фиванцев и афинян. Теперь же их царь Агис наш верный союзник против Александра и вот-вот должен поднять против него общегреческое восстание.

  Луч надежды разом озарил лица собравшихся в зале людей. Все они прекрасно понимали, что успех Агиса позволит завершить замысел Мемнона о полной изоляции страшного погубителя персидской славы, в крепких тисках чужой страны отрезав Александра от его основной базы.

 - Слишком долго он готовился отработать наши деньги – с гневным упреком бросил Мегабиз, но Бес незамедлительно парировал его слова.

 - Лучше поздно, чем никогда. Так говорят наши мудрецы, и они правы. Пусть Александр полностью увязнет в песках Месопотамии, отдалившись от своей родины как можно дальше. Все его снабжение армии свежими силами весит на волоске, который должен перерубить спартанский меч. Вступив в борьбу, инородцы сами уничтожают друг друга, ради нашей выгоды  затмив свой разум золотым туманом. Кто бы ни одержал вверх в этой схватке, он будет очень слаб после своей победы и не будет страшен нам. Подождем  чуть – чуть и возможно бог солнца проявит к нам свою милость.

  Услышав эти слова, все персы разом закивали в знак одобрения тайного замысла Беса.  Они еще не отошли от ужасов и кошмаров, связанных с проигранной битвой и бегством. И оттого хотели как можно скорее забыть все это как кошмарный сон, с готовностью  соглашаясь на предложение сатрапа, которое позволяло одержать победу, не обнажая при этом своего клинка.

  Поэтому почти все вельможи с затаенной надеждой смотрели на своего царя Дария в ожидании его окончательного решения. Если бы хоть кто-то поддержал Мегабиза, царь возможно бы и отверг предложение Беса но, ощущая коже, явное нежелание своих сатрапов умирать за него сейчас, Дарий просто не рискнул им перечить. Тяжесть недавнего поражения, старая привычка принимать решение, навязанное большинством своих подданных, и простая человеческая усталость сломили волю персидского царя.

 Обведя собравшихся обреченным взглядом Дарий, с вздохом произнес: - Я согласен с вашим мнением, мы покидаем Вавилонию и Сузы, да поможет нам в нашей борьбе великий Ахумуразда.

  Мегабиз что-то попытался сказать, но разом вскочившие сановники заглушили слова воителя своими громкими и радостными криками. Все в один голос поздравляли великого царя с правильно принятым решением и выказывали полную уверенность в скорой победе над врагом.

  От столь бурной реакции персов, по постаревшему лицу Дария покатились слезы. Увидев их, Мегабиз только тряхнул головой, и непочтительно расталкивая людей, стал быстро пробиваться к выходу. Он не желал быть рядом с теми, кто своей трусостью обрекал Персию на скорую гибель.

                Глава V. Запутанный  клубок женских противоречий.

                Статира всей душой ненавидела рыжеволосую наложницу своего мужа Мегабиза. С самого первого упоминания о ней, еще не видя девушку, персиянка прониклась к ней стойким отвращением как к чему - то грязному и отвратительному. А когда узнала, что фиванка беременна, то благородная дочь высокородных родителей просто пришла в дикую ярость. Причина столь бурной и неадекватной реакции на вроде бы незначительную новость крылась в самой Статире.

  Выйдя замуж по любви, красавица Статира была самой счастливой женщиной в Сузиане.

Высокая и статная, с мелкими приятными чертами лица и роскошной копной темных волос, она пылко любила своего мужа Мегабиза. У нее было все; прекрасный дом, достойное положение в обществе и богатство, но это внезапно разом померкло, когда у Статиры случился выкидыш столь долгожданного обоими супругами первенца. Все списали на раннюю беременность, ведь на момент свадьбы девушке минуло едва семнадцать лет, и всему виной могла быть ее резвость и неопытность в столь важном деле как вынашивание беременности.

  Мегабиз как мог, утешал Статиру и вскоре, у персиянки появился новый плод их пылкой и страстной любви. На этот раз Статира была очень аккуратна и бережлива, но по прошествия определенного срока выкидыш повторился, когда она споткнулась буквально на ровном месте. На этот раз горе было сильнее, и среди слуг незамедлительно поползли сплетни об ее неспособности родить.

  Первым обличителем этого гнусного слуха был сам Мегабиз, который всеми силами старался поддержать свою жену в трудный момент. Осмотревший Статиру врач, заверил, что она абсолютно здорова и противопоказаний к беременности нет, списав прошлый выкидыш на сильный испуг и удар.

  Успокоившись и окрепнув, супруги, решили продолжить свой труд, благо к этому было обоюдное желание. Но и третья беременность завершилась плачевно. Постоянно лежавшая на постели Статира, проснулась ночью от боли и обнаружила себя в луже крови вылившейся из ее лона. На этот раз горю уже было трудно помочь, молодая женщина была в шоке, и уже многие открыто заговорили о том, о чем до этого в тайне шептались.