- А ты?

 - Я полностью с тобой господин  - преданно заявил Бес и, преклонив колено, поцеловал царю руку.

 - Что же делать!? – испуганно спросил его Дарий, у которого известие об измене разом отбило всякую способность к мышлению.

 - Не медли, разворачивай войска и возвращайся в Экботаны. Там вместе с моими бактрийцами и греческими наемниками, мы сможем привести  негодяев к покорности.

 - А Мегабиз?

 - Я сейчас же отправлю к нему гонца, с приказом, что бы, не мешкая, отходил на новые позиции. Так он сможет надолго задержать македонцев и выиграет нужное нам для маневра время.

 - Да ты прав. Прикажи  войскам сниматься с лагеря. Я поеду со своей охраной впереди, а ты проследи, что бы обязательно отправили гонца в горы.

 - Не волнуйся могущественный, все сделаю – твердо заявил сатрап, и Дарий вновь пустился в бега.

  Дождавшись, отбытие царя, Бес вызвал к себе командиров персидских отрядов и под большим секретом сообщил им, что царь получил предсказание от своих жрецов о неблагоприятном исходе возможной битвы и, испугавшись этого, бежал. С огромным злорадством наблюдал он, как вытягивались в обиде и возмущении лица персов откликнувшихся на царский призыв и так жестоко обманутых человеком, которому доверяли и любили. Теперь он был полностью уверен, что в Экботаны за Дарием последует очень малая часть тех солдат и командиров, которые стояли сейчас перед ним.

  Отдав приказ сниматься и двигаться к последней царской резиденции, Бес внимательно следил, что бы никто, не поехал к Мегабизу, а сам оправил тайного гонца к Филоте, с описанием случившегося и указанием скрытого прохода в горах.

  Его тайные действия вскоре дали свои результаты. Через шесть часов Филота уже держал в своих руках послание своего визави, а еще через три часа, высланные вперед македонские разведчики вырезали персидский заслон и скрыто обошли позицию обороняющихся. На этот раз персам повезло гораздо меньше чем ранее. Удар македонцев был одновременным с двух сторон, и у зажатых солдат не было совершенно никаких шансов. Мегабиз сражался со всем отчаянием обреченного человека, который идет в последний бой. Его меч свистел вверх и вниз с немыслимой быстротой и вскоре вокруг него образовался завал из убитых и раненых врагов.

 - Уходи господин! Уходи! – хрипло кричал сотник его личной стражи, отбивая удары македонской сариссы своим щитом.

 - Нет, я остаюсь, что бы вместе с вами доказать македонским псам силу своего меча!

 - Мегабиз! – яростно вскричал старый перс с головы, которого сильным ручьем бежал алый поток крови. – Силу своего меча ты с лучшим результатом покажешь там, в пустыне, когда будешь рвать македонцев зубами своей сотни. Погибни ты здесь, это будет лучший подарок Александру сегодня.

  Перс закашлялся, а затем с силой обрушился на ползущих по камням врагов.

 - Иди господин!- вновь воскликнул сотник, и Мегабиз хищно скаля зубы, рванулся со своими телохранителями на прорыв. Смельчакам всегда везет, усталые македонцы не ожидали такого ответа от загнанных в угол воинов и  отступили, открыв место для прорыва.

  Всего вырвалось около сотни всадников во главе со своим полководцем, с головы до ног забрызганного чужой кровью. Филота не решился преследовать их и занялся уничтожением оставшихся. Все они были перебиты, и командир гейтеров прискакал к царскому шатру с вестью, что проход очищен благодаря его личным усилиям. Несомненно, он был героем дня. Все македонцы признавали его подвиг, отчего Филота блистал краской истинной радости. Это был день его личного триумфа, который разом закрывал все его огрехи бывшие при Гавгамелах.

  Александр лично поздравил его с блестящим разрешением столь трудной воинской задачи. Его примеру незамедлительно последовали все другие стратеги, и растроганный Филота поспешил пригласить всех к себе на завтрашний пир.

  Все веселились и ликовали, один лишь Эвмен многозначительно переглянулся с Нефтехом, который тут же заспешил  в сторону палатки Антигоны.

                Глава X. Торжество зла.

                Персидский царь Дарий совершал вечернюю трапезу. Неуютно и тоскливо было у него на душе от всего происходящего за последние дни. Кругом были сплошные измены, предательства и неудачи. Сообщение Беса о бунте сатрапов оказалось правдой. Не дожидаясь, возвращение царя, они покинули Экботаны, направляясь в сторону Гиркании. В своей резиденции царь застал только напуганный двор и растерянного начальника дворцовой стражи, который трясся от страха перед всем происходящим. Отрадную картину представляли собой греческие наемники, которые твердо дожидались возвращения Дария и никому не позволили поживиться царской сокровищницей.

  Смутная надежда шевельнулась у великого царя, когда Бес привел свои войска к Экботанам, но вскоре погасла, когда Дарий увидел, как мало людей пришло вслед за ним из оставленного им два дня назад лагеря.

 - Предатели, предатели – сокрушался  Дарий, и в очередной раз, подавшись советам сатрапа, двинулся в направлении Бактрии в надежде обрести долгожданный успех в этой провинции. Теперь персидский монарх находился в маленьком городке Рее и предавался меланхолии.

  Его основной надеждой был Мегабиз со своими воинами сумевшими вырваться из македонской ловушки и присоединился к своему повелителю. На гневные обвинения воителя в предательстве, Бес сумел оправдаться тем, что представил свидетелей отправки своего гонца к «славному мечу Персии» как уже прозвали Мегабиза за его воинские свершения. Стоя на коленях перед Дарием, двое воинов подтвердили, что сами видели отправку спешного гонца и не вина досточтимого сатрапа, что посланный гонец пропал. Скорее всего, он погиб от мечей македонцев, которые  неожиданно прорвались через неохраняемые никем перевалы.

  Ободренный прибытием своего любимца, царь на радостях объявил уцелевших  воинов, своей личной охраной и приказал неотлучно находиться при своей персоне. Однако даже царский любимец, скрипя сердцем, был вынужден посоветовать Дарию  продолжить отход в Гирканию и далее, что бы там дать зарвавшемуся врагу отпор. На вывезенные из Экботан  85 тысяч талантов золотом, Мегабиз советовал нанять скифов массагетов, которые лучше кого-либо  могли вести длительные схватки в условиях пустыни Арахосии и Гиркании.

  Самым лучшим местом для удара по врагу, Мегабиз назвал Гирканские горные ворота. Несмотря на свои многочисленные победы, македонцы крайне плохо были подготовлены для войны в горах, а если еще пустить им в тыл скифов и бактрийцев, то можно полностью рассчитывать на успех. При ударе по ее длинным коммуникациям, любая военная машина остановиться, и даст сбой. В условиях пустыни тяжелая македонская конница полностью не эффективна в противостоянии с легкими степняками и обречена на большие потери.

  Дарий и Бес только кивали ему в ответ и полностью соглашались. Уходя на север, персы полностью выжигали поля и вырубали деревья, засыпали колодцы и забивали ручьи различной падалью. Все это делалось по строгому приказу Мегабиза, дабы затруднить продвижение врага. Скрипя сердцем, персы выполняли столь тяжелые для них приказы, но даже самые ярые противники признавали правоту своего командира. Македонцы действительно сильно затормозили свое продвижение в погоне за Дарием, как бы, не стремился к этому Александр.

  Нынешним вечером у потомка царя царей настроение было испорчено, неловкостью одного из слуг который разбил его любимый стеклянный бокал сделанный египетскими мастерами. Толи царь как истинный перс был склонен к мистике, или же тягостный груз поражений и невзгод особо сильно придавил его плечи, только монарх был явно не в духе и отправился спать в скверном настроении.

  Совершенно другое настроение было у Мегабиза, он занимался любовью с красавицей Статирой, которая так долго дожидалась своего кусочка женского счастья. Сегодня она была неутомима, даря одни ласки за другими  истосковавшемуся по женскому телу воину. Томно стонала персиянка под мощным натиском своего мужа, крепко обнимала она его твердую спину и плечи, зазывно пылая своими темными глазами в свете лампады.

Насытившийся Мегабиз, с приятной усталостью сел на кровати и выпил глоток красного вина, которое заботливая супруга заранее приготовила ему. Чмокнув Статиру в разгоряченную щеку, он повалился на кровать и вскоре заснул.

  Выждав определенное время, женщина осторожно подошла к мужу и внимательно посмотрела ему в лицо. Подмешанное в вино снотворно дало быстрое действие,  и преданный супругой воитель сладко спал. Убедившись в этом, Статира осторожно пошарила в поясной сумке мужа и извлекла на свет кольцо с личной печатью. Ей он обычно запечатывал все свои послания и, сжав его, женщина презрительно улыбнулась. Быстрым движением она откинула занавесь, на окне подавая тайный знак, и стала ждать.

  Вскоре кто - то осторожно стал царапаться в  дверь, и несколько не стесняясь своей наготы, женщина отворила  дверь. Из темноты возникло хищное лицо Беса, который пытливо посмотрел на женщину, а затем властно положил свою руку на ее крепкую грудь с твердым соском.

 - Ах, потом, – прошептала Статира, но не спешила убрать руки со своей груди. Мгновение и перстень с печатью перекочевал в руки сатрапа, который моментально извлек из-за пазухи  свернутый лист и быстро придавил к нему печатку. Убедившись, что все вышло хорошо, он вернул кольцо Статире, и крепко обняв ее, жарко прошептал ей на ухо - Сегодня утром.

  После этого окинув спящего Мегабиза своим грозным оком, сатрап исчез. У Статиры еще была возможность спасти своего мужа, и она уже протянула руку, что бы разбудить его, но в этот самый момент перед ее глазами возник четкий образ улыбающейся Антигоны обнимающей ребенка, и персиянка остановилась.

  Медленно отвела она свою дрожавшую ладонь, и после раздумья легла на кровать и повернулась к спящему Мегабизу спиной. Участь мужа была решена. Статира никогда не  смогла простить ему рыжеволосую танцовщицу, от которой Мегабиз желал получить своего наследника. Лежа на постели и неотрывно смотря на темный проем своего окна, Статира не знала, что Бес не совсем доверявший ей, оставил у ее двери наемного убийцу, который должен был убить обоих супругов в случаи измены со стороны женщины.

  Покинув жилище Мегабиза, перс поспешил к царскому вестнику, которого он заранее подкупил, с фальшивым приказом для воинов Мегабиза. Отправившись в казарму, он в спешке передал сотнику лже – приказ, в котором Мегабиз приказывал своим воинам срочно выступить к Гирканским ворота для подготовки приема очень ценного груза в виде царской казны.

  Узнав печать полководца, сотник согласно кивнул, и вскоре поднятые по тревоге воины уже скакали на север навстречу своей смерти. Там в узкой долине их уже ждала засада с многочисленными бактрийскими войнами. Выждав удобный момент они ударили с двух сторон по растянувшейся конной колоне, засыпав при этом едущих тучей стрел.

  Напрасно сотник пытался собрать воедино всех своих конников. Встреченные копьями и  секирами, они все пали снедаемые только одним желанием уничтожить как можно больше  своих предателей. Убедившись, что с воинами Мегабиза покончено, бактрийцы спешно послали к Бесу гонца с радостным известием.

  Бактриец к этому времени уже нашел общий язык с предводителем греческих наемников, который пообещал ему не вмешиваться в происходящее. Разумеется, при этом разговоре был слышан приятный звон золотых монет, сделавших грека более сговорчивым.

Рано утром, когда солнце уже позолотило своими лучами шатры и крыши стоянки Дария, к царю ворвались вооруженные люди и подняли его с постели.

 - Что такое, Бес!? - с гневом воскликнул владыка, пытаясь сохранить царскую гордость, но это ему плохо удавалось. Черная змея опасности вползла к нему на грудь и сжала своими кольцами. Глядя на хитро улыбающееся лицо своего сатрапа, Дарий сразу почувствовал самое худшее новую измену.

 - Ты больше не царь персов, - торжественно изрек ему в лицо Бес. -  Твои подданные выбрали себе нового правителя меня.

 -Предатель!!- взревел Ахеменид, но воины уже потащили его под руки по коридору на улицу. Все кто попадался им на пути, пугливо озирались на Дария и разбегались как мыши от всего происходящего, стараясь не смотреть в лицо арестованному человеку. Во дворе стояла крытая повозка, в которую  поспешно погрузили теперь уже бывшего царя бывшей великой державы.

 - Мегабиз, где ты! Приди  на помощь своему повелителю!– громко звал Дарий заталкиваемый подручными сатрапа в его последнее пристанище.

 - Кричи громче, он не слышит - язвительно молвил бактриец, многозначительно поигрывая мечом.

 - Мегабиз, услышь меня!– продолжал надрываться Дарий с мольбой в голосе, и как бы в ответ распахнулась дверь дома, из которой выскочил  тот, к кому обращался Дарий в своей последней просьбе.

 - Мегабиз!- радостно взревел перс, обретая новую надежду и с ней былые силы. Сидевшие с ним стражники еле сдерживали рвущегося на волю человека. Последний оплот Дария был на скоро одет и в руке держал свой славный меч. Разбуженный криками царя, Мегабиз буквально вылетел из постели и поспешил на помощь государю. Но видно дух зла Ориман правил сегодня бал, ибо, как только перс покинул дом и бросился к повозке, стоящий сбоку от двери бактриец нанес сильный удар мечом в его ничем,  не защищенный бок. От такого удара Мегабиз зашатался, но нашел в себе силы и, развернувшись, обрушил свой меч на голову врага. Этот удар был такой страшной силы, что шлем треснул и бактрийский воин рухнул с пробитой головой к ногам сатрапа. В это же время Мегабиз получил удар копьем в спину, от которого из его рта хлынул поток крови и воин рухнул на камни дворика.

  Лежа на боку, он скреб руками землю, и все стремился подняться, но удар мечом Беса буквально пригвоздил его к земле. Мегабиз дернулся всем телом и  лежа на спине, громко сипел, выбрасывая с каждым своим вздохом частичку жизни. Из раскрытой двери дома вышла Статира, которая уже была одета и что - то сжимала в руке. Подойдя поближе к поверженному полководцу, она размахнулась и швырнула ему в лицо жемчужный поясок любви, которым когда-то Мегабиз собирался одарить Антигону. Тело умирающего воина дернулось, на залитом лице мелькнуло удивление, и с этим чувством он умер.