Лежа на мягком ложе, и ласково поглаживая упругий и стройный живот своей подруги, Бес отчетливо видел весь тот путь, который приведет его к царскому трону.

  Покинув Статиру рано утром, сатрап отправил своего тайного гонца дальними окольными путями прямо в лагерь македонцев к близкому царскому другу Филоте, с которым уже давно поддерживал тайную переписку. В своем тайном послании он извещал  македонского адресата, что готов предоставит голову своего повелителя в обмен на мир между враждующими сторонами, уступка им Экботан с царской казной.

  Взамен Бес требовал себе царского достоинства и передачу в его личное подчинение всех восточных провинций персидского государства. Эти земли вполне удовлетворяли его аппетиты и были совершенно не нужны македонцам из-за их жаркого климата и мало населенности.

  Получив столь открытое послание, Филота пришел от него в восторг и сразу начал зондировать почву среди командиров о необходимости завершения войны. И здесь ему  уже на руку играло золото Персиполя, которым Александр так ловко ослепил своих стратегов на совете в Сузах. Теперь, когда богатство было в руках, оно явно подталкивало в сторону мирных переговоров, что было на руку честолюбивому македонцу.

  Бес возвратился к своей любовнице через два дня для закрепления своего успеха и,  желая окончательно отрезать Статиру от Мегабиза. Хитрый льстец почтительно приветствовал столь нужную ему сейчас женщину со всей своей придворной ловкостью и напыщенностью.

  Зная слабость любой женщины к драгоценностям, он преподнес Статире золотой перстень, с огромным алым рубином хищно мерцавший своим оком в свете горящих лампад, освещавших их тайный ужин. Продолжая удивлять и радовать женщину, Бес извлек из кожаного мешочка огромные серьги сделанных в виде гроздьев винограда. Они мелодично позвякивали при каждом движении головы и сразу привели  персиянку в сильный восторг. Как ребенок она радовалась дорогим побрякушкам, до которых у ее супруга никогда не доходили руки. Бактриец  же не жалел ничего для достижения своих целей и извлекал и извлекал все новые и новые предметы драгоценного гарнитура. Статира получила два легких браслета обильно украшенные лазуритом и яшмой.

  Красивую ажурную золотую цепочку с веточкой черного коралла посредине, головное украшение со светлым хризолитом, а так же ножные и коленные золотые украшения в виде витых цепочек. Последним Бес вынул женское украшение живота с таким же большим рубином, как и перстень. Этот подарок был с явным смыслом и полностью завороженная блеском золота и камней, Статира поспешила примерить все полученные ее подарки.

  Бесстыдно сбросив с себя платье, персиянка стала неторопливо украшать свое тело столь дорогими подарками. Все подаренное сатрапом прекрасно смотрелось на ее смуглом теплом теле при свете огня от очага и лампад. Подобранные с толком украшения, они играли и лучились на Статире добавляя ее и без того красивому телу таинственную  первозданную прелесть женщины. Медленно со срытой грацией пантеры двигалась она, перед мужчиной соблазняя его своим видом.

  С каждым легким  движением ее тела все на нем менялось. На лбу по-царски величественно блистал хризолит, плавно колыхались в ушах золотые  виноградные гроздья. Черный коралл, красиво пристроившись между высокими грудями, цепко опутал их своими легкими цепями, которые непринужденно скользили по ним в такт движения. Зазывно, выбивая одну, только им известную мелодию позвякивали цепочки на ногах персиянки и в такт им вторили браслеты на руках Статиры. Все это притягивало страстный взгляд Беса, который  быстро начал наливаться страстью и, видя это, женщина уже сама заводилась все больше и больше.

 - Танцуй!– гортанно приказал Бес, и словно ожидая этой команды, Статира пустилась в танец с мелким перебиранием ногами, плавным движением бедер и быстрыми переменами позы рук. Сейчас она танцевала свой танец любви своему новому господину, который должен был вознести ее на самый верх власти.

  Статира резко остановилась, и дерзко выгнув свое стройное тело, застыла перед сатрапом, который буквально пожирал его своими блестящими глазами. Налюбовавшись достигнутым эффектом, она, неторопливо сбросила на ковер свой жемчужный пояс любви, и, медленно колыхая своими бедрами, подошла к мужчине, который продолжал сидеть на стуле. Зазывно блеснув огненным оком своего живота, женщина хищно улыбнулась своими красивыми губами и ловко села на колени сатрапа, которые разом напряглись. Бес не подкачал, и Статира осталась, полностью довольной сюрпризами этой ночью.

  Совсем другая ночь была за многие стадии от предместья Экботан у красавицы Антигоны в шатре у Филоты. Лежа в постели, пьяный македонец, пытался добиться от своей наложницы не любви, а полного подчинения и почитания. Он не вываливал к ее ногам тугие золотые цепи и диадемы. Вначале Филота просто брал ее силой и страстно заводился от ее бешеного сопротивления. Когда  же заметившая это Антигона превратилась в холодный камень, македонец решил заставить ее преклоняться пред собой.

  Долгое время он рассказывал Антигоне свою родословность и военную биографию а, увидев, что пленница никак не реагирует на это, принялся демонстрировать свою силу в решении жизненных вопросов и коллизий. С этого момента, Антигона стала часто присутствовать при многих его деловых мероприятиях и слышать все речи Филоты. Вот и сейчас, когда македонец в упоении занимался любовью с рыжеволосой красавицей, он выбалтывал ей на ухо все свои планы по заключению мира с персами вопреки желанию Александра.

  Желая погубить своего мучителя, Антигона решилась подыграть Филоте и стала задавать каверзные вопросы, как бы сомневаясь в правдивости слов своего господина. Подстегнутый столь неожиданным вниманием от Антигоны, Филота поспешил полностью развеять ее сомнения в столь важном для всех вопросов.

  На следующий день обо всем случившимся уже знал Эвмен. Потрясенный открывшейся ему правдой, кардиец поспешил поделиться столь важно новостью с Пердиккой и Нефтехом в преданности, которого он уже мог неоднократно убедиться. Столь большая открытость начальника царской канцелярии с бывшим жрецом, обуславливалась полной зависимостью последнего перед греком и его мало значимостью в царском лагере.

 - Необходимо известить царя о тех гнусных делах, которые творит Филота за его спиной, и, арестовав предателя сорвать его черные дела – пылко доказывал Пердикка своим собеседникам.

 - Не стоит спешить, господин, – отговаривал его египтянин. - Как бы плохо относился  царь к Филоте, он может не поверить нам на слово, даже если мы приведем в качестве свидетеля Антигону.

 - Как не поверит, когда все сказанное ей полностью объясняет все последнее поведение этого предателя?

 - О, господин, все это наши с тобой слова, а их нельзя пришить к рукаву. Филота спокойно может отказаться от этих слов, объявив себя жертвой наших происков. Ведь очень легко модно доказать, что ты Пердикка стремишься на его место или просто завидуешь его боевой славе.

 - Нефтех прав, – поддержал своего выдвиженца Эвмен, – даже если царь поверит нам, он не захочет обострять отношения с Пармерионом, за которым стоит часть войска.

 - Македонцы любят своего царя и беззаветно верят ему, – парировал его слова Пердикка. - Войско поддержит своего полководца, как поддержало его в день смерти Филиппа!

 - Красивые слова, – протянул Нефтех, – но ты господин забываешь о стратегах в совете, а они также любят Пармериона, как и царя.

 - Что же ты предлагаешь молчать? – гневно спросил македонец и в сердцах крепко сжал свой меч.

 - Ну что ты, – миролюбиво ответил египтянин, – царю необходимо донести о возможном заговоре, но и только. Никакого подталкивания его величества к действиям, только одни слова и не более.

 - Он прав Пердикка. Давай сделаем так, ты доложишь Александру о внезапно открывшейся тебе тайне, а рассказывать буду я, как лицо мало заинтересованное в удалении Филоты с его постов – предложил Эвмен и македонец с ним согласился, опасаясь испортить своей горячностью  всю интригу.

  Все произошло так, как и предсказывал бритоголовый жрец. Царь вначале отказался верить в услышанное им известие и Пердикка сильно обрадовался, что не он все это озвучил.

 - Я не верю тебе кардиец! – гневно объявил Александр, с такой яростью как будто его уличили в чем - то нечистоплотном. – Да Филота во многом не согласен со мной, но он мой старый друг и сын  всеми уважаемого стратега Пармериона. Наверняка Антигона наговаривает на своего господина, у многих  слуг есть такая подлая привычка.

 - Все может быть государь. Возможно, Филота на свой страх и риск ведет тайные переговоры с сатрапами и держит все в тайне, что бы, никто не мог присвоить лавры пленения Дария. Все может быть. Но сдается мне, что этим самым он хочет разом закончить эту войну, которая уже столь долго длиться по всем нашим меркам.

  Хитрый грек бил царю не в бровь, а в глаз ненароком касаясь самого чувствительного места Александра, планов мирового господства. Александр с опаской посмотрел на него уж, не подслушал ли Эвмен его недавний разговор с Гефестионом, в котором о вопросе, когда будет заключен мир, царь доверительно ответил, что только на берегу великой реки Океан у впадения в него индийского Ганга.

  Однако, посмотрев в честные глаза начальника канцелярии, отогнал подобную дикую и фантастическую мысль. Разговор с другом происходил в постели, и никого из посторонних близко не было вокруг его шатра.

 - Спасибо за заботу дорогие мои друзья, но всего этого очень и очень мало для серьезного разговора с Филотой. Продолжай слушать Эвмен и может в следующий раз тебе повезет больше.

  Прекрасно поняв все, что не сказал повелитель, Эвмен почтительно поклонился и быстро удалился из шатра. Ничего из желаемого им не случилось, но теперь у царя будет большой узелок на память о его друге Филоте.

  Дарий торопился с выступлением из Экботан. Он уже собрал под свою руку около  пятнадцати тысяч человек новых воинов еще не знавших горечи поражений и собирался со дня на день выступить к Мегабизу, который основательно засел  в горах. Полководец внимательно изучил свои новые позиции и пришел в полный восторг. Закрыв перевал, он мог длительно обороняться от численно превосходивших его сил противника. Единственным слабым место в его позиции заключалось в возможности обхода его заслона через соседнее ущелье, которое и должны были наглухо закрыть ведомые Дарием силы.

  Помня свои прежние успехи, Мегабиз не сомневался в будущей победе и требовал только одного присутствие царя. Если они смогут остановить македонцев сейчас, то с наступлением жаркого периода  в Персиде резко менялась не в пользу Александра. Возникала реальнейшая угроза его коммуникациям и тогда для спасения положения, царю пришлось бы отступать к Евфрату, опасаясь быть полностью отрезанным от воды и пропитания.

  Все это с жаром рисовал Мегабиз в своем послании к своему царю, отправляя его с надежным гонцом прямо со своей засадной позиции. Через два дня разведка донесла, что появились македонские конные разъезды, а еще через день подтянулась и пехота.

  Не считая македонцев совсем дураками, перс приказал отдельному отряду своих кавалеристов атаковать противника и после короткого боя отступить. Фразикез выполнил все как замысливал его командир и вот ободренные столь быстрым успехом, македонцы бросились преследовать врага. Стоя в засаде, Мегабиз дал возможность проследовать легкой кавалерии шедшей в погоню за его всадниками, и ударил с обеих сторон дороги только, когда по ней потянулась извилистая речка пехоты.

  С криком и свистом обрушили персы на своих врагов стрелы, копья и заранее приготовленные в большом числе крупные камни. Удар был настолько неожиданным, что македонцы даже не успели перестроиться для защиты. Упавшие в большом числе камни спереди и сзади отрезали от остальных большое число воинов, число которых стрелы и камни  быстро сокращали до минимума.

  Добившись успеха, персы сразу покинули свои позиции, и отошли к большому каменному завалу, который они любовно сооружали все это время. Когда Аминта доложил Александру о новой, непредвиденной задержке, царь гневно сверкнул глазами и торжественно пообещал вырезать всех горцев за подобные действия. Эти слова красиво смотрелось в шатре, но совершено по-другому выглядело воплощение слов в дело.

  Войска встали, они непрерывно атаковали каменный завал и несли обычные при таких боях потери три к одному. Два дня кровавых штурмов здорово охладило пыл александровых солдат, и  тогда стратеги начали искать обходные пути.

  Отбиваясь от наступавших гоплитов, Мегабиз полностью втянул в действия все свои наличные силы и с каждым днем с нетерпением ожидал прихода Дария, который своим солдатами  окончательно снял бы все вопросы. Вчера взмыленный гонец привез известие, что великий царь уже покинул Экботаны и со всем своим войском находиться в двух днях пути. Это значительно успокоило полководца, но присутствие свежих сил было бы, несомненно, лучше.

  Разведчики доносили, что македонцы отказались от лобовой атаки, и ведут активные поиски тайных троп в обход позиций Мегабиза. Уже произошли первые стычки разведчиков, и следовало ожидать усиление активности в этом направлении. С тревогой засыпал в эту ночь Мегабиз, словно ощущая ту опасность, черные крылья которой уже распростерлись над его головой. В эту ночь, в шатер великого царя Дария ворвался бактрийский сатрап со страшной вестью.

 - Великий государь измена!

 - Что в ужасе!? – воскликнул царь только, что отошедший ко сну.

 - Измена господин! Парфяне и согдийцы отказываются покидать свои сатрапии и не желают больше драться за твои интересы.

 - Собаки!– закричал испуганный повелитель, – так они исполняют свои клятвы и обязанности.

 - Это еще не все господин. Я точно знаю, что подобные настроения у арахозийцев и гирканцев.

 От этих слов, из царя разом выпустили воздух, он стал оседать на кровать.