При виде устремившейся к ним конной лавины, в лагере начался переполох. Стража тут же забыла про египтянина, и тот поспешил затеряться в глубине палаточных рядов, продолжая живейшим образом наблюдать за событиями.

  Заслон лагерной стражи был мгновенно смят, и вот уже гортанно кричащее воинство  моментально рассыпалось среди македонских палаток в поисках законной добычи. Все сразу разделилось на множество малых очагов сражений, где успех был на стороне  персов. Один за другим погибали под мечами и копьями македонские воины, не показывая при этом противнику свой тыл.

  При виде беззащитного лагеря, персы сразу забывали о шумевшей рядом битве и, ворвавшись в шатры, занимались грабежом. До палатки Нефтеха, куда он прошмыгнул подобно юркой ящерки, персы добрались не скоро, подарив жрецу время для принятия решения. Египтянин, моментально скатал все самое ценное, чем он владел в один небольшой сверток и, выбежав из палатки, бросился прямиком к стойлам для животных.

  Одним махом он вырыл в конском фураже ямку, спрятал в него свой сверток, не позабыв все аккуратно заровнять. Теперь следовало позаботиться о себе, и жрец осторожно выглянул наружу. Македонские конюшенные храбро отбивались от четырех понтийцев пытающихся достать их своими мечами. Недолго думая, египтянин подхватил крепкую деревянную лопату и проворно бросился под ноги одному из всадников. Удар, и подсеченный конь рухнул на бок, придавив своим телом всадника. Несчастный понтиец  от удара о землю явно сломал себе бедро, потому что он истошно кричал от боли и явно ничего не соображал. Выхватив свой короткий меч, Нефтех коршуном кинулся на лежащего врага и одним движением вогнал его под челюсть, разом оборвав крики человека. Кровь хлынула фонтаном, щедро обдав одежду и руки египтянина.

  Ободренные этим действием, конюшенные с удвоенной силой атаковали нападавших и вот уже еще один опрокинут на землю ударами вил, а остальные бросились прочь в сторону в поисках более легкой добычи.

  Конюшенные радостно загалдели им в след, но вскоре воинская судьба показала свой изменчивый характер, когда на македонцев налетели воины в блестящих чешуйчатых доспехах. Нефтех моментально понял изменение картины боя и, не дожидаясь расправы, быстро юркнул под обозные возы груженые фуражом.

  Так он и перебирался от одной телеги к другой, стараясь не попасться на глаза разъяренным конникам, которые самозабвенно полосовали своими саблями македонских конюшенных. Не обнаружив  ничего ценного на возах, нападавшие развернулись и устремились в другое место с целью легкой наживы.

  Выждав время, египтянин рискнул высунуть свою голову из-под телеги, что бы лучше разобраться в происходящем и открывшаяся ему картина превзошла все его ожидания. Персы самозабвенно грабили лагерь, совершенно не заботясь о сражении легкомысленно считая, что основное дело уже сделано, и можно спокойно пограбить.

  Со всех сторон неслись громкие крики мужчин и женщин, и Нефтех быстро вертел, головой стараясь лучше сориентироваться в происходящей какофонии. Его блестящая голова, привлекла внимание одного из мародеров, который в порыве азарта решил опробовать на ней крепость своего клинка.

  Египтянин был совершенно против этого и он лихо прыгал от одного возка к другому, что бы между ним и персом было препятствие. Персу это надоело, и он спрыгнул с лошади, и сам ринулся в погоню за Нефтехом. Что ему было нужно от простого человечка, никто уже не узнает. Он самозабвенно рыскал вслед за египтянином, пока не прижал его к загону с верблюдами.

  Они были трофеями, взятыми в битве при Иссе, и имели очень дурной нрав из-за неправильного обращения с ними македонцев. Поэтому они считали своим долгом плюнуть в любого, кто, слишком близко приблизиться к ним. К тому же от одного из людей пахло лошадью, а этого звери не любили и дружно оплевали перса уже готового опробовать свой меч на теле Нефтеха.

  Заплеванный столь едкой жидкостью, перс отчаянно взвыл и стал протирать свои глаза, что позволило его противнику подхватить брошенные кем - то вилы и всадить их в незащищенное панцирем горло. Удар был настолько сильным, что несчастный вояка был пришпилен к деревянной стене как таракан. Оставив вилы в теле противника, Нефтех сильным ударом по голове оглобли вбил голову перса в плечи и прервал его мучения.

  Пока шел поединок, положение резко изменилось, и теперь персы бросились прочь, попав под удар македонской конницы. Начался новый поворот в главной битве за Персию.

  Когда македонцы вернулись в свой лагерь, Нефтех весь залитый чужой  кровью уже оказывал медицинскую помощь раненым и умирающим. Одним из раненых был Пердикка, молодой гейтер получивший в грудь вражескую стрелу. Вырванная в пылу боя стрела оставила сквозную рану, от чего грудная клетка македонца постоянно клокотала при каждом вдохе, и вызывало сильную боль. Глянув на его рану, македонские доктора только развели руками, признавая свое бессилие. По их понятиям больному оставалось жить совсем не много, и они поспешил отойти прочь, дабы не видеть смерти молодого гейтера.

 - Нефтех! – закричал сидевший рядом с раненым Эвмен, – ты был жрецом и наверняка лучше их знаешь медицину.

 - Твоя, правда, господин. Как истинный жрец я изучал эту науку и могу сказать, что он умрет меньше чем через час.

 - Спаси его, и я щедро награжу тебя! – пылко пообещал грек.

 - Лучшая награда для меня, это твоя милость господин. Я сделаю все, что в моих силах, но не могу гарантировать положительный результат, так как рана очень опасна и давнишняя.

 -Делай! – приказал Эвмен и египтянин начал врачевание. С первого взгляда жрецу было ясно, что попадавший внутрь воздух сдавливает легкое и вскоре Пердикка не сможет им дышать и погибнет от скорого удушья.

  Нисколько не заботясь об обезболивании раненого, Нефтех быстро извлек из своего узелка серебреный дренаж, и уверенным движением вогнал его между ребер в тело раненого, что бы скопившийся воздух поскорее вышел из раны. От сильной боли Пердикка потерял сознание, но лекарь твердо продолжил свою работу и вскоре добился желаемого. Выровняв давление, он восстановил свободное дыхание, наложил чистую повязку на кровоточащую рану и, принялся приготавливать нужные настои.

  Протерев виски и крылья носа раствором уксуса, он привел в чувство молодого македонца и стал настоятельно требовать, чтобы Пердикки лежал, но тот ничего не хотел слышать. Счастливо разминувшись со смертью, он намеривался идти к царю, чтобы вместе с ним порадоваться победе. Между больным и врачом разгорелся жаркий спор, который был прерван появлением Александра. Сразу после сражения, полководец счел своим долгом навестить своих раненых воинов.

 - А господин гадатель! - весело воскликнул царь, обращаясь к Нефтеху так, как будто не было за его плечами отчаянной схватки за свою жизнь и неудачной погони за Дарием. Македонец был истинным воплощением молодости и энергии и мог с легкостью сбросить со своих плеч непосильный груз различных проблем и радоваться жизни.

 - А мне донесли, что ты толи убит, толи пропал во время боя.

 - Я защищался, государь – коротко ответил царю египтянин.

 - Неподалеку отсюда, я видел труп перса пригвожденного к стене хлева. Твоя работа? Уж слишком неправильно его убили – усмехнулся Александр и вслед за ним, засмеялась вся его свита.

 - Да, моя работа – египтянин сокрушенно развел руками, как бы оправдываясь перед полководцем.

 - Он своим умением врачевать спас жизнь Пердикки, тогда как от него отказались наши врачи, государь! - вступился за Нефтеха Эвмен.

 - Это правда?

 - Да, государь.

 - А ты смелый человек египтянин. Не побоялся остаться в лагере накануне битвы и оказал мне новую услугу, сохранив жизнь моему близкому гейтеру. Проси за это и свое правдивое гадание всего чего пожелаешь.

 - Я был очень рад тем, что смог доставить небольшую пользу в твоем великом деле, и прошу твоего разрешения и дальше следовать за твоим победоносным войском.

 - И это все?

 - Да, государь.

 - Ты не перестаешь меня удивлять гадатель. Скромность твоя необычна и удивительна. Хотя впрочем, твое жреческое воспитание в какой - то мере может это объяснить. Но все равно я не люблю быть должным. Я разрешаю следовать тебе за моей армией, и если у тебя будут проблемы, обращайся прямо ко мне лично. А пока в подарок прими от меня  два таланта золота и не смей отказываться. Я не люблю, когда пренебрегают моей милостью.

  Услышав это, Нефтех пригнул одно колено и поцеловал руку царя. Это поступок вызвал неординарное толкование в царской свите. Кен и Кратер только фыркнули от подобной азиатской дикости, а Эвмен сделал вид, что ничего особенного не произошло. Один только Александр внутренне остался доволен, хотя и не показал свою реакцию. Милостиво отпустив египтянина, он продолжил осмотр раненых, стараясь их подбодрить, успокоить и хоть словом облегчить их страдания.

  А тем временем в палатке раненого стратега Пармериона, начальник конницы Филота гневно изливал свое негодование в адрес Александра.

 - Какая черная неблагодарность досталась нам с тобой за все то, что мы сделали в этой битве для царя! Оба мы стояли на флангах и сдерживали наступление многократно превосходившего нас в численности врага, пока Александр пробивался к Дарию. Только на костях наших солдат, он смог одержать эту победу и  что мы получили в благодарность!? Откровенно плевок в сторону истинных героев этого сражения. Для всех у царя нашлось доброе слово, и лишь только тебе одному он посмел бросить упрек в том, что он упустил Дария! Неблагодарный мальчишка! Сколько раз в трудный момент мы бескорыстно оказывали ему помощь, в которой он так остро нуждался и вот как он нас за все отблагодарил!

 - Ты не совсем прав сын мой, – глухо ответил Пармерион, в душе переживая холодность от царского упрека по поводу развала левого фланга. – Царь жалует нас своей милостью. Ты начальник гейтеров, а я командовал его левым флангом в этой битве. И если не сумел его удержать, то видно стал стар.

 - Стыдись отец. Именно твое упорство и мастерство спасло положение, а не липовая доблесть Кратера как об этом говорят по всему лагерю. Я отчаянно бился с согдийцами, прикрывая фланг царя, и не моя вина, что с таким количеством всадников не смог опрокинуть врага. Он пренебрег твоим советом напасть ночью на испуганных затмением персов, нагло заявив, что он не ворует побед. А когда после смерти Филиппа, ему понадобился твой авторитет и голос в его пользу, он не побоялся отнять трон у законного наследника престола Филиппа.

 - Замолчи Филота, не поминай эту скорбную историю в светлый день нашей победы. Не стоит омрачать его мрачными воспоминаниями. Радуйся, что Дарий со своим войском разбит и впереди у нас Вавилон и Сузы, где персы хранят свою несметную казну.

 - Я радуюсь отец. Я радуюсь победе, тому, что мы с тобой живы, но не хочу, что бы он в угоду не родовитым македонцам отнимал у нас ту славу и почет, которые нам принадлежат по праву.

 - Уверен, что Александр бросил свое обвинение в порыве гнева от неудачной погони, – рассудительно произнес старый полководец. – Пройдет время и царь даст нам заслуженные нами милости. Я в этом уверен, потому что иначе он обратит против себя все военное собрание.

 - Да этого он пока еще боится и с этим считается. А в нем у нас много сторонников – с радостью подытожил Филота, довольный тем, что смог нащупать уязвимое место в силе Александра. В миг, все прежние проблемы стали казаться совсем иными. Звонко хлопнув в ладони, он приказал слуге организовать победный пир и приготовить свою наложницу  красавицу Антигону. Она была взята македонцами в плен в Дамаске, и досталась Филоте при разделе войсковой добычи. Страшно гордый своей долей, он теперь всюду возил пленницу с собой, постоянно демонстрируя ее македонцам как удачный трофей.

  В стане проигравших битву персов царили уныние и ощущение катастрофы. Пункт сбора разбитого воинства стал город Арабелы, куда непрерывно стекались все спасшиеся от мечей противника персидские воины и конные отряды.

  Мегабиз прибыл в город уже поздно ночь, вместе со своей конницей. Царь Дарий расположился в скромном дворце правителя города совершенно не подобающего для  статуса великого царя Персии. Покинувший поле боя под нажимом своих охранников, он пребывал в подавленном состоянии от случившегося горя. Прибывший вместе с ним  бактрийский сатрап Бес, настаивал на дальнейшем отступлении, но царь желал собрать всех уцелевших воинов. Каждого из вновь прибывшего командира уцелевших отрядов,  доставляли к царю, который желал лично услышать  его отчет о проигранной битве.

  Уже прибыл Мадий и Сатибарзан, подошли остатки отрядов индов и парфов, но Дарий упрямо ждал Мегабиза, словно желая услышать из его уст, что - то очень важное для себя. Узнав о прибытии командира каппадокийцев, царь сразу встрепенулся и жадно уставился на дверь. Теперь это не был усталый человек, упустивший свою победу из-за  глупого случая. За столом сидел государственный муж, перенесший сильное потрясение, но не сломленный гримасой насмешницы судьбы.

 - Рад видеть тебя в полном здравии Мегабиз, – пылко произнес Дарий, приветливо вглядываясь в лицо прибывшего, - расскажи, как ты воевал и что сделал в этом сражении.

  Мегабиз храбро шагнул перед царем и начал свое повествование, смело, глядя в глаза повелителя.

 - Твой план светлейший был безупречен. По приказу Мадия, я атаковал македонцев и прорвал их фланг. Как мы и предполагали, оборона там была не очень сильна, но македонцы выставили вторую шеренгу гоплитов, с которыми нам пришлось драться дополнительно. Твои конники царь, дрались как львы, и враг ничего не мог с нами сделать, справедливо платя своей головой за каждого убитого нашего воина. Сковав македонцев боем, я послал в прорыв Атропата в надежде, что он ударит с тыла по вражеской фаланге и привезет тебе голову Александра.

  По мере рассказа глаза Дария оживали, наливались силой и гордостью за свое войско, которое было так близко к долгожданной победе.